Скажи об этом прямо. Уверена, ему даже в голову не приходило, потому что мужчины бестолковые

— Почему ты рассказываешь мне такие вещи? — Чтобы ты доверяла мне. — Зачем? — Я хочу тебя. И, подозреваю, возможность тебя получить предполагает некоторый уровень доверия. Ты явно не спишь с кем попало.

– Я опаздываю на работу. – Можешь больше не ходить туда, если не хочешь. – Ой, правда? Я в лотерею выиграла или что? Он посмеивается в ответ. – Или что. Ты выиграла меня.

Я умираю каждый день без тебя

Ты теперь моя. И для меня забота о тебе – обязанность и радость

Любовь не дает нам подумать. Ты просто понимаешь в одну секунду: «Я его люблю» и все…

Счастье в простом: в мелочах, в незначительных, на первый взгляд, деталях, цепляющих спонтанностью, искренностью и точным попаданием в момент.

Мне так хочется сбежать с Лилей от всех вмиг настигнувших проблем. Спрятаться с ней в четырех стенах этой маленькой комнаты, согреться в ее объятиях.

Если убегать от реальности, так вместе.

— Ты сама мне говорила, что «абы с кем не хочешь». И правильно. Не надо превращать отношения в кредит, когда берешь взаймы, а отдаешь с процентами. Любовь не должна напрягать, мучить, заставлять. От любви должно быть тепло и лайтово. Я так считаю.

Усаживаюсь рядом с Лилей, предварительно поставив около себя ноут. Запускаю трансляцию первого попавшегося фильма на проектор. Ведь неважно, что смотреть, главное — с кем…

— Что на ужин заказать? Что ты любишь? — Мирослав Сергеевич… — хочу ему напомнить, что мне, вообще-то, очень и очень неловко от всего этого, но он меня перебивает, не давая договорить. — Принцесса, когда я спрошу, ловко тебе или нет, то ты обязательно ответишь на этот вопрос, хорошо? Сейчас я спросил, что заказать на ужин. Скажи хотя бы, какую кухню, я сам выберу.

— Считай это на восьмое марта. — Сейчас май. — Да похрен мне, честности ради…

О чувствах надо говорить, если они есть. Иначе потом может быть поздно.

Ну я ведь отпустила, я ведь научилась не вспоминать и перестала ночами плакать, даже несмотря на то, что у меня кота зовут твоим именем. Ну зачем ты сейчас все это делаешь, зачем возвращаешь меня в то время, когда я верила в то, что кроме тебя никого не смогу полюбить?

Говорят, что прошлое нужно оставлять в прошлом, но что я сделаю, если это прошлое само ко мне в настоящее лезет?

Не разбрасываются такими отношениями, какие были у нас. За них бороться нужно, землю грызть, но сохранять тепло и любовь.

Я всегда за соблюдение личных границ, но моя любовь к шоколаду оказалась сильнее.

Я руководствуюсь по жизни всего несколькими правилами... И одно из них гласит: никогда не отказывайся от бесплатных ракообразных.

Люди обычно крайне предсказуемы. Если вы перестанете ждать, что они смогут чем-то вас удивить, то у них не получится вас разочаровать.

Нам не интересны ваши предложения, исключение только для печенек от девочек-скаутов. Я сразу увидела, когда она поняла, что я пытаюсь сказать — мне не интересно ее предложение. В чем бы оно ни заключалось.

Я твердо верила в абсолютную честность: говори то, что думаешь, думай то, что говоришь, и не задавай вопросов, если не хочешь знать на них ответы.

Мафи закрыла окно, легла в постель и быстро заснула, ощущая себя самой счастливой собакой на свете.

Поздним вечером Мафи, которая никак не могла уснуть, встала с кровати и открыла окно. В деревне у Синей горы царила тишина, все спали. Мафунечка вздохнула полной грудью, пагля охватила радость. Как хорошо, что Мафи живёт в Прекрасной Долине. Нет страны лучше, чем её Родина, там родной дом, там пагль всегда счастлива.

– В мире людей на дорогах ставят светофоры, – оживилась Зефирка, – красный велит остановиться, не двигаться. Жёлтый предписывает притормозить, внимательно оглядеться, а зелёный разрешает ехать. Значит, нам в этот коридор. Куки определённо туда поспешила! Она недавно делала доклад о правилах дорожного движения в мире людей.

– Из всего услышанного можно сделать вывод, – потёр лапы Тим, – родными становятся те, у кого одинаковые взгляды на жизнь, кто любят друг друга, уважают. Если же одна сестра добрая, вторая злая, то они не близкие, а далёкие друг от друга.

Куки ахнула и бросилась вперёд. До сих пор она никогда не углублялась в чащу. Мама Муля категорически запрещает детям, одним, без старших, бродить в Тёмном лесу. Если уж совсем честно, то щенкам запретили заходить даже на опушку.

Если вы нашли на дороге сундук с золотыми монетами, то не следует его открывать.

Не верю я в полутона. Нельзя быть немножечко злой, или немножечко правдивой. Или ты ведёшь честную беседу, или лукавишь. И не следует верить, если слышите фразу: "Всё тебе, абсолютно всё, рассказал!". Если кто-то её произнёс, знайте: вам доложили только одну четверть информации, которую хотели узнать!

Дверь с улицы приоткрылась, появилась женщина, она замерла на пороге, оглядела присутствующих, увидела блюдо с кутьёй и спросила. – Господи! Кто помер? – Все живы, – закричала баба Ната, – у нас свадьба, угощайтесь пирогом. Его много! Ешьте, сколько влезет!

Интернет плохо влияет на людей, оболванивает их, озлобляет. Но есть и положительный момент: в эпоху, когда не имелось соцсетей, мы и не представляли, сколько дураков на свете, поэтому часто ошибались при общении. Думали, имеем дело с порядочным гражданином, умным, с хорошим образованием. А через некоторое время наступало горькое разочарование – да он, несмотря на диплом вуза, кретин

Дверь, которая вела внутрь квартиры, приоткрылась, появился здоровенный, толстый кот в ошейнике. Он окинул меня оценивающим взглядом, вспрыгнул на стул, который находился у стены, и коротко произнес: – Мяу!

На следующий день, в полдесятого утра дверь моего рабочего кабинета распахнулась, на пороге возникло существо ослепительной красоты. Волосы длиной до плеч оказались разноцветными, справа – ядовито-зелёные, слева – ярко синие. Глаза окружал частокол неправдоподобно густых и длинных ресниц, брови походили на флаг ГерманиКо всей этой красотище прилагались губы-пельмени бешено оранжевого колера.

Умей люди читать мысли друг друга, большинство семей развалилось бы через неделю после свадьбы.

Дана сломалась примерно минут через десять. Она вздохнула и сказала, что Сергей был для нее слишком хорошим. Слишком добрым, слишком заботливым. И она, что вполне по-женски логично, собиралась с ним расстаться.

Под сидением пилота лежала спортивная сумка, плотно набитая пачками долларов. - Порядка миллиона, - присвистнул Крячко, заглянув в сумку. – За такое убить могут. Легко.

Дарья аккуратно вытащила отвертку и кивнула: — Вы правы, судя по всему, в него стреляли в упор, а отвертку воткнули специально, чтобы запутать нас.

Пилот лежал около самолета. На его летном комбинезоне расплывалось кровавое пятно. — Исаев, — Гуров, скорее, прочитал это по губам, чем услышал, что сказал умирающий…

Отвертка была воткнута в грудь, как показалось Гурову, как-то небрежно, неправильно, опыт подсказывал, что таким ударом не убить.

— Всем назад, — машинально сказал полковник, подоспевший вслед за ним Крячко, быстро оценив обстановку, вызывал «скорую» и полицию, хотя было понятно, что «скорая» нужна, скорее, чтобы зафиксировать смерть.

Услышав за спиной резкий свист, все трое боевиков от неожиданности привстали и оглянулись. В тот же миг в воздухе просвистели камни, и каждый из камней угодил в цель: двоим боевикам – в лоб, а третьему – в горло. Удары были настолько сильны и точны, что все трое на миг потеряли сознание.

Все дальнейшее происходило именно так, как Дубко и рассчитал. Выскочив из засады, он вцепился в ручку дверцы и резко повернул ее. Дверца открылась, и Дубко со свирепым звериным ревом навалился на женщину, с силой оттолкнув ее от руля, – так, что она оказалась на пассажирском сиденье, а сам Дубко – на водительском.

Это были не просто слова. Они прозвучали как намек, более того, как угроза или даже приговор. Приговор ему, Валентину. И опять он невольно пожалел о том, что поддался на уговоры в европейском порту. Сладкие это были уговоры, манящие. А на самом деле вот как оно, оказывается, выходит.

Скорее всего, где-то поблизости обосновались вражеские диверсанты-подводники, хорошо обученные, которые прибыли в эти края, чтобы уничтожить секретный корабль. Каким образом они просочились, и как им удалось здесь обосноваться, не вызывая ни у кого подозрений, это вопрос отдельный. Сейчас гораздо важнее знать, как они намерены подобраться к кораблю.

Аквалангов в тайнике не оказалось. Собственно, не было больше и самого тайника. Камень, прикрывавший вход в пещеру, валялся в стороне. Каких-то особо отчетливых следов рядом с пещерой видно не было. Акваланги исчезли! Точнее сказать, их забрали. Вероятно, почти сразу же после того, как у тайника побывали четверо спецназовцев.

Присмотревшись, Терко понял – это «Пентагон». Степану приходилось держать в руках такой фотоаппарат. Да, весьма недурственная вещица, что и говорить. У «Пентагона» была изумительная оптика. Это, если разобраться, больше шпионский фотоаппарат, чем любительский.

Мужчина молчал, не задавая вопросов, не прося о снисхождении. Или придумывал себе оправдание, или решил вот так молча дожить до расстрела. «Ничего, - подумал Михаил, - Коган таких, как ты, в два счета раскалывает. Не на того нарвались, ребятки».

Выхватив пистолет, Сосновский выстрелил шоферу в ногу повыше колена, а когда тот закричал и, зажимая рану, ударом ноги выбил из его руки финку, подхватил ее и, бросив на пол кабины, сказал: - Я - майор госбезопасности. Хочешь жить - лежи здесь, я пришлю помощь.

И тут водитель «полуторки» неожиданно нанес сильный удар кулаком прямо в лицо Сосновскому, но он быстро увернулся от удара, перехватил руку противника, и они оба вывалились из кабины на снег.

И тут Сосновский снова увидел беглеца. Мужчина сбросил лыжи и уже садился за руль черной «эмки» стоявшей на заснеженной дороге. Выругавшись, Михаил побежал быстрее, оттолкнулся лыжными палками и стал съезжать к дороге, решая на ходу, что лучше сделать: поспешить или все же стрелять.