«Живи так, как если бы от тебя зависели жизни миллиардов людей, ведь, в сущности, так оно и есть»

Я иду на обман и предательство, падаю в пропасть вместе с тобой. Не выдергивай ладонь — не хочу разбиваться один.

Она отняла жизнь, чтобы… жить.

Я росла с мыслью о мести. Она — вся моя жизнь.

Мороку нужна ее Тьма, а вместе с Тьмой уйдет и ее жизнь.

О да, она будет очень любящей женой! Залюбит до смерти всю семейку Белолебедей.

Тьму надо кормить, иначе она вырвется, чтобы самой найти пропитание.

Свет феникса несет жизнь и прогоняет зло, которому не должно остаться места на земле.

Ты намного лучше меня, ведь в тебе нет злобы и страха.

— Только останься в живых, — наконец прошептала она, и глаза начало щипать, — и судьба найдет пути свести вас.

За пеленой зла ты видишь доброту. Не таишь обиды, не ведаешь ненависти. Обычный феникс огнем разгоняет мрак, а ты зажигаешь пламя душ.

«Нет дара ценнее жизни, потому ее надо беречь, даже если миг ее краток, — думал он, молча ведя изумленных монахов на луг. — Так бы сказала ты, Руна».

К солнцу тянулись нежные цветы. Звенели прозрачными крыльями насекомые, не унывавшие оттого, что век их короток и никто о них не вспомнит. Мир продолжал жить, и Руми взбодрилась. Если станет предаваться унынию, Аймери всегда будет побеждать, лишать душевных сил ядовитой Скверной. Нужно выдержать все невзгоды и удары судьбы.

Змей — защитник моего народа. Змей — залог мира и богатства на землях моей страны. Он — основа власти моей семьи.

— Разве есть что-то плохое в том, чтобы верить в лучшее, даже если заблуждаешься?

Чем больше силы, тем больше ответственности, больше боли и страданий.

Нет смысла бороться против того, чего не изменить. Важнее не что произойдет, а каковы будут последствия для тех, за кого отвечаешь.

— Змей нарушает равновесие сил на земле. Времена змеев прошли, новое время принадлежит людям…

— Ты прекрасна, душа моя. Я так старался получить власть над твоим сердцем, что не заметил, как потерял свое, — безрадостно усмехнулся он, отстраняясь.

Сейчас я меньше всего походил на голливудского героя. Небритая, помятая рожа. Красные глаза. А выражение лица вовсе не мудрое и познавшее истину, а несчастное и постаревшее. Это только в фильмах от драки к драке герой становится симпатичнее. В жизни все удары судьбы мы тщательно конспектируем на своём лице. Так надежней, не забывается. Тупо нужно для выживания.

– Да вы не переживайте, не вы первый, не вы последний. Согласен. История знала убийц и до сегодняшнего вечера, и, судя по хронике наших дней, человечество ещё не скоро навсегда покончит с леденящими душу преступлениями. Но аргумент «ничего, убивали и до тебя, расслабься» я слышал впервые.

Но для начала надо встретить его. Того самого. Единственного. Я уже знала, какой он. Настоящий. Дерзкий. Сильный. Красивый. Ни на кого не похожий. Плюющий на условности. Одним взглядом разрушающий запреты. С ним всё будет иначе. Он перевернёт мою жизнь. И познакомит с настоящей собой.

И я пропал из этого мира. Растворился в глобальном разуме, опустился в равнодушный туман, где бродят идеи, мысли, планы, нереализованные проекты. Ненаписанные романы, непостроенные шедевры архитектуры, будущие научные открытия. Я плавал среди этого безумия, не понимая, как двигаться, управлять своим телом. Сгустки информационных блоков натыкались на меня, как слепые котята...

– Это не просто тату, а парные татуировки. Они нас навсегда свяжут. Тебя и меня. Ты же хочешь всегда быть со мной? Я не нашёл аргументов для отказа. Мы были молоды, счастливы, влюблены. Волосы Ирины пахли то ванилью, то свежим бризом. Разве от меня убудет, если я сделаю небольшую татуировку? Но, с другой стороны, я не был уверен, что хочу остаться с кем-либо навсегда. «Навсегда» – это очень долго.

Левой ногой ведьма подпихнула к себе из-за кресла небольшую кастрюльку с водой. «Гнездо у неё там, не иначе, – с раздражением подумал я, – сейчас рояль ещё вытащит». Ну откуда под креслом может взяться кастрюля с водой? Во всяком случае, в квартире нормального человека.

Справедливость связывает обязательствами слабых, а по-настоящему сильные люди сами являются справедливостью. За годы в гареме Шэнь Мяо поняла много истин. Если решила идти темной и кровавой дорогой, то и средства, которыми добиваешься своих целей, не могут быть добрыми и светлыми.

Главная ветвь семьи Шэнь погибла при трагических обстоятельствах, а вторая и третья семья поспособствовали этому. Шэнь Мяо вернулась в эту тягостную жизнь, чтобы один за другим вырывать клыки еще не окрепшим гадюкам, а затем медленно изводить их.

— Шэнь Мяо не простой человек. Она самый острый нож в этой резиденции.

Обещаю тебе, главная ветвь семьи Шэнь, в особенности Шэнь Мяо, закончат жизнь в тысячу раз трагичнее, чем ты.

Поскольку Шэнь Мяо причинила вред матери и младшей сестре, я заставлю ее смотреть, как люди из главной ветви семьи Шэнь уходят по одному, и когда она останется совсем одна… Вот тогда мы с ней и позабавимся.

Возмездие — это путь, с которого нельзя сойти по первой прихоти.

Их остальные общие воспоминания в ее памяти тоже отличались, словно были написаны другими красками. Он захотел понять, как так вышло, кто научил ее так непостижимо смотреть на мир. У каждого человека свой уникальный путь, который и делает его таким, какой он есть. Рейн неожиданно для себя почувствовал, что был бы не прочь пройти этой дорогой, чтобы стать хоть каплю лучше...

Два высоких брата, чуть сгорбленные старостью, но все еще осанистые, переглянулись. Игорь, похоже, плевал на приличия и, в отличие от Виктора, который был в костюме, вел все дела в халате. Огромные львицы поднялись и оскалились в адрес Лоренса, давая понять с порога, что атмосфера беседы уже определена.

Не открывая мне своего лица, женщина с черными как ночь глазами представилась именем, которое я уже однажды слышал, — Гремори. Впрочем, стоит отметить, что это было единственное слово, которое она произнесла вслух. Все последующее ее общение со мной происходило посредством связи мыслей и образов, которые она создавала.

Вонь стояла чудовищная. Нигде в Асуре грязь, отходы и мертвечину нельзя было найти в таком обилии, как здесь. Называли этот район Ямой, и без серьезного повода сюда никто не спускался. Тот, кто создал это место, явно ничего не слышал о прямых линиях. Высокие пожелтевшие дома словно разбросал трехлетний ребенок, а равнодушный прохожий мимоходом сгреб их в кучу.

Во время моего первого путешествия по Индии мне повстречалось большое количество взрослых магов, чья сила, подобно спичке, легко вспыхивала, сгорая на глазах, или гасла от малейшего дуновения ветра. Теперь я твердо убежден, что все разговоры о слабых поколениях носят более глобальный характер, чем принято считать.

Быстрые шаги, взбивающие пыль в переулке, заставили его обернуться. В темноте лиц было не различить, но, когда на двух черных силуэтах загорелись доспехи, он узнал Блондина. Бандит прицелился, и очередь выстрелов, последовавшая за бесшумными вспышками дула его зачарованного ствола, зацепила синий доспех Макса. Раскрутив в руках посох, Аня создала щит, который принял в себя остальные пули.

Но Коля был не таков, чтобы комплексовать. Он считал себя умным и приятным человеком, обладающим талантом собеседника и психолога. Этого на первое время должно хватить. В будущем к этому прибавятся положение и деньги.

Набив желудки до такого состояния, когда встать из-за стола без посторонней помощи трудно, они доползали до рабочих кресел и бросали на них свои огромные зады. При этом каждый не уставал повторять изо дня в день, что «обед нынче неважный», что у них болит пузо и больше в этой тошниловке они есть не будут и поставят соответствующий вопрос перед руководством.

Все получилось, как Васканян и ожидал. Ему сразу же повысили оклад на пятьдесят долларов, сократили с трех до двух месяцев испытательный срок и даже заплатили премию — долларов сто, кажется. Сейчас он уже не помнил таких тонкостей. Главное, что в который раз его аферу не заметили.

А Буратино влез на ветку и начал шишки вниз бросать, Прицелившись, он Карабасу сумел в открытый рот попасть. Затем вокруг сосны стал бегать: – А ну, попробуй догони! И длинный кончик бородищи узлом связал вокруг сосны.

В постель больного уложили, велели докторов позвать, Но лишь касторку прописали, он тут же принялся скакать. Кричал, что он совсем не болен, что зря позвали докторов, Что он лекарством недоволен, что он практически здоров.

Один остался Буратино в каморке бедной и пустой. И вдруг в углу увидел тёмном очаг и котелок с водой! Мальчишка подошёл поближе, хотел взглянуть, что на огне, Но вместо супа он увидел: висит картина на стене!

– «Лучше б умерла Алисия»? Ничего себе! – Так он и сказал. – И Алисия это слышала? – Конечно! А потом шепнула мне: «Он убил меня. Папа только что убил меня». Никогда не забуду ее слов!

Мужчина в темном снова там. Он появился сразу после того, как Габриэль уехал на работу. Я принимала душ и увидела жуткую фигуру из окна ванной. Сегодня он расположился поближе к дому, возле автобусной остановки, – словно в ожидании транспорта. Интересно, кого этот тип пытается одурачить? Я быстро оделась и пошла на кухню: из того окна лучше видно. Однако мужчина исчез.

Почему мама так поступила? Этого я уже никогда не узнаю. Раньше я думала, что мама хотела совершить самоубийство. А теперь расцениваю ее поступок как попытку убийства. Ведь, помимо мамы, в салоне машины находилась еще и я. А может, она собиралась убить только меня, а не нас обеих? Впрочем, нет. Это уже слишком. С чего бы ей желать смерти собственной дочери?

Как же я ошибался! Тогда я еще не знал этого, но было уже поздно: образ отца прочно засел внутри меня. Я внедрил его в себя, спрятав в области бессознательного. Куда бы я ни бежал, я нес его с собой. В голове звучал адский, неумолимый хор из размноженных голосов отца: «Бестолочь! Позор! Ничтожество!».