Дорога трудна – как ее одолеть с такою тяжестью на сердце!

У него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

При злом сердце самое красивое лицо становится хуже, чем безобразным.

Предательство и насилие — это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться в него самой.

Ради одного человека нельзя менять взгляды на порядочность и добродетель.

Пренебрежение здравым смыслом - верный путь к счастью.

Нас часто обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.

Я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою.

...я не человека убил, я принцип убил!

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение!

Все зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. Все от среды, а сам человек есть ничто.

Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!

Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.

Я, – подтвердил польщенный кот и добавил: – Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!

Фургон «Антипризрак Инкорпорейтед» без устали патрулировал городские улицы в поисках одного-единственного привидения. Того самого, которого называли Последним Призраком. Для Пелигана это был враг номер один. Но Лил и Ави знали, что никакой это не враг. Последний Призрак был их другом, и звали его Недли Штуббс.

Едва стало ясно, что страшилки про привидения разлетаются как горячие пирожки, «Геральд» тут же вскинул знамя борьбы с призраками. Идея простая: призраки существуют, они опасны, но муниципалитет всех спасёт. А если ему придётся ради этого повысить налоги или, скажем, урезать расходы на общественный транспорт – так это же пустяки. Это же во имя общественной безопасности.

Правило «красное к мясу, белое к рыбе» действует до сих пор, но всё-таки мир винно-гастрономических сочетаний несколько разнообразней. К сожалению, часто идея о подборе соответствующих вин к разным блюдам вызывает у людей панику. Перспектива зубрить тысячи пар и правда не самая радужная, но фокус в том, что учить наизусть на самом деле ничего не нужно. Главное — запомнить основные принципы.

Что значит «хрустящее» и «нервное» вино, проще всего понять с помощью совиньона блан. Он может давать пронзительно свежие вина, а может — тропически-солнечные.

Поиск прохладных регионов, где можно получать тонкие и изящные вина, а не «фруктовые бомбы», — один из главных трендов среди лучших виноделов Чили.

Вино — это часть еды. Казалось бы, очевидная вещь, но в реальности сей принцип редко соблюдают. Суть в том, чтобы относиться к вину (и к любому другому напитку, который подается за столом) так же, как к продуктам, входящим в состав блюд. Так же, как вы решаете, пойдет ли к тыкве розмарин, необходимо прикинуть, пойдёт ли к ней пино нуар.

Виноград с двойным именем и двойной судьбой. Более надёжный, чем пино нуар, и более чувственный, чем каберне. На протяжении столетий он был «рабочей лошадкой», везя на себе другие вина, и только к концу XX века стал «благородным скакуном» на двух различных типах терруаров.

Розовые вина довольно долго были на плохом счету, но в начале третьего тысячелетия они резко вошли в моду и вдруг оказалось, что они многообразны, сложны и отлично сочетаются с различными блюдами.

Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах все быть должно некстати, Не так, как у людей.

Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, – Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был.

Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу, И долго перед вечером бродить, Чтоб утомить ненужную тревогу....

– Любовь... – протяжно повторил он. – Она не может быть сосредоточена только лишь в чем-то одном. Ограничивая себя, ты теряешь нечто большее.

Она видела, как радужный свет отражается в их глазах. Или это сами глаза были радугой? Длинные волосы походили на струи воды. Тонкие тела – на стволы деревьев. Хозяева леса протянули к ней руки, делая знак: подойди, не бойся.

Оставшиеся чародеи – те, что были заняты поиском эльфа, – недостаточно быстро поняли, в чем дело. Когда мужчины в белых плащах обернулись к Леилэ, от их магического оружия не осталось и следа. Гордо подняв голову и нахально усмехаясь, на них смотрела молодая девушка с растрепанными волосами и горящими глазами.

От внезапного озарения девочка прекратила жевать и затаила дыхание. Она вспомнила полупустые улицы города. Животных не было и там. Ни одной самой крохотной кошечки, бродячей или сторожевой собаки. Так вот что увидел Мат! В городе нет животных: ни собак, ни кошек, ни даже... крыс!

Дженна не помнила, как она вновь оказалась на жилых этажах интерната. Сияние, привидевшееся ей, бесследно рассеялось. Мир снова стал ясным и четким, а прическа медсестры – аккуратной и строгой.

Время — слишком старый зверь, чтобы любить шалости. Оно не станет ждать — привычно сомкнёт невидимые челюсти. И как знать, по какую сторону окажется замешкавшийся игрок: здесь, там или… посредине, разорванный клыками?

Я никогда не мечтал о чем-то по-настоящему. Но с недавних пор, закрывая глаза, я видел нас с Бель вместе. Свободными.

Только вот Нейтан так и не понял, что мне не нужна свобода, не нужна жизнь, в которой не будет его.

Как бы то ни было, я понял одно: Изабель — мое спасение, которое я ничем не заслужил. И если Бог есть, вероятно, он мне ее и послал. Но зачем? Неужели он считает, что меня можно спасти? После всего, что я сделал?

Признаться честно, я представляла любовь иначе. Я ожидала, что любовь согревает. А не сжигает дотла, заставляя гореть изнутри и снаружи, терять себя в этом неконтролируемом, губительном и разрушительном пламени.

Меня до дрожи пугает мысль о том, что из памяти постепенно начнут стираться четкие воспоминания о нем и что в конце концов я останусь с горсткой невнятных ощущений и сквозной дырой в сердце. Так всегда происходит, когда люди уходят из моей жизни.

Видимые отличия было относительно легко скрывать, но вот себя, свой характер, силу, решительность, волю скрывать оказалось гораздо труднее. Марлин было не страшно жить. Страх и сомнения, конечно, присутствовали, но любопытство и интерес всегда были сильнее, ведь Марлин была необычна во всех отношениях, и она это понимала.

Марлин, оставаясь по ночам в библиотеке, читала. Она поглощала информацию, и удивительный мир стал открываться перед ней. Она начала понимать прошлое, связывать его с настоящим. Ей стала ясна трагедия её народа.

Он открыл глаза и спокойно сообщил, что только что увидел свою покойную супругу Жозефину, которая ему сказала: «Мой дорогой муженёк, поцелуй этого маленького хомячка, потому что даже на том свете я почувствовала вкус и запах его замечательных пончиков».

Был солнечный тёплый вечер в Беле. Марлин шла по улицам родного города. Лапки бодро, уверенно чеканили шаг. На душе было спокойно и радостно. Марлин знала, что делать, будущее двигалось ей навстречу, тёплый ветер обдувал её лицо. Марлин улыбалась миру.

– Хорошо, – вздохнул Борис. – Хотя, конечно, ничего хорошего в этом нет, во всяком случае, все это звучит крайне странно и неправдоподобно. Одна сестра убила другую, потому что одной сестре привалило богатство, а другая чувствует себя обделенной. Вот в это поверить очень даже легко. А в то, что говоришь ты, поверить и в самом деле трудновато. Но допустим, ты действительно больше ничего не знаешь.

Удивительно, как раньше ему все нравилось! Как весело было, с каким удовольствием он общался со старыми знакомыми и заводил новых, с какой готовностью смеялся шуткам известных артистов-юмористов, приглашенных хозяевами, с каким упоением любовался красивыми молодыми девушками, которых на такие приемы привозили специально для развлечения гостей. И куда все делось? Почему стало скучно, пресно, неинте

частковый принялся ставить галочки напротив тех вопросов, на которые, по его разумению, надо было бы получить ответ. Судебный медик знал точно, что все пойдет наперекосяк и отмеченными окажутся вовсе не те вопросы, которые нужны на самом деле. И уж конечно, в этом постановлении не окажется никаких дополнительных вопросов, которые должен сформулировать именно следователь исходя из конкретных обстоя

Упоминание о трупе сработало, как по волшебству: толпа немедленно отхлынула, дав криминалисту возможность снимать с разных ракурсов, делая привязку расположения тела к ориентирам на местности. Следователь сидела на скамеечке и, положив папку на колени, писала «шапку» протокола и вводные данные. Судебный медик присел рядом и закурил.

Бывший старший участковый Валентин Семенов все еще не мог понять, нравится ему его новая работа или нет. Семью надо кормить, поэтому из рядов органов внутренних дел он уволился и поступил на работу в частное детективное агентство. Там платили куда больше, а вот насчет того, интересна ли работа, – это еще надо посмотреть. Вот, к примеру, задание, которое он получил сейчас, было ему совершенно непон