Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!

Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.

В вас, таких людях, не утихает врожденная тоска. Сложно сказать, по чему или кому она болит – но она есть, и ей постоянно надо что-то жертвовать, этой тоске. Ради нее нужно быть справедливым и благородным, нужно быть добрым, помогать всем, растрачивать себя по плохим людям, и в вас почему-то присутствует непереносимость всего, что ранит и разрушает эту тоску.

– Сначала Ева – да, Ева, и не смей на меня злиться, Данко, – говорит, что я ее «козырь». Потом ты, Данко, говоришь, что меня используешь, чтобы решить этот «вечерний вопрос». Я не понимаю! Существует какое-то пророчество? Может, в туалете есть плитка, на которой написано послание в иероглифах: «Тот, кто остался один в ночи, принесет с собой спасение и мир; имя ему – Казимир»?

– Эй, ты с нами? – донесся до меня его приглушенный голос; пальцы на моем лице ощущались наждачной бумагой. – Ты еще не умер? – Наверное, умер. В жизни не встречал никого страшнее тебя. Твой прадедушка не Люцифер случайно? – прохрипел я, морщась, когда Питирим грубо толкнул меня в плечо, отстраняясь: беспокойство, если и читалось в его действиях, теперь сменилось раздражением.

– Не знаю, что тебе ответить, – Данко аккуратно затушил окурок и выкинул его в мусорку. – Я не на твоей стороне, но я и не против тебя. Считай, что у меня своя собственная сторона. Пока что я не могу рассказать тебе подробности. Скажу лишь одно: я несколько бессовестно тобой пользуюсь. Прости, что так получилось. Ты оказался отличным способом решить ряд моих проблем.

Вечером нет никого главнее нас. И ректор, и деканат – все они действуют так, как мы скажем. Ты должен радоваться, что именно я буду твоим смотрителем, а не кто-то другой из Верхушки. По крайней мере, я вежливый и не разбрасываю свои вещи по кабинету. Собственно, от тебя я требую того же – рациональности, аккуратности и внимательности. Будешь вести себя так, и никаких проблем не возникнет.

Нас запугивали. Над нами издевались. Я взглянул на старосту – ее бледное, изможденное лицо лишилось всей живости, взгляд потух, глаза превратились в темные впадины на осунувшемся лице. – Что происходит? – преподаватель вжался в компьютерное кресло. – Почему вы все молчите? Кто там, что они делают? – Разве вам не рассказали, почему за работу в вечернее время платят в два раза больше?

Обманывать себя - удел натур слабых.

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Когда спускаешься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить.

Быть знаменитым некрасиво. Не это подымает ввысь. Не надо заводить архива, Над рукописями трястись. Цель творчества - самоотдача, А не шумиха, не успех. Позорно, ничего не знача, Быть притчей на устах у всех.

Во всем мне хочется дойти До самой сути. В работе, в поисках пути, В сердечной смуте. До сущности протекших дней, До их причины, До оснований, до корней, До сердцевины. Все время схватывая нить Судеб, событий, Жить, думать, чувствовать, любить, Свершать открытья.

Никого не будет в доме, Кроме сумерек. Один Зимний день в сквозном проеме Незадернутых гардин. ... И нежданно по портьере Пробежит вторженья дрожь. Тишину шагами меря, Ты, как будущность, войдешь.

Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далеком отголоске, Что случится на моем веку. "Гамлет"

Любимая - жуть! Когда любит поэт, Влюбляется бог неприкаянный. И хаос опять выползает на свет, Как во времена ископаемых.

Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела. ... На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы сплетенья. "Зимняя ночь"

Ты... До смерти не хочешь, чтобы тебя раскрыли, да?

Хан Чэ А. Ты... Чудовище!

Петля на моей шее теперь сковала и мою семью...

Она никогда не сталкивалась с чем-то страшным. Она даже не может себе представить.

Я ни за что не проиграю такому чудовищу!

Мечта, к которой ты стремишься, сбудется в загробной жизни. Надеюсь, тебе понравится.

Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?

«О, простите, простите меня! — писала мне Настенька, — на коленях умоляю вас, простите меня! Я обманула и вас и себя. Это был сон, призрак… Я изныла за вас сегодня; простите, простите меня!..

— Ну, не разжалобливайте меня больше! — проговорила Настенька, утирая слезинку, которая выкатилась из глаз ее. — Теперь кончено! Теперь мы будем вдвоем; теперь, что ни случись со мной, уж мы никогда не расстанемся.

— Хорошо, хорошо! Но скажите мне, почему вы узнали, что я такая женщина, с которой… ну, которую вы считали достойной… внимания и дружбы… одним словом, не хозяйка, как вы называете. Почему вы решились подойти ко мне?

Вдруг со мной случилось самое неожиданное приключение. В сторонке, прислонившись к перилам канала, стояла женщина; облокотившись на решетку, она, по-видимому, очень внимательно смотрела на мутную воду канала.

Все переселялось целыми караванами на дачу; казалось, весь Петербург грозил обратиться в пустыню, так что наконец мне стало стыдно, обидно и грустно: мне решительно некуда и незачем было ехать на дачу.

Гуров тянул время, пока спецназ пробирался к дому с задней стороны. Но ситуацию спасла Валентина. Она неожиданно подошла со спины к племяннику, тихонько открыв дверь, и со всей силы дала ему огромной чугунной сковородкой по голове. Демон упал, обливаясь кровью.

Вдруг из темноты буквально вынырнули трое молодых парней с какими-то странными лицами. Одеты они были еще страннее – в какие-то балахоны. В сумраке они были похожи на инфернальных существ. «Ну, сущие упыри», – подумала Груша.

В последний раз ему не повезло. Избитая до полусмерти девушка, с которой он расправился в лесу, пока он рыл ей могилу, думая, что та мертва, смогла доползти каким-то образом до трассы, и ее подобрала машина. Садист в этот же вечер улетел в Измир, билет у него был куплен заранее, и поджал там хвост.

Гуров внимательно наблюдал за Дениром и почти незаметно кивнул головой Крячко, чтобы он начал издалека, нужно было заставить подозреваемого нервничать еще сильнее.

- Он стрелял из пистолета с глушителем, так что процентов на девяносто – заказуха. Может, и рогатый муж заказал, но убивал явно не сам. Если, конечно, этот муж сам не сумасшедший или бессмертный. Фоторобот мы уже распространили, сейчас ребята отсматривают видеокамеры в районе убийства.

Мужчина двигался по тротуару вальяжно, по-хозяйски. А девушка вдруг остановилась, чтобы поправить туфлю. Это ее и спасло. У подъезда из темноты арки проходного двора вынырнула тень в темной толстовке. Через несколько секунд тень обрела плоть, из кармана появился пистолет с глушителем…

Мы все — попутчики в неисправном самолете.

Когда душа темна, видишь только темные сны. А если совсем темная — то и вовсе никаких

На самом-то деле сильных людей нигде нет — есть только те, которые делают вид.

Когда долго смотришь на море, начинаешь скучать по людям, а когда долго смотришь на людей — по морю.

Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, просто не смотрю.

— Слушай, может, нам с тобой объединиться в команду? Мы, за что ни возьмемся, все так славно получается! — А с чего начнем? — Давай пиво пить.

Когда Синицын отдал охраннику приказ ликвидировать своего киллера, и тот уже принялся за исполнение, сыщик понял: пора. Он кивнул коллегам и вышел из укрытия. Оперативники вышли следом и в считаные доли секунды окружили компанию.

Юрий слегка удивленно уставился на Станислава, но потом, видимо, сообразив, что к чему, развернулся и помчался дальше. Крячко заметил, что тот на ходу ощупал карман. Значит, нашел послание. Теперь можно было идти, а вечером ехать по нужному адресу.

Просьба Гурова была чисто риторической, он и сам понимал это. Потому что сидящий перед ним человек не был Беляковым. Никакой ошибки в документы и базы данных не закралось. Перед сыскарями был тот, кто воспользовался данными умершего три с половиной года назад человека.

Слышимость в таких условиях была не особо хорошая, но сыщик сумел разобрать, как по квартире кто-то прошел, зашел в соседнюю комнату. Потом на какое-то время все затихло, а затем опять раздались шаги и скрежет ключа. Дверь в комнату Белякова приоткрылась, через пару секунд закрылась, и ее заперли снаружи.

- Неужели еще кого-то нашли? – спросил Гуров, подойдя поближе. - Нет, слава богу, - покачал головой дознаватель. – Кроме этих трех, больше никого. Но это не пожар от непотушенного «бычка» и уж точно не проводка. Это поджог.

Комната, где нашли тела, выгорела полностью и представляла собой еще более неприятное зрелище, чем все здание снаружи. Видимо, отсюда и пошел огонь. Черные стены, пепел, обугленные доски, еще какие-то предметы. И сами погибшие. Пожарный не ошибся: опознать их теперь, наверно, смогут только по зубам.

Тень не могла существовать без света, а свет без нее — сколько угодно.