– Он? Кто он? Тара сказала? Девушка молча кивнула. – Кто этот человек, Зои? – не отставала Мариана. Племянница неуверенно покачала головой. – Тара несла какой-то бред, она словно с ума сошла… Она утверждала, что… что это один из наших наставников. Преподаватель.

И вдруг она увидела. На песке, у кромки воды, лежали его кроссовки. Те самые старые зеленые кроссовки, аккуратно сложенные рядом друг с другом. Перед глазами Марианы все расплылось. Она бросилась в море, отчаянно крича, надрываясь, словно гарпия… А после… ничего. Три дня спустя тело Себастьяна прибило к берегу.

Представив, что Себастьян здесь, рядом, Мариана взглянула в окно, подсознательно ожидая увидеть там, кроме проносящихся мимо деревьев, отражение мужа. Но вместо этого в стекле отразилось совсем другое, чужое лицо. Какой-то мужчина грыз яблоко и беззастенчиво глазел на нее. Испуганно моргнув, Мариана резко повернула голову. Сидящий напротив незнакомец улыбнулся.

Или я лгу самому себе? Может, в сущности, я всегда был таким, просто не способен это признать? Нет, ни за что не поверю. В конце концов, каждому должно быть позволено в глубине души считать себя благородным героем. И мне тоже. Хотя я вовсе не герой. Я злодей.

– Там лежала девушка… лет двадцати, не старше… – Мужчина торопился, желая выговориться. – Волосы до плеч… кажется, рыжие… Вся в крови… все вокруг залито кровью… Он умолк, и журналист задал наводящий вопрос: – Ее убили? – Да, ударили ножом… Много раз… Не могу сказать, сколько именно. У нее было такое лицо… это ужасно… ее глаза… глаза распахнуты. Всё смотрят, смотрят…

– Вот что, Генри, мне нужно кое о чем с вами поговорить. – О чем? – В понедельник вечером я выглянула в окно, после того как закончила работать с группой. И увидела, что вы стоите на другой стороне улицы, рядом с фонарем, и наблюдаете за мной. – Вы меня с кем-то спутали. – Нет, это были именно вы. Я хорошо рассмотрела ваше лицо. И уже не в первый раз замечаю, как вы следите за моим домом.

«Человека все могут любить, и все же он будет одиноким, если нет никого, кому он «дороже всех на свете»».

«О чувствах легче говорить шепотом, чем трубить о них на весь мир».

«А глупые люди не переваривают, когда другие делают что-то лучше их».

«Ведь в сущности молодость более одинока, чем старость».

«Хочу танцевать, свистеть, мчаться на велосипеде, хочу видеть мир, наслаждаться своей молодостью, хочу быть свободной! Но об этом я могу только писать, а виду подавать нельзя…»

Гуров всмотрелся в лицо дяди Миши: будто спит человек. Напился и захрапел, сидя за рулем машины. Ни признаков разложения, ни странной позы, ни моря крови. Страшно только, что несколько часов назад этот человек рассказывал о своей дочери и любовался звездным небом, хоть и знал о том, что, скорее всего, не доживет до рассвета.

Помощник эксперта-криминалиста наклонил грузное тело дяди Миши вперед и удерживал, не опуская на руль. В спинке водительского сиденья зияла небольшая круглая дырочка, в которой виднелись рваные нити наполнителя. На спине продюсера был виден след от выходного пулевого отверстия.

И тут память Гурова проснулась. Год он точно не запомнил, а вот историю с барыгами, которые сняли с прибывшего поезда партию гранат РГД-5 и запалы к ним, действительно произошла. Кажется, были еще пистолеты ТТ. Или нет? Или все-таки были?

«Быкует», - определил Гуров и быстро прикинул расстояния от одного кресла до другого, от столика до атласной шторы, где был запасной проход, потому что если придется обороняться, то они наверняка схватятся врукопашную, и чтобы не проломить балконные перила, нужно будет резко оттолкнуть кресло назад и быстро подняться, чтобы занять более устойчивое положение.

Гурову вдруг стало очень неуютно. Что-то не складывалось. Куда мог деться хозяин дома? Вот так вот взять и оставить своих гостей одних? Приборов на столах гораздо больше, чем гостей. На некоторых тарелках Гуров заметил остатки еды, в каких-то бокалах оставался алкоголь. Но праздником и не пахло.

- А-а-а-а-а! – вдруг завопила Маша что есть мочи, и рука Гурова рефлекторно дернулась к поясу джинсов, где он обычно носил табельное оружие, если того требовали обстоятельства. – А-а-а! Наро-од!

Гурова, который заступил дежурить, выдернули с утра пораньше. На подъезде к городу, в посадках, нашли девчонку, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, с разбитой головой. Документов у нее с собой не оказалось, а сказать девушка ничего не могла из-за того, что была без сознания.

Еще одним поводом для засады стало убийство, произошедшее в одном из районов города. Неизвестный попытался ограбить местного жителя, а когда тот оказал сопротивление, ударил его ножом. К несчастью преступника, у произошедшего оказалась пара свидетелей, которые опознали злоумышленника.

Четверых находящихся в доме мужчин уложили на пол со скрученными за спиной руками. Сопротивляться они особо и не пытались: то ли сработал эффект неожиданности – омоновцы подошли к дому бесшумно и ворвались внутрь внезапно – то ли задержанные сами поняли, что выступать здесь бесполезно.

Лев Иванович напрягся. И не зря. Потому что в следующую секунду мужчина резко оттолкнул его и бросился бежать вниз по лестнице. Гуров услышал, как вскрикнула Юлия, но ему было не до этого. Плюнув на рассыпавшиеся по полу подъезда бумаги, которые он взял для поддержания своей легенды, он побежал вниз.

Труп Олега Акимова действительно нашли в пруду у поселка чуть меньше месяца назад. Как установила экспертиза, в воде он успел поплавать примерно неделю. Обнаружили его с абсолютно пустыми карманами: без документов, кошелька, денег и телефона. Даже ключей от дома не было. Согласно заключению, смерть наступила не от утопления, а от смертельной раны на шее.

Схема преступлений во всех пяти случаях была одинаковая: неизвестные останавливали на безлюдной дороге машины, как правило, попрезентабельнее, расстреливали всех, кто в них находился, забирали все ценное, что есть, и скрывались. Потерпевшие, к слову, тоже были далеко не самыми бедными людьми.

Но я влюбилась. И поверила. И смысла сопротивляться больше не видела.

Надоело все. На бывшего я забила, а на горизонте нет никого. А одинокой надоело быть. Хочу целоваться и слушать комплименты.

Мы хохочем всю пару, и наконец-то плохое настроение сменяется вполне сносным. Люблю Алису, с ней всегда можно нести какую-то чепуху, зная, что она ответит тем же, без глупых обид и непонятных выяснений отношений. Была у меня абьюзивная дружба, больше не хочу, спасибо, поэтому ценю Алису как самую драгоценную драгоценность.

В слезах замешана любовь.

Человек сам с собой порой договориться не может, не то что с другим человеком. Просто нужно уметь искать компромисс и идти на уступки ради любви.

Мне не нужны были десятки сумасшедших ночей с ним и самых жарких поцелуев. Мне хватило заботы, чтобы поверить в него, и простого нежного поцелуя у универа, чтобы влюбиться.

Ужас сковал сердце Корэйн, его хватка была крепче, чем хватка мертвецов. Она посмотрела вверх, ища хоть какой-то кусочек неба между клубами дыма. Даже снег закончился, метель утратила свою решимость. И она тоже.

Он подумал о Миэре, царстве богини воды, о ее Веретене, сорванном посреди пустыни. Морские змеи, кракены, извергающийся из песчаных дюн океан. Эндри взирал на Нэзрай собственными глазами, но все еще не мог поверить в увиденное. «Окажется ли Инфирна хуже него?»

— Они ненавидят нас, — сказал Торнуолл, резкость прозвучала в его голосе. Эрида взглянула на своего командира. — Но больше боятся. И это тоже победа.

— Все только начинается, друзья мои, — сказала королева. — Рулайн – это послание всему Варду. Галланд не станет склонять голову перед другими. И боги на нашей стороне.

В Нэзрае Веретено даровало ему чудовищ Миэра – силу, способную держать в страхе врагов в Долгом море. «Веретено утрачено, но чудовища остались стоять на страже глубин».

«Никогда раньше не видела, как разбивается сердце, — подумала Корэйн, наблюдая за Эндри Трелландом. На нем не было никаких видимых ран, но она знала, что внутри он истекает кровью. Когда-то он был оруженосцем Галланда и мечтал стать рыцарем. — А теперь стал убийцей, убийцей собственных мечтаний».

В мире духов некоторые сделки заключаются без необходимости торговаться с какой-либо стороной… Желание может исполняться за освобождение духа от проклятия, или жизнь причитается за другую спасенную жизнь…

Сидризин оказалась демоном-змеей, — злым духом, чей взгляд мог превратить человека в безвольного раба. В сказаниях змеиные демоны охотились на алчных воинов и распутных пьяниц, мужчин, которые давали обещания под влиянием желания и нарушали их, как только были удовлетворены.

Ведь индиго, в конце концов, был цветом Амьюнаса, Декабрьского Бога и первого из всех Лунных Богов, возникшего из первозданных вод, благодаря которым было создано все сущее и к которым все, в конечном итоге, возвратилось. Цвет жизни и смерти, цвет божественности и загадочности.

Куда сильнее, чем простое невезение, язай являлся результатом всех дурных помыслов и поступков человека, сложенных воедино и обернувшихся против него самого во сто крат сильнее.

Безопаснее всего находиться в пределах человеческих границ на рассвете и закате, когда завеса между Адой и Аной — миром смертных и миром духов — стирается.

Давным-давно, в величественном королевстве Авара, где каждое порождение природы, от высочайших вершин до низменных жуков, имели формы скромные, но в то же время божественные, жила ничем непримечательная девушка по имени Отори Миуко.

Ни в одном из миров не существует ни единого существа, которое не умело бы любить.

Тебя нарекли и поставили на тебе метку. Сколько крови ты ни прольешь, все равно не сможешь изменить то, что было начертано.

Веретена открывают проходы между мирами, но в то же время служат неприступными стенами, которые их разделяют.

Оллвард был местом, где открывались проходы в другие миры; местом, где существовали страшные чудовища и мощная магия. В те времена мы, смертные, сражались с ужасами, возвращения которых нельзя допустить. Никогда больше люди не должны сталкиваться с подобным.

Сказки и выдумки всегда уходят корнями в истину, сэр Грандель.

Вот уже многие столетия не загоралось ни одно Веретено. Последнее из них исчезло тысячелетие назад. Проходы закрылись, врата запечатались. Время путешествий между мирами подошло к концу.

За две недели Янина договорилась об освобождении четырехсот человек, включая всех несовершеннолетних. Затем майор посетил лагерь и обнаружил, что там не хватает более четверти заключенных. — Это саботаж! — обвиняющим тоном сказал он Янине. — Мы ничего не могли поделать, — ответила она. — Ваш собственный врач подтвердил, что для работ эти люди не годились.

В каждом посещенном ею отделении Янина упрашивала охрану позволить ей и Ханке переломить облатку с кем-нибудь из заключенных и пожать руки тем, кто разгрузит бидоны. Многие заключенные, включая мужчин, плакали; даже тиролец из СС смахивал слезы с глаз. Один из пожилых эсэсовских охранников пробормотал себе под нос: — Бог мой, у нас в Германии такого никогда бы не случилось.

Когда Моисей только вступил на путь духовной трансформации, Творец использовал горящий терновник, чтобы начать процесс развития его души. Моисей по природе был наполовину человеком, наполовину ангелом.