Клопиха специализируется на нескольких направлениях, она гадалка и колдунья. Поговаривают, что неспроста она у кладбища поселилась. Некоторые видели, как она по ночам свои странные обряды на могилах проводит, но доподлинно никто доказательств предоставить не может.

Петя с готовностью выудил из кармана брюк телефон, полистал галерею и показал мне фотографию широкого синего ведра. – Объем – пятнадцать литров. Молоком ведро было заполнено наполовину – что надоила, в том и утопили. Ужасная смерть, – вздохнул он и зачем-то добавил: – Вот так, Глаша, и живем.

Мама с папой чаевничали. По кухне разливались теплые запахи рисовой каши с маслом и блинов. От одного этого аромата у меня поднялось настроение. Родители улыбнулись мне, папа вскочил и принялся ухаживать за мной. – Садись, доча, сейчас я тебе кашку положу! Помнишь, как в детстве? Конечно, помню, папочка! Мигом меня унесло в далекие годы.

– Глашка! Ну привет! – По его голосу я поняла, что он улыбается. – Темно, вот я и не узнал тебя. – Он протянул ко мне свои длинные руки и по-братски обнял. – Надолго к нам? – На пару недель. Пока отпускные не прогуляю. – О-о-ой, ма-а-асквичка-а-а, – по-деревенски шутливо протянул он. – Поди, миллионы привезла? – Ага, держи карман шире.

Вечером Наталья Степановна пошла в коровник доить корову и обнаружила свою дочь мертвой. И сразу поняла, что ее убил Костя. – Тихий, а вон, че натворил. Изверг. Это же надо так – утопить в ведре с молоком! Какой ужас!

Попробуй объясни машинисту, что оператор забыл перевести стрелки и весь состав поехал не в ту сторону.

Обыденность не терпит гениев, задающих высокую планку, куда приятнее затеряться в серой, посредственной массе, где некомпетентность из порока легко трансформируется в норму.

Се Цзинсин все смотрел на Шэнь Мяо. Она напомнила ему полевую траву, проросшую студеной зимой и, несмотря на ветер и непогоду вокруг, не терявшую надежду.

Как бы то ни было, я не просто тебя спас, но и впутался в дело об убийстве, и сейчас ты просишь меня расправиться с принцессой соседнего царства. Союзничество — это всегда взаимовыгода, ты же не даешь ничего. Бескорыстно помогают друг другу супруги, и ты, как я погляжу, считаешь меня не своим союзником, а мужем.

— Если я не гость, то уж точно союзник; если не союзник, — наклонив голову, Се Цзинсин смотрел на Шэнь Мяо, его губы медленно растянулись в улыбке, — то благодетель.

Порядочные люди во всем винят себя, а дурные — других, вот только дурным людям живется намного проще, чем порядочным. Если можно самому развеселить себя, к чему тогда обвинять других?

Человеческая жизнь так коротка, всего несколько десятков лет. Что плохого в том, чтобы иногда дать волю чувствам? Разве обязательно ради других людей несправедливо обходиться с самим собой? Если тебе невесело, выскажи все, что накопилось в душе. Ты можешь гневаться, ненавидеть, можешь упрекать.

— Да, даже древние мудрецы говорили: «Не бойтесь опасностей и страданий, усталости и голода. Работайте усердно, не жалея сил. Так можно стать великим врачом для народа», — сказал он, складывая руки в знак уважения. — Мы приняли так много больных, так давайте сделаем все возможное ради их спасения.

Важно сохранить жизни. Никакая боль не может быть хуже смерти.

Ты... До смерти не хочешь, чтобы тебя раскрыли, да?

Хан Чэ А. Ты... Чудовище!

Петля на моей шее теперь сковала и мою семью...

Она никогда не сталкивалась с чем-то страшным. Она даже не может себе представить.

Я ни за что не проиграю такому чудовищу!

Мечта, к которой ты стремишься, сбудется в загробной жизни. Надеюсь, тебе понравится.

Одним универом и домом жизнь не ограничивается. Мне надоело скроллить ленту. Отложила телефон в сторону и принялась рассматривать потолок. И как я докатилась до жизни такой? Делаю только то, что положено, а не то, чего на самом деле хочется. А чего хочется?..

Никогда в жизни не стану стараться произвести впечатление.

У каждого свое счастье, и мое – тихое. Оно здесь, в поцелуях: сначала на переполненном знойном стадионе, а после – на залитых вечерним солнцем улочках, в нашем дворе под высокой аркой и на диване, заваленном учебниками по сопромату и чипсами.

– Как-то скромненько ты погуляла в этот раз. – Хотел, чтобы я спустилась во двор на личном джете, как Тейлор Свифт? – Хотел, чтобы ты просто спустилась с небес на землю и была немного попроще, Настя, – нашелся Тарас.

Иногда нужно убежать далеко, чтобы найти того, кто побежит за тобой.

Прекрасное прекрасней во сто крат, Увенчанное правдой драгоценной.

Кто вертит кем, еще вопрос большой: Судьба любовью иль любовь судьбой?

Старость только умным вредит, а дураков она совершенствует.

Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле. И все ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали!

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

Руководитель импринта А. Зальнова Ответственный редактор В. Зеленецкая Младший редактор А. Ганина Художественный редактор А. Андреев Технический редактор А. Ершова Компьютерная верстка Е. Киселева Корректор Л. Китс

Но я влюбилась. И поверила. И смысла сопротивляться больше не видела.

Мне так тепло. Я сплю всю ночь так крепко, словно после пачки снотворного. Но никаких таблеток я не пила, потому что Антон действует на меня лучше любых лекарств. От всего лечит. От израненного сердца, от потухшей веры в мужчин, от плохого настроения и даже от бессонницы. Потому что обнимает крепко и даже спящий меня то в затылок, то в лоб целует.

Мы хохочем всю пару, и наконец-то плохое настроение сменяется вполне сносным. Люблю Алису, с ней всегда можно нести какую-то чепуху, зная, что она ответит тем же, без глупых обид и непонятных выяснений отношений. Была у меня абьюзивная дружба, больше не хочу, спасибо, поэтому ценю Алису как самую драгоценную драгоценность.

За что я её полюбил? За красоту. За характер. За кепку идиотскую эту, которую она на работу постоянно таскает. За то, что Антошей называет и заботится обо мне. За то, что сдается, что перестает стены между нами строить. Да… за все, вообще-то.

Цветы хорошим девушкам дарить надо.

Мне не нужны были десятки сумасшедших ночей с ним и самых жарких поцелуев. Мне хватило заботы, чтобы поверить в него, и простого нежного поцелуя у универа, чтобы влюбиться.

Он же не дурак. Он же ее видел, слышал, чувствовал. Еще как чувствовал. Ту самую, любовь первозданную, на которой весь мир держится, от которой жить хочется и без которой не можется.

А в народных средствах оно ж как… Чем противнее, тем эффективнее. Удивительно, но без гусиного жира мазь работала заметно хуже! Причем, Марийка готова была поклясться, что дед Витя ее не обманывал. Обманывал он, видимо, себя, но уж с этим знахарка ничего не могла поделать. Только разве что всегда добавлять в его мази гусиный жир.

Деревенские, они такие. Когда спина болит, то хоть черта рогатого выпросят. Причем исключительно для того, чтобы быстрее снова пойти в огород.

Секрет ее волшебной мази был прост… Бобровый жир, горчица, мед и… еще кое-что из аптеки!

Тишина, спокойствие и умиротворение теплой волной разливались по груди, распрямляли плечи, выдыхали из него городскую суету и вызывали на лице довольный, почти кошачий прищур. Хотелось прям мурлыкнуть от удовольствия.

Здоровенный, бородатый мужик улыбнулся так нежно, как может улыбнуться только отец, уже и не надеявшийся стать родителем. Умиление осторожное, трепетное, почти робкое – словно он боялся, что от слишком резкого движения это маленькое чудо исчезнет, как сон под утро.

Деньги, конечно, заставляют Землю вращаться, зато музыка уменьшает трение.

Мы, ирландцы, не столько народ, сколько погода. Прорентгеньте нас, вырвите из нас с корнем скелеты, а к утру мы регенерируем.

— Между делом, пока я буду заниматься Китом, я собираюсь изучать ирландцев.

— Ну как, еще не разгадал загадку ирландской души? — спросил Финн. — Ирландцы — это кроссворд без номеров, — ответил я.

– Ты когда-нибудь думал, Финн? – Стараюсь обходиться без этого.

Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня.

Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе, – лучшего лекарства не придумаешь.