Если Тина её чему-то и научила, так это тому, что, когда дело доходит до магии, в основе любой честной сделки лежат желания. Если чётко не озвучить свои желания, кто-то может этим воспользоваться. Либо цена в итоге окажется слишком высокой.

Иногда самое мучительное — это не ночной кошмар, а хороший сон, сбывшийся лишь наполовину.

В конце концов, нет больших знатоков последних сплетен, чем зеркала. Или секретов, если уж на то пошло.

Не имеет значения, каким могуществом ты обладаешь, время — единственное, чего никто не в силах дать.

Минут через пять после ухода дворецкого до виконта долетели звуки борьбы и падения какого-то предмета и визг. Мужской голос ругался, а женский, в котором следователь опознал голос Антонии, отвечал на ругательства и звал на помощь. Профессиональные навыки заставили Шаттона мигом оказаться на втором этаже перед незапертой дверью. В комнате шла борьба за одеяло.

Ирвин подавил желание поежиться под ее взглядом, чувствуя, что уж лучше бы и дальше она пряталась за вуалеткой, как при появлении в кабинете. Он тогда по ошибке принял ее за белоручку-выпускницу, с которой придется нянчиться, а толку выйдет ноль. Но поведение и речь Антонии — да и ее манеры в целом — убедили Ирвина, что эта штучка не так проста и за детским личиком прячется маленький взвод чертей.

Азартно улыбнувшись, Антония уверенно взбежала по ступеням и пригнулась в дверях, пропуская над головой стайку механических голубей. Один из них неприятно коптил и едва не сыпался шестеренками. И как только такую рухлядь допустили до работы? В столице давно бы уже списали, да еще штраф владельцу впаяли за загрязнение среды и опасную эксплуатацию.

Спустя полчаса, уладив все формальности, Антония спускалась по ступеням входа в здание суда. Плечо саднило от невидимой магической печати, карман оттягивала бумага, заверенная так же магически, о принятии искупительной клятвы, а вокруг запястья невезучего преступника обвилась татуировка в виде лозы. Почему невезучего? Потому что его угораздило связаться с ней.

После завтрака Антония попросила вызвать ей кеб и для начала отправилась к управляющему. Нагловатый самоуверенный тип не ожидал от молодой девушки подобной хватки и от взгляда Антонии как-то съежился. В голове мужчины тучей пронеслись все его прегрешения, откуда-то из дальнего уголка робко выглянула совесть.

До стоянки оставалась какая-то сотня шагов, когда сбоку что-то громыхнуло, кто-то толкнул ее в плечо, и из рук Антонии вырвали один из чемоданов. Вор скрылся в толпе, она даже не успела его разглядеть. Люди не заметили этого маленького происшествия, и никто не бросился ловить преступника. Антония остановилась, поставила на брусчатку второй чемодан и вздохнула. Этого стоило ожидать.

Убийца с Грин-Ривер уверен, что исполняет важную миссию. Когда-то у него был унизительный опыт с женщиной и теперь он наказывает за него проституток, которых считает низшими представительницами женского пола.

Ты должен воссоздать место преступления у себя в голове. Должен как можно больше узнать о жертве. Ощутить ее страх в момент, когда он надвигается на нее. Понять, каково это – кричать от ужаса и боли, понимая, что ничего не поможет и что он не остановится.

Я пришел к очень, очень пессимистическим выводам насчет вероятности психологической реабилитации для большинства убийц на сексуальной почве. Если что-то и можно сделать, то гораздо раньше, задолго до того, как они превратят фантазию в реальность.

Распространенным феноменом серийных убийц является дружба с полицейскими. Эд Кемпер часто посещал бары и рестораны, где бывали полицейские, и завязывал разговоры. Так он ощущал на себе отблеск полицейской славы.

Есть что-то врожденное, глубоко укорененное в разуме и психике преступника, заставляющее его действовать определенным образом. Позднее я придумал термин «почерк», чтобы описать этот уникальный элемент, это личностное побуждение, присутствующее всегда.

Серийное убийство – гораздо более древний феномен, чем мы себе представляем. Легенды про ведьм, вампиров и оборотней, скорее всего, являлись способом истолковать ужасы столь невероятные, что никто не осмеливался признать их делом человеческих рук.

«Любая другая уже давно бы напополам сложилась от кочек на жизненном пути, но моя лес рубит, но сама не ломается. Через огонь и воду. Всё по силам.»

«Когда-нибудь, я напишу книгу о нашей такой не простой истории с Артёмом. Обязательно со счастливым концом, как и в реальности. Я назову её... «Танец с дьяволом».»

«Сбегая в Америку, я даже не могла представить, какие крутые изменения будут ждать меня впереди. Да, было совсем нелегко — я пролила океан слёз. Всё, что сейчас имею, — выстрадала. Но, тем не менее... Чем же я заслужила тебя, Артём Князев?»

«Что для вас ад? Для меня это осознание того, что лучшие моменты жизни прошли, я никогда не смогу вернуться в прошлое и прожить те эмоции снова.»

В истории московского метро есть интересные факты, связанные не только с успехами строителей-метростроевцев, но и с работой самого метро.

– Почему ты хочешь, чтобы на последнем этаже была библиотека? – как-то раз я спросил у женщины-архитектора. Она как раз подала проект и ждала результатов конкурса. – Чтобы все Homo Miserabilis, которые вознеслись к небу, не забывали о земном языке, – сказала она мне.

Сара, ты ведь просто архитектор. Я не жду от тебя основательных и продуманных суждений об обществе и мире. Ты не политик. Тебе не нужно говорить речи. Я просто хочу знать, что думаешь ты сама. Можешь говорить как угодно. Пусть даже это будет неправильно. Пусть даже в твоих словах будет дискриминация и это кого-то обидит.

Очередная точка, где спрятан труп. На этот раз жертвой стал молодой крепкий мужчина. Связь между жертвами отсутствовала. Никаких причин для их убийства. Ни ненависти, ни денежных споров, ни бушующих страстей, ни мести - ничего. Иными словами, преступник просто наслаждался самим фактом убийства.

Больше всего Чону выводил из себя этот образ добропорядочного человека без камня за пазухой: такой любому покажется подозрительным. Чону прицепил к его голове электроды, надел электромагнитный шлем. Многочисленные вопросы и разного рода эмоции захлестнули его словно цунами, как только он подумал, какие же воспоминания увидит на этот раз.

- Эти воспоминания. Каждый раз, когда я чувствую себя счастливой, какое-нибудь из них да просочится. «Действительно ли ты счастлива? Даже пройдя через подобное?» - нашептывают они мне, не позволяя забыть, что я не имею права на счастье. Эти слова ведь близки к правде. Ни притвориться у меня не получается, ни раскрыть правду… Просто бесконечный внутренний ад какой-то.

- У меня до сих пор перед глазами крутится та сцена и сводит меня с ума. Его способности обращаться с ножом далеки от обывательских. Как бы сказать? Его движения были выверенными. Он расчленил тело не просто чтобы закопать, для него это было своего рода развлечением. - На этих словах в комнате на миг воцарилась тишина.

- Некогда вдаваться в подробности. Сейчас к тебе пришел тот, кто повинен в смерти Чису. Мужчина в бежевом свитере, сидит на левом краю дивана. Зовут Со Тувон. Если спросишь, с чего я решил, что он убийца… Недавно я провел успешную операцию по трансплантации памяти. На объяснения уйдет куча времени.

- Память подобна чудовищу, пожирающему настоящее. Человек без конца возвращается в воспоминания и в итоге теряет способность жить настоящим. Здесь и сейчас существует только тело, разум же застревает в моменте получения травмы. Это зараза подобна пиявке, которую чем сильнее пытаешься отцепить, тем неистовее она присасывается.

— Зависть — желание иметь то, что есть у другого, и поиск в этом вдохновения. Ревность — понимание, что ты никогда это не обретешь. И хотя зачастую они прячутся за похожими масками, их всегда можно отличить. Ревность — громче, необузданнее и зачастую публична.

Внутри все горело. Не столько от боли, сколько от злости. Главным образом на саму себя. Мне некого винить. Я сама сделала ставку на избалованного богатея, с которым у меня мало общего, и дорого за это поплатилась. Может, Риггс прав, и мне пора подумать о том, чем я хочу заниматься, а не о том, как хочу жить.

— Ты мой смысл, мое вдохновение, мой человек. Самое главное, ты — единственная. С нашей первой встречи. Она вышла неординарной и странной, и я точно произвел не лучшее первое впечатление. Но оттого наша судьба становится еще более особенной. От нашей способности любить друг друга со всеми недостатками, навеки.

С незапамятных времен брак был прагматичным соглашением между семьями и отдельными лицами. Любовь — это недавнее, непрошеное явление. Потакание своим желаниям и эгоцентризм. Лично я считаю, что во всем виновата Джейн Остин. Неужели она не могла написать детектив?

— Забрасывать детей деньгами — это не любовь. Это признание вины.

Мы правда склонны забывать слова и поступки других людей, но всегда помним, какие чувства они у нас вызывали.

Нигде не может быть только одна темнота, и ничего больше, потому что свет и тьма не могут существовать друг без друга.

Иногда всем нам нужен кто-то, кто мог бы вернуть нас к самим себе.

В самой глубокой темноте – самые красивые цвета. Вместо того чтобы бояться, лучше поискать их.

Нет силы более великой, чем объединение света и тьмы.

‒ Знали бы люди, что их сны используются в мире теней как валюта… или хотя бы что мир теней соседствует с их собственным миром! Да они бы с ума сошли!

Моя одержимость. Моя муза. Мой враг.

Я старательно сдерживала эмоции, переполнявшие меня. Облегчение. Счастье. Настороженность и любовь. Так много любви.

Я хочу настоящую, пусть и мрачную, версию тебя. Ту, из-за которой я не только чувствовала невероятную печаль, но и бескрайнее счастье.

Но это был еще и самый короткий путь к безумию. Моя любовь — безумство. И я готова за нее сразиться.

Твоя боль — моя, и я хочу принять ее, потому что могу. Потому что это я и делаю. Постоянно ношу свою боль. Позволь мне забрать твою.

Он сказал: 'Мы найдём решение', и я поверила, потому что его уверенность была почти материальной.

Единственное, что я видела в каменной вязи букв — силу, которой не хотелось касаться.

Иногда страшнее всего — осознать, что твоя боль прошита в других людях.

Я понимала, что он не до конца верит, и это раздражало сильнее, чем любые слова.

От его рук исходило мягкое тепло, и мне казалось, будто весь мир вдруг стал тише.