— Знаешь, все мы в каком-то смысле носим костюмы и маски, — произнёс он. — Притворяемся кем-то, кем подчас не являемся. Понимаешь ведь, верно? — Как не понять. Стандартное клише для любого фильма ужасов, — отозвался Чед. — Там всё начинается с обмана, притворства и лжи. — Верно. А почему ты вспомнил фильмы ужасов? — Ночь сегодня такая.

— Жизнь — жестокая сука, — сказал Хэл. — Если бьёт сразу насмерть, считай, тебе повезло. А чаще ранит смертельно, но не добивает. Он бегло осмотрел гостиную, поглядел на мёртвую девчонку в костюме вампира с багровой переломленной шеей, потом на Милли, лежавшую в коридоре — интересно, убил он её или только оглушил?

Мы доехали за час, погуляли по пляжу. Я был с ней ласков и внимателен, и снял рубашку, чтобы накрыть её плечи от ветра. Она очень внимательно посмотрела на моё тело: на торс, обтянутый футболкой, на руки. Она не знала простой истины. Сильный мужчина хорош, только когда он на твоей стороне. Иначе — подумай, хватит ли у тебя сил завалить меня нахрен, чтобы в случае чего сбежать.

Если так случалось, что Хэл видел в газетах или в документальных передачах, что кто-то из опытных, матёрых маньяков якобы не способен рассказать детали того или иного убийства, потому что с него прошло пять, десять, пятнадцать лет, Хэл смеялся. Он знал, что эти подонки лгут, потому что такое никогда не забывается. Память убийцы — вещь очень цепкая, как болото или липкая лента для ловли мух.

… какой-нибудь урод, который с виду кажется приятным парнем, а на деле попросит тебя сесть к нему в машину, потому что у него там прелестный щенок — он как раз благодарен тем взрослым, которые говорят: эй, моя дочка ещё слишком мала для таких передач. Так что не вижу ничего дурного в паре-тройке страшных сказок. Они учат кое-чему важному. Например, умению бояться.

Когда-то давно дядя подарил ему щенка, а он не смог его воспитать. Потом дядя подарил ему выдрессированного пса, и он потерял его. Теперь Луций сам притащил в дом взрослого дикого зверя, и снова понятия не имел, что с ним делать.

Говорят, знания умножают скорбь. Луций впервые в жизни почувствовал, насколько это верно.

Магия — это основа военной силы. Магия — это деньги. А маги — это люди. Еще никогда люди не отказывались добровольно от власти, денег и силы. Чего бы они им не стоили. Особенно, если платят другие.

Когда твоя тень надорвется и у тебя не останется выбора, Рух коснется тебя. Тогда ты пригласишь его и пообещаешь ему историю. Он станет твоей тенью, и ты умрешь второй раз.

Враг моего врага — мой друг. Что может быть лучше? Предать семью — что может быть хуже?

Любопытство не стоит того. Не стоит лезть в чужие секреты. Особенно — если дома тебя ждет свой.

Мы вошли во двор и остановились как вкопанные, словно оказавшись в райском саду. Весь двор Клопихи был поделен на клумбы, засаженные цветами. Здесь были и голубенькие орхидеи, и снежно-белые лилии, и даже кровавые розы. – Ничего себе! – ахнула я. Вот тебе и злая колдунья!

Клопиха специализируется на нескольких направлениях, она гадалка и колдунья. Поговаривают, что неспроста она у кладбища поселилась. Некоторые видели, как она по ночам свои странные обряды на могилах проводит, но доподлинно никто доказательств предоставить не может.

Петя с готовностью выудил из кармана брюк телефон, полистал галерею и показал мне фотографию широкого синего ведра. – Объем – пятнадцать литров. Молоком ведро было заполнено наполовину – что надоила, в том и утопили. Ужасная смерть, – вздохнул он и зачем-то добавил: – Вот так, Глаша, и живем.

Мама с папой чаевничали. По кухне разливались теплые запахи рисовой каши с маслом и блинов. От одного этого аромата у меня поднялось настроение. Родители улыбнулись мне, папа вскочил и принялся ухаживать за мной. – Садись, доча, сейчас я тебе кашку положу! Помнишь, как в детстве? Конечно, помню, папочка! Мигом меня унесло в далекие годы.

– Глашка! Ну привет! – По его голосу я поняла, что он улыбается. – Темно, вот я и не узнал тебя. – Он протянул ко мне свои длинные руки и по-братски обнял. – Надолго к нам? – На пару недель. Пока отпускные не прогуляю. – О-о-ой, ма-а-асквичка-а-а, – по-деревенски шутливо протянул он. – Поди, миллионы привезла? – Ага, держи карман шире.

Вечером Наталья Степановна пошла в коровник доить корову и обнаружила свою дочь мертвой. И сразу поняла, что ее убил Костя. – Тихий, а вон, че натворил. Изверг. Это же надо так – утопить в ведре с молоком! Какой ужас!

— Дим, рюкзак. — Отдам за поцелуй. Прекрасно. Объятия были. Теперь это. Он ее сегодня хочет окончательно довести до инфаркта? — В детстве я не ставила тебе таких условий, котик. — Но мы больше не дети, Ась.

— Ты замерзла? — Н-нет. — Но ты вся дрожишь. — Это не от холода. — Волгина, ты скоро станешь вся синяя. — Как небо? — Как замороженная рыба. Пошли греться.

— Мне кажется, я умираю от любви, Ась. — У тебя это пройдет. — У меня это давно.

— Я буду любить тебя и без всяких достижений, колючка. Ты же знаешь, да? В груди затрепетало. Дыхание оборвалось. Он так мягко произнес это «люблю», что Ася всерьез задумалась, нет ли в его аптечке нашатыря на случай, если она упадет в обморок. Конечно, он имел в виду, как подругу, но ее разум уже растворился в розовой сахарной вате, вопя от счастья.

Возможно, чтобы нас любили, недостаточно просто стараться. Нужно, чтобы другой человек тоже этого хотел.

Может, не все в этом мире так уж безнадежно? И даже такая, как я, сломленная одинокая сиротка, найдет свою родственную душу?

Я до сих пор не могла поверить, что он у меня есть. Мой Тайный Санта, исполняющий желания.

Просто знай, если тебе понадобится какая-то помощь, я рядом.

Этот молодой человек с восхитительной светлой душой больше не позволит мне по ночам плакать в подушку...

Его теплый взгляд скользил по моему лицу, казалось, будто он гладит меня, даже не прикасаясь.

Надеюсь, у меня получится исполнить твое желание, девочка с самым добрым сердцем...

Надо же, в первый день умудрилась попасть в любовный треугольник, хотя планировала отсидеться до конца учебного года без скандалов и интриг. Но, видимо, это не моя сущность.

Сделать можно все что угодно, — задумчиво сказала я. — Главное — поставить цель.

— Тея, ты самый главный оптимист, которого я знаю. Все будет хорошо! — А ты самая главная мечтательница, — улыбнулась я. — Тогда давай мечтать вместе.

А зачем следовать трендам? Гораздо круче их задавать самим.

Все-таки жизнь — удивительная штука: парень из параллельного класса оказался тем самым загадочным соседом, который вяжет на спицах.

Я много где был, но комфорт испытал только там, остался, начал жить и дышать полной грудью, но… Но в итоге, когда я снова встретился с Яной и она уехала, я понял, что без любви и частички души даже самое любимое место покажется чужим и холодным. Так и случилось. Мне не нужна была больше Валенсия или любой другой уголок мира, если в нем рядом со мной не будет Яны.

Уезжать сложно, конечно, особенно из места, что считал своим домом. В восемнадцать было проще: ты толком ни за что не держишься, у тебя нет своего уголка, тебе не о чем переживать, ты хочешь посмотреть мир. В двадцать восемь, конечно, приоритеты уже другие. Мой приоритет — любовь.

Были ли случаи смерти от переизбытка эмоций? Если нет, я буду первой. Прямо сейчас. В его руках.

Марк — тот самый “красный флаг”, на которого боятся нарваться все девочки, но почему-то именно мне он и попался. Замоталась в этот флаг, как в чертово одеяло, не замечая, что он не согревал меня, а душил.

Его руки — моя погибель, а губы — эликсир жизни.

— А давай создадим? — шепчу ей негромко на ушко, разворачивая к себе лицом. — Кого? — Счастье. Только наше.

Жить по Соловьеву – значит преодолевать барьеры (физические, интеллектуальные, культурные и религиозные), отделяющие нас друг от друга. Жить в любви, которая есть добродетель общения и взаимопроникновенности.

Жить по Достоевскому – значит испытывать непомерную страсть к человеку, его достоинству, его свободе, его бессмертной душе и сохранять это достоинство в попирающем его мире.

Сердце, разум и воля – это тесно связанные между собой силы. Если одна из этих сил отрывается от других, она искажается и искажает весь человеческий организм, порождая искалеченных людей с искалеченным мышлением.

Боль, одиночество, отчаяние – вот ключ к пониманию Ницше. «Иногда целыми днями он не встает с постели, – пишет Стефан Цвейг. – Тошнота и судороги до беспамятства, сверлящая боль в висках, почти полная слепота. Но никто не войдет к нему, чтобы положить компресс на пылающий лоб, никого, кто бы захотел почитать ему, побеседовать с ним, развлечь его».

Хотя сам Руссо не употреблял выражение «добрый дикарь», по его мнению, человек рождается чистым, добрым, добродетельным. Человек свят, его развращает общество. Руссо отрицает иудео-христианское учение о первородном грехе – о духовной ране, унаследованной человеком в самый миг его зачатия в материнской утробе и создающей в его душе очаг сопротивления любви Божией: гордыня, похоть, стяжательство.

— Сколько бы ошибок я ни совершала, все равно буду наступать на одни и те же грабли. И сейчас я сижу здесь в надежде, что хотя бы в этот раз мое решение не выйдет мне боком.

В руках золотой аристократии мира перевертышей то, до чего обычному человеку не так-то просто дотянуться. Власть. Деньги. И сила.

— Жизнь жестока, Микаэла. А ты, — грубые пальцы сомкнулись на шее с особым извращенным наслаждением, — всегда принадлежала, принадлежишь и будешь принадлежать мне

Она больше не чувствовала себя беззаботной и собранной. Каждый раз, когда она смотрела в зеркало, в серых глазах читалась растерянность. И ей это не нравилось. Хотя бы в этом вопросе они с Майклом были солидарны, ведь в его взгляде она разглядела нервозность и удивление. Он явно не ожидал увидеть ее такой.

— Мы же как-то в это вляпались, а значит, и выход обязательно найдется. Ну подумаешь, что найти его будет чуточку сложнее. Не невозможно же.

Отношения с Майклом тем летом в прямом смысле слова сорвали Микаэле крышу. И вот он опять вторгся в ее жизнь. Словно цунами, разрушил все выстроенные Микаэлой за десять лет дамбы и плотины.