Она вознеслась на вершины славы, которая затем сожрала её живьём.

Смертельный страх так же значим, как любовь. Он проникает в глубину души и показывает тебе, кто ты такой. Ты отшатнёшься и закроешь глаза? Или осмелишься подойти к краю и заглянуть в бездну?

– Алекса! Поставь «Она» Элвиса Костелло! – Ставлю «Она» Элвиса Костелло, – отозвался механический голос из динамиков. И тут квартира мгновенно наполнилась ее любимой песней. Сегодня ей хотелось послушать ее именно в исполнении Костелло. Музыка была призвана заглушить шум. Нажав на кнопку включения своей новенькой хирургической пилы и подпевая знакомой мелодии, она принялась за дело.

Моя самая большая проблема как адвоката заключается в том, что я хочу, чтобы виновные были наказаны, а невиновные остались на свободе. Но закон так не работает. Никогда не работал. И никогда не будет так работать.

– По словам поверенного, Фрэнк Авеллино владеет недвижимостью, наличными и прочими активами на сорок девять миллионов долларов. Пять лет назад он составил завещание, разделив свое наследство поровну между двумя своими дочерьми… Мисс Авеллино, когда вы узнали, что ваш отец разговаривал со своим поверенным об изменении условий завещания?

Нужно было срочно обсудить этот вопрос с Софией. Я приоткрыл дверь. И остановился как вкопанный. – Простите… – выдавила она. – О господи! Врача! – выкрикнул я. Рот, шея и грудь Софии были все в крови. Она прокусила себе запястье. Глаза у нее закатились, она сползла со стула и без чувств свалилась на пол.

Все это было заранее спланировано. Конечно, она фантазировала об этом уже много лет. Как здорово было бы не просто убить его, а растерзать на куски. Уничтожить его тело. Опустошить его. И ей пришла в голову мысль, что все остальные убийства были всего лишь репетицией этого главного действа. Тренировкой.

– Погиб бывший мэр Нью-Йорка, Фрэнк Авеллино. Убит в собственной спальне, его ударили ножом… Сколько там раз, Скотт? – Пятьдесят три раза… – Пятьдесят три удара ножом… И мы собираемся представлять интересы его старшей дочери. На месте преступления задержаны обе его дочери, и каждая из них обвиняет в убийстве другую. Одна из них лжет, и наша задача – доказать, что это не наша клиентка. Понятно?

А как насчет здравого смысла?! Разве умерший человек может написать письмо? Как это может произойти?

По какой-то причине я решила, что любовь никогда не должна кончаться. «Это как водопровод Японии, — подумала я. — На сколько бы вы ни оставили водопроводный кран открытым, можете быть уверены, вода будет непрерывно течь».

И, когда я это пишу, я осознаю, что память – такой же акт творения, как и свидетельство очевидца, и что одно без другого – как дерево без ствола, крылья без птицы, книга без повествования.

Опыт – это всего лишь мгновение. Осмысление же этого момента и есть жизнь.

Надеемся, что ваши планы, связанные с той или иной организацией, не ограничиваются лишь насущными проблемами. Нет смысла тратить месяцы и тем более годы своего драгоценного времени на развитие отношений, если у вас нет долгосрочных планов влияния на будущие корпоративные решения.

В качестве последнего шанса мы пригласили его с супругой на ужин. Это был отличный повод для нас обоих посмотреть на пару в непринужденной обстановке и попытаться лучше вникнуть в ситуацию. После нескольких рюмок и непринужденной беседы между женщинами на кухне стало ясно, что в этой китайской семье именно жена играет главную роль.

Вполне предсказуемо, что в голове у человека, с которым вы знакомитесь, сначала мелькнет: «Кто он такой?» Он тут же мысленно начнет процесс проверки, подобный тесту Опасен-Интересен-Сложен, который мы описали раньше. Ваша задача – успешно пройти такую проверку.

Как хорошо бы вы не готовились, вас, конечно, преследует опасение, что ваш первый контакт сорвется. Нет смысла бороться с этими страхами или пытаться их избежать! Даже после тысяч спонтанных контактов мы до сих пор волнуемся перед очередной встречей. Хотя такой страх может дезориентировать и демотивировать вас.

Как разведчики-нелегалы, мы выполняли три задачи одновременно. Нашей главной задачей, как и следовало ожидать, был сбор разведданных. Второй была «работа под прикрытием» – ну, то есть, наша «повседневная» деятельность. Третья задача заключалась в создании сети контактов.

Нетворкинг создает социальный капитал. Величина социального капитала, или репутации, является функцией вашей личной и профессиональной ценности, помноженной на успех в нетворкинге. Занимаемое место в обществе — это, по сути, ваш накопленный социальный капитал.

Ключевое положение Теории каст и ролей говорит, что продвижение по иерархии основано на смене ролей с менее эффективных на более эффективные. Менее эффективные роли — те, которые не имеют потенциала увеличивать доход и освобождать вас для развития. Более эффективные — наоборот, подразумевают этот потенциал.

Межкастовые барьеры выражаются в правилах, придуманных представителями высших каст для ограничения притока представителей низших каст. Эти правила направлены на сохранение статус-кво. Чтобы двигаться вверх, нужно знать правила той касты, в которую вы намерены переместиться. Однако этого недостаточно. Гораздо важнее — уметь управлять людьми, уходя от их попыток управлять вами.

Повышенный доход позволяет поддерживать достойное качество жизни, делегировать часть личных задач помощникам и накапливать финансовые резервы. Таким образом, уровень независимости представителей средних каст существенно выше. Тем не менее, есть один важный недостаток: их доход зависит от ежедневной работы. Стоит перестать работать, и кран перекроется, поток денежных средств иссякнет.

Дефицит ресурсов, доминирование прагматической системы ценностей и необходимость в объединении привели к тому, что человеческое общество напоминает огромную пирамиду. Каждый ее уровень — это каста. Чем больше влияния и дефицитных ресурсов сосредоточено в руках представителей конкретной касты, тем выше она находится.

Судьба человека зависит от него самого, но только в том случае, если он имеет свободу выбора. Чтобы иметь свободу выбора, надо иметь свободу мышления и чувств. Даже рабы в рабовладельческом обществе были в состоянии менять свои судьбы и судьбу мира. Но сегодня, когда человек находится под непрерывным воздействием рекламы и политической пропаганды, он не в состоянии управлять своими эмоциями.

Этот мануал поможет верно определить свою миссию, оценить имеющиеся ресурсы и наметить цель. Любая игра хороша тем, что в ней нет стопроцентных ограничений. Если знать как, то можно достичь любого уровня. Главное — действовать с широко открытыми глазами.

Выстрелов не было. Александр, показав Су жестом, чтобы тот не поднимался, открыл дверь водителя. Он был уверен, что тот вооружен, и оказался прав. Забрав его пистолет, Дубко открыл уже прицельную стрельбу по окнам и крыше. В ответ раздались одиночные выстрелы.

Степан закрыл глаза, потом открыл и достал из рукава нож. Первая цель - у турельной установки. Китаец умер, даже не успев понять, что произошло. Терко аккуратно перехватил падающее тело и уложил его на землю. Еще двое копошились у закрытого масксетью Града.

К сожалению, погиб Олег Заславский. К его чести, отсиживаться он не стал, пошел одним из первых в бой и одним из первых же и погиб. Погиб глупо, ему досталось от своих же. Кто-то кинул гранату и, видимо, не успел крикнуть «своя». Осколочное в затылок, штука опасная. Или убьет, или оставит инвалидом. Убила.

В сторожке, кроме них, никого живого не было. Капитан Лучинский лежал на полу раскинув руки. Богданов быстро проверил пульс. Кожа была еще теплой, но капитан был мертв. Убили тремя выстрелами в корпус и одним в затылок. Земляной пол был пропитан кровью, как и белая ткань маскхалата.

Богданов присел, быстро осматривая тело китайского разведчика, которому он только что с тихим хрустом сломал шею. Плохой прием в скрытом бою, всегда проще чуть придушить, перекрывая кислород, но похоже, что солдаты армии КНР были готовы ко многому.

Что плохо, судя по выстрелам — не охотничьи ружья это были, Богданов узнал автоматные очереди сразу. Сначала одна, длинная, как сигнал. Потом стреляли правильно, не очередями, а по схеме — три-один-три. Значит, солдаты и, скорее всего, новички.

Так куда ж ты нас посылал, Торопирен, к кому посылал нас ты, хитроумный Лаван, обрекая обоих на вечную жажду, вечную страсть, на иссушающую, разрывающую душу страсть к двуликой женщине-арлекину?

Ты же художник, Лидуся! Художник всегда – хоть чуть-чуть, но аферист.

Она свободна, как летучая мышь в ночном парке. Летучая мышь, от которой надо лишь оберегать свою голову

Мы с ним были сокамерниками в этой проклятой любви.

"Это как судьба однолюба, – заметил дед, – у тебя на пути возникает семнадцатая женщина, и ты забываешь всех, кто были до неё"

Одна только ненависть выжигала его нутро. Эта ненависть диктовала ему короткое решительное письмо – не проклинающее, боже упаси, будь проклят тот, кто проклинает женщину! – отпускающее: прощай, моя радость, и так далее. Но только, прощай уже, наконец, проклятая тварь расписная, дьяволица рыбнадзорная. Моё мучение, моя девочка, моя неизбывная любовь…

Потому что вы все в курсе, что такое добро и зло, что такое хорошо и плохо, если, конечно, у вас были хорошие родители и учителя, в общем, те, кто это мог пояснить. А если нет, что ж. Не завидую, если однажды наши пути пересекутся. И мне не хотелось бы, чтобы завтра, на Хэллоуин, Конни оказалась на моём пути. Боже, пусть она уйдёт оттуда. Боже, пусть уйдёт. Иначе я не смогу остановиться.

— Знаешь, все мы в каком-то смысле носим костюмы и маски, — произнёс он. — Притворяемся кем-то, кем подчас не являемся. Понимаешь ведь, верно? — Как не понять. Стандартное клише для любого фильма ужасов, — отозвался Чед. — Там всё начинается с обмана, притворства и лжи. — Верно. А почему ты вспомнил фильмы ужасов? — Ночь сегодня такая.

— Жизнь — жестокая сука, — сказал Хэл. — Если бьёт сразу насмерть, считай, тебе повезло. А чаще ранит смертельно, но не добивает. Он бегло осмотрел гостиную, поглядел на мёртвую девчонку в костюме вампира с багровой переломленной шеей, потом на Милли, лежавшую в коридоре — интересно, убил он её или только оглушил?

Мы доехали за час, погуляли по пляжу. Я был с ней ласков и внимателен, и снял рубашку, чтобы накрыть её плечи от ветра. Она очень внимательно посмотрела на моё тело: на торс, обтянутый футболкой, на руки. Она не знала простой истины. Сильный мужчина хорош, только когда он на твоей стороне. Иначе — подумай, хватит ли у тебя сил завалить меня нахрен, чтобы в случае чего сбежать.

Если так случалось, что Хэл видел в газетах или в документальных передачах, что кто-то из опытных, матёрых маньяков якобы не способен рассказать детали того или иного убийства, потому что с него прошло пять, десять, пятнадцать лет, Хэл смеялся. Он знал, что эти подонки лгут, потому что такое никогда не забывается. Память убийцы — вещь очень цепкая, как болото или липкая лента для ловли мух.

… какой-нибудь урод, который с виду кажется приятным парнем, а на деле попросит тебя сесть к нему в машину, потому что у него там прелестный щенок — он как раз благодарен тем взрослым, которые говорят: эй, моя дочка ещё слишком мала для таких передач. Так что не вижу ничего дурного в паре-тройке страшных сказок. Они учат кое-чему важному. Например, умению бояться.

Валя, не выдержав, придвинулась к подруге, легонько ткнула ее локтем и прошептала, наклонившись к уху и одновременно косясь краем глаза на Сэма и Настю: – Видишь, как он на нее смотрит? Киселев тоже услышал, обернулся, уставился озадаченно: – Как? Яна приподняла брови, выдала невозмутимо, вроде бы и шепотом, но не слишком тихо: – Совсем как Макс. На Соню.

И ведь это не книжка, в которой достаточно просто перевернуть страницы, чтобы убедиться – у героев все получилось. А про самые напряженные и сложные события вообще необязательно читать, если не хочешь слишком переживать. В жизни так не сделаешь. Придется пройти через все, без купюр, от начала до конца, самому, а не просто понаблюдать со стороны.

Вот теперь действительно надо бежать, и как можно быстрее. За врачом. А вдруг еще не поздно? И можно спасти, можно вернуть. Хотя в голове уже засело прочно «Ничего не исправишь. Поздно. Нельзя», но Ася упрямо отгоняла эту ужасную мысль. Как там Сэм говорил? «Даже когда уже безнадежно, люди все равно продолжают надеяться. И тогда еще охотнее верят в чудо». Вот и Ася станет верить в чудо.

Ощущение еще больше усилилось, когда человек в низко надвинутом капюшоне, закрывавшем половину лица – Ася почти не сомневалась, что это отец Сэма – вынес к костру чашу с чем-то густым и темно-алым. Неужели кровь? Отпил немного, потом, запустив в жидкость пальцы, выудил из нее маленький багровый кусок, слишком напоминающий сырое мясо, забросил в рот, сглотнул, только кадык дернулся.

Я кое-как протиснулась вперёд, чтобы разглядеть. И разглядела… распятую чайку. Она болталась на веревке, раскинув в стороны крылья, тихонько поворачивалась и раскачивалась. У меня даже мурашки по рукам побежали. И не оттого что противно, не оттого что птица мёртвая. А оттого что ведь кто-то её убил! Убил, привязал, закрепил на дереве. Специально. Чтобы все увидели.

Первые заметки про лагерь появились только в начале июня. Но и в них не содержалось ничего интересного: типичные лагерные будни – подъем, завтрак, мероприятия по расписанию, дискотеки по вечерам, отношения в отряде, ехидные высказывания о какой-то парочке. И вдруг: «Здесь творится какая-то дичь!»

Надо же, в первый день умудрилась попасть в любовный треугольник, хотя планировала отсидеться до конца учебного года без скандалов и интриг. Но, видимо, это не моя сущность.

Сделать можно все что угодно, — задумчиво сказала я. — Главное — поставить цель.