И он снова порадовался тому, что настолько сильно любит Клэри. Хотя бы в этом он был уверен. И потому задумался, как ужасно, должно быть, приходится мужьям, которые влюбляются в женщин, на которых не женаты, но и свою жену никогда не любили.

Но, конечно,в своем мученичестве виновата она сама… Ей вспомнилось, как однажды мисс Миллимент сказала, что мученики — не самые подходящие компаньоны, и почувствовала, что краснеет. Наверное, она была несносна. Все дело в реакции, полагала мисс Миллимент. Со своей реакцией можно совладать, и теперь она начинала сознавать это.

То же самое и в обучении: ученик хочет получить результат как можно быстрее и как можно меньше вкладываясь в процесс. И у него к тому же есть свое видение того, как именно должен быть устроен процесс его «превращения».

Деньги – отличный двигатель в создании проекта. Однако будет нелишним подумать и о том, как онлайн-курс может позитивно сказаться на статусе компании и ее работников, как новые знания пригодятся людям, которые их получат.

Вне зависимости от тематики дистанционного курса каждый из них призван обучить чему бы то ни было, соответственно, имеет духовный мотив. Чаще всего наличие этого мотива у компании так или иначе поднимает ее статус. И в большинстве случаев приносит прямую или косвенную прибыль, то есть реализует и мотив материальный.

Пожалуй, самый важный этап создания проекта онлайн-курса – формулирование его цели и результата.

Взрослые редко проходят обучение спонтанно. А если это и происходит, то, скорее всего, переходит в область развлечения. Например, уроки рисования могут быть как обучающими, так и развлекательными.

Мы почти не спали, поседели, похудели, но 22 ноября 2015 года образовательный проект Павла Воли и Ляйсан Утяшевой «Сила Воли» стартовал с необычайным размахом!

The Cure. Лекарство. От бывших? Прости, Ник. Ты же понимаешь. Поцелуешь меня снова?

Я не из тех девочек, у которых вся жизнь меняется после того, как они случайно знакомятся с парнем посреди ночи. Что этот парень по имени Ник тут вообще делает?

Невозможно быть готовым. Можно только стремиться.

Но я хочу, чтобы эта песня не кончалась. Я всегда думал о каждой ночи как о песне. Или о каждом моменте — как о песне. Но теперь я вижу, что наша жизнь не состоит из одной песни. Мы движемся от трека к треку, от текста к тексту, от аккорда к аккорду. Конца нет. Это бесконечный плейлист.

Не все чудовища выглядят устрашающе. Некоторые из них настолько занудливы, что жертва сама будет молить о смерти.

К двенадцати годам я заявила матери, что отравлю ее «Доктор Пеппер» «Визином», если она погонит меня хотя бы на еще одну церковную службу. Так как в предыдущее воскресенье у нее был сильный понос, она мне поверила. Хотя я к этому отношения не имела. Это был результат привычки не мыть руки. Пути господни неисповедимы.

Мне не терпится познакомиться с его семьей. С его друзьями. Окунуться в его самые сокровенные убеждения. Завтра он окажется в своей среде, и я получу достоверную информацию о том, что дорого Стивену Хепсуорту. А потом прикину, каким образом все это у него отнять.

Но я хочу причинить ему боль самым жестоким из возможных способов. Смерть, как-никак, всего лишь миг. А вот если на несколько лет превратить его жизнь в сплошное страдание… Мне нужно сблизиться с ним настолько, чтобы выяснить его слабые точки, и если я сейчас пойду на секс с ним, то все испорчу.

– Как насчет завтра? – не унимается он. – Хорошо. Но только если ты пообещаешь, что будешь давать мне наставления. Стивен усмехается и становится похожим на зубастого кота. – Я буду учить тебя всему, что тебе нужно знать. Ха. Не всему, что знает он, а всему, что нужно знать мне. Мило.

Меня не донимают сомнения. Меня не мучают угрызения совести. Эмпатия недоступна моему пониманию.

Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться в него самой.

Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель.

Пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью.

Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

Те, кого мы любим, никогда не исчезают совсем. Они продолжают жить в нашем сердце и в нашей памяти. В трудную минуту они дают нам силы.

– Во многих домах тут предпочитают устанавливать погоду самостоятельно, – сказала Коперника, указав Иве на большой каменный погодный регулятор в форме солнца перед многоквартирным зданием. На нём было несколько делений, например «в высшей степени неприятно, адский солнцепёк», «тяжёлый снегопад, лёгкий морозец», «грозовые ливни и горячий шоколад» и даже «сонный котик на подоконнике».

То было Великое Древо Висперии, и на самой его верхушке примостился на деревянных опорах домик Нолина Самтаймза, тихонько поскрипывающий на ветру. Вместо лестницы к дому вели несколько висящих прямо в воздухе булыжников, и повсюду висели растущие в чайниках странные растения – некоторые с мехом, волосами или глазами.

Никто в точности не знал, какие ложки пропали первыми – десертные или столовые, но к моменту, когда во всей деревне исчезли чайные ложки (и люди не могли заварить приличную чашку чая, а этого уже достаточно, чтоб народ начал точить вилы), слухи помаленьку начали сходиться на самой юной ведьме из семьи Мосс.

Хит медленно переводит взгляд на меня, и, когда наши глаза встречаются, я вижу боль, такую сокрушительную, что слеза скатывается по моей щеке. Я не смахиваю соленую каплю.

Я улыбаюсь, выезжая на середину катка, разворачиваясь и набирая скорость для исполнения одинарного лутца. Сердце екает, прежде чем коньки отрываются ото льда. Ничто не сравнится с этим чувством парения в невесомости.

Это ужасно, когда слова оставляют шрамы.

Мрачные воспоминания угрожают настигнуть меня вместе с нескончаемыми раскатами грома, сердитыми и оглушительными. Они обступают меня со всех сторон, прошивают насквозь. Воздух тяжелеет, наливаясь обещанным потопом, и я сбавляю скорость, в то время как мой пульс совершает обратное.

Боль куда более терпима, когда мы несем ее вместе.

Нельзя позволять прошлому управлять нашим будущим.

Преследуй свои страхи, – говорил голос. – Если ты их не поймаешь, они первыми поймают тебя.

Если строишь башню изо лжи, не забывай, что однажды она упадет на тебя, – говорила Верховная Жрица. – Строй башню из правды, но иногда бери поддельные кирпичи, и тогда никто не заметит разницу.

Все когда-нибудь кончается, детка. Гнев, разочарование, хлопоты, радость, усталость. Все, что нам остается до последнего вздоха, будь они в этом мире или в мире ином, — это люди, которых мы любили.

Ровно в полночь, когда солнце во всей своей красе отразилось в воде вместо того, чтобы исчезнуть за горизонтом, все громко зааплодировали, в воздух взлетели пробки шампанского. Сильные эмоции обладают свойством объединять тех, кто их разделяет.

Горе тех, кого мы любим, многократно увеличивает наше собственное.

Это были чудесные мгновения: мы впитывали их культуру, они интересовались нашей, и мы с сожалением расстались, зная, что никогда не увидимся снова, но и не сможем забыть друг друга.

Родители подобны канатоходцам: они идут по натянутому канату между двумя крайностями — «слишком» и «недостаточно» — с очень хрупким грузом в руках.

— Все проходит так быстро, знаешь, — тихонько произнесла бабушка. — Почему ты мне это говоришь? — Потому, что я люблю тебя, детка.

Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться в него самой.

Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель.

Пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью.

Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

То, что я вижу, похоже на удар в лицо. Никакое Солнце не освещает наш сад. Нет ни зеленой травы, ни цветов. Только пустое черное пространство, которое начинается от порога и тянется в бесконечность. Мои пальцы отчаянно сжимают дверную ручку, все инстинкты вопят, чтобы я немедленно захлопнула дверь. Но я сопротивляюсь. Я должна разобраться.

Некоторые считают, что всё началось с Большого взрыва. Но лично для меня это последнее, что я помню. Взрыв – такой громкий, что я сразу забываю про всё остальное. Всё, кроме красного шарика, взлетающего в ясное голубое небо. А потом – темнота.

Чарити нравилось в Бакстер-хаусе все. Все, кроме страшного растения в правом углу сада. В тридцать один год пора уже перестать бояться. Чарити ожидала, что зловещая тайна, окружавшая дерево, больше не будет ее волновать. Тем не менее… В мире есть вещи, не поддающиеся объяснению. И порой незнание пугает не меньше, чем факты.

Может, поцелуй — он как болтовня? Может, здесь надо не задумываться — а просто действовать?