Все люди рождаются равными. Нет никакой разницы между высшим сословием и низшим!

Ого! Так огоньки, которые вылетают из их рук, — это магия! Она… Такая красивая…

Самым притягательным соблазном в мире обладает непреднамеренное искушение, ибо оно самое естественное и искреннее.

Все в императорской семье Нин строили хитроумные планы и мерились силой, но, в конце концов, никто не знал, кто был богомолом, а кто подстерегающим его чижом!

Ночной ветер принес весенний холодок через полуоткрытое окно к месту, где лежала Фэн Чживэй, и унес большую часть негодования, которое сдерживала девушка.

Фэн Чживэй промолчала, глядя на реку. В воде отражалось лицо этого человека, не открывая миру ни намека на его непостижимый характер. У него была тысяча лиц, которые менялись в мгновение ока.

Поговаривали, что до основания династии принцесса в младенчестве была разлучена с Императором. Немало усилий было потрачено на ее поиски. Но когда ее нашли и вернули отцу, на небе появилось счастливое знамение. Вскоре после этого нынешний Император завоевал столицу, основав империю Тяньшэн.

Она посмотрела прямо в эту пару холодных, но прекрасных иссиня-черных глаз. Когда зрачки двигались, в них вспыхивал ослепляющий свет. А когда смотрели прямо, были подобны темной, спокойной бездне.

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. – Николай Гумилев

Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся. – Осип Мандельштам

Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле. Сочинил же какой-то бездельник, Что бывает любовь на земле... – Анна Ахматова

Мне нравится, что Вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не Вами, Что никогда тяжёлый шар земной Не уплывёт под нашими ногами... – Марина Цветаева

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плево́чки жемчужиной?.. – Владимир Маяковский

Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою... – Александр Блок

Он чувствовал чистое счастье от возможности вот так пробираться по этому угрюмому и мрачному дворцу, держа ее за руку и летя вперед, — даже если дорога коротка и скоро все кончится, даже если она держит его за руку лишь потому, что не может вырваться, даже если он никогда не сможет удержать ее, потому что она похожа на этот неуловимый ветер, он все равно был счастлив.

Она всю жизнь считала себя могучей и спокойной словно гора, но когда этот юноша упал в ее объятья, она вдруг поняла, что в ее сердце есть хрупкое, как зеркало, местечко, которое может разбиться от любого прикосновения, что это люди рядом с ней придавали ей сил смело двигаться вперед и не бояться могучей горы.

От рождения она холодна снаружи, но внутри нее жаром бурлит кровь. Ее сердце готово гореть за этот мир под Небесами, будто огромное знамя, которое развевается лишь тогда, когда приходит сильный ветер.

В этом мире тот, кто первым полюбит, и будет страдать.

Пока она была рядом, он привык к ней — настолько привык, будто ее присутствие рядом столь же естественно, как и вставать по утрам и одеваться. Но когда она ушла, он понял, что потерял не предмет одежды, а свое сердце.

Какая жалость, что сколько бы ни было крови, она все равно позже смоется дождями. Все смывается: и горечь разлуки, и жгучесть сожалений, и кислота разбитого сердца, и слабость чувств. Все самые душераздирающие страдания в мире, в конце концов, с течением времени исчезнут.

Не расти, девочка, затоскуешь!

От жизни все умирают — остаются одни кости.

Я мог выдумать что-нибудь вроде счастья, а от душевного смысла улучшилась бы производительность.

Дети - время, созревающее в свежем теле.

Мы все живем нечаянно.

Рейдер восхищался письмами Джека-потрошителя. Он добавил в записку 1978 года его имя специально, чтобы продемонстрировать свою связь со знаменитым убийцей. «Я читал про него и много изучал Джека-потрошителя. Я упомянул его имя в своей игре в кошки-мышки. Я надеялся закончить так же, как он – остаться непойманным, превратившись в легенду».

Пока она умирала на кровати, я обыскал ее шкафы и сумочку. Я оделся и прошелся по дому, собирая кое-какие ее личные вещи. Я сохранил несколько нарядных предметов одежды и украшения. Почему-то украшения меня особенно привлекали. Это личные талисманы, ценные для человека. Личные вещи усиливают сексуальное возбуждение – особенно женская одежда.

Легко сказать, что нечто в моем подсознании привело меня на темную сторону. Потеря работы, скука, иногда достаточно было просто поездки, чтобы вызвать желание. Это как дремлющий вулкан. Я много раз молился, просил о помощи и пытался ответить на один-единственный вопрос: почему я? Я изучал серийных убийц и понимал, что, к сожалению, являюсь одним из них.

Ребенком я связывал мою двоюродную сестру и испытывал сексуальное возбуждение. Лет в одиннадцать-двенадцать я начал подглядывать в окна. Сначала я подглядывал за моей подружкой-пацанкой, которая жила через улицу. Потом за двоюродными сестрами, а потом за соседями.

Жена кузена отца, Бетти, стала мне второй мамой. Она ненавидела кошек. Она рассказывала, как топила их в яме у себя на ферме. Как и мне, ей казалось, что кошки обладают тайной загадочной силой, что они – зло, которое надо устранить. Ее истории повлияли на меня, и я избрал кошек своими жертвами – связывал их и одну-две даже утопил.

Я перешел к Джозефу-младшему и надел пакет ему на голову. Очнулась миссис Отеро. Она поняла, что их семье грозит смерть, и увидела, как Джозеф сопротивлялся. Я почти решился уйти, но поскольку уже встал на «путь смерти», то задушил ее. Она еще успела сказать: «Спаси Господь вашу душу!».

Всего несколько лет назад жизнь было настолько мягкой и ни к чему не обязывающей, что можно было тратить киловатты ментальных усилий на абсолютно не окупающиеся мертвые петли ума.

Люди хотят зарабатывать, для того чтобы получить свободу или хотя бы передышку в своем непрерывном страдании.

В журнале «Форбс» написали, что ты все схватываешь на лету. Но каждый человек, который все схватывает на лету, пишет дальше «Форбс», должен быть готов к тому, что когда нибудь на лету схватят его самого.

Татарский, конечно, ненавидел советскую власть в большинстве её проявлений, но все же ему было непонятно - стоило ли менять империю зла на банановую республику зла, которая импортирует бананы из Финляндии.

А когда заказы пошли один за другим, он понял, что в бизнесе никогда не следует проявлять поспешности, иначе сильно сбавляешь цену, а это глупо: продавать самое святое и высокое надо как можно дороже, потому что потом торговать будет уже нечем.

- А по политическим взглядам ты кто? - Рыночник, ответил Татарский, довольно радикальный.

Звук был такой, как от аплодисментов. Только от этих «аплодисментов» стекло «Мерседеса» разлетелось вдребезги, из шеи водителя брызнула кровь, а машина вильнула влево и задела другую машину.

Машина нелепо растопырилась поперек полосы движения. Колеса с правой стороны были спущены, отчего она завалилась на бок. Возле машины суетились несколько человек: фотографировали, измеряли тормозной путь, осматривали пробоины в дверце и корпусе.

– Что случилось, лейтенант? – спросил сыщик. – Чрезвычайное происшествие, товарищ полковник! – услышал он голос дежурного. – Мне только что сообщили, что недалеко от своего дома убит гражданин Кожемякин Сергей Иванович.

- Мы обнаружили машину «Ларгус» в одном из закрытых гаражей. Водитель находился в машине и был в совершенно беспомощном состоянии. Его сначала, как видно, хорошенько стукнули по голове, а затем накачали клофелином, так что он не мог двигаться.

На этот раз женщина поняла вопрос – в этом не было сомнений. Она побледнела, в волнении стиснула руки. Попробовала заговорить – но у нее это не получилось. Губы тряслись, она была на грани истерики.

Купленная в Афинах старинная чаша выпала из рук хозяина и разбилась о каменный пол. Сам Игорь Рудольфович лишь каким-то чрезвычайным усилием воли устоял на ногах, не упал вслед за чашей. Он стоял и хлопал глазами, глядя на то, что увидел в своей сокровищнице.

Российская глушь для нашего брата старьёвщика – самая питательная почва. Все сокровища Кремля Наполеон вывез нашими дорогами. Знаменитый «Золотой обоз», сопровождаемый, как известно, принцем Эженом де Богарне, составлял триста пятьдесят фур – целый поезд!

А торговаться Надежда любит и умеет. Это у нее от предков-гуртовщиков, но главное, от бабки-казачки. У нее от той бабки вообще много чего в характере и ухватках наворочено.

Вот Сэлинджер, он вообще сидел тридцать лет в бункере и никому ничего не показывал. Готовился к смерти… Писатель всегда должен быть готов к смерти, ибо приберегает главный салют из всех орудий собственной славы на тот момент, когда, увы, насладиться им не сможет.

На бланках – рисованные рукой картинки: собака, разговаривающая по телефону. Понизу рисунка - рукописный текст: «Любка! Ты где? Опять бухаете? Иди домой, шалава, мне гулять пора!». Собака была потрясающая, живая, глаза скошены к переносице, одна задняя лапа перекинута на другую, ухо завесило телефонную трубку…

Надежда ненавидела всю эту сакральную индийскую чушь и подозревала, что у нее аллергия на один из компонентов «атмосферы духовности»

Изюма родила от красавца-татарина, и на просьбу того назвать ребёнка славным даже и для русского слуха именем Измаил, легко согласилась. Но, вернувшись из ЗАГСа домой, заявила, что легкомысленная фифа, сидевшая на регистрации имён, допустила понятную ошибку… А что, тоже ведь красиво: Изюм, Изюмчик мой сладкий!

Как вы умудряетесь жить здесь без книг? Отберите у меня книги - и я приду в отчаянье.