Так много вещей пряталось в глубине его сердца, и он никогда не хотел их раскрывать. Но с каждым днем рука судьбы неумолимо подталкивала его вперед, и вдалеке он уже слышал раскаты необратимого грома любви и ненависти.

Ни ты, ни я не проявим мягкосердечия. Если ты не желаешь обнажить меч, то я первой нанесу безжалостный удар и подожду, пока ты втянешься в смертельную борьбу.

Справедливость и беспристрастность не более чем пустые слова. Справедливость нужна лишь слабым, сильные же сами добиваются для себя истины.

В этой жизни пусть все они, люди, погубившие Ваньюй, даже и не думают бежать! Она, Шэнь Мяо, спросит с них за содеянное в тысячекратном размере!

Я, Шэнь Мяо, если полюблю человека, то моя любовь к нему будет преисполнена достоинством. Его Высочество принц Дин — член императорской семьи, куда уж мне грезить о недостижимом?

Раз уж Шэнь Мяо было суждено снова прожить исполненную горестями жизнь, один за одним она стремилась вырвать с корнем клыки не окрепших еще гадюк — ее врагов, а затем мало-помалу их изводить.

Я никогда не думала о том, чтобы бороться за место в списке лучших, разве мне, самой последней в нем, под силу какая-либо борьба?

Но как человек может смириться с судьбой? Если тебе снова выпала та же жизнь, не слишком ли это прискорбно, не слишком ли возмутительно — смириться с той же судьбой?

— Из-за семьи, в которой я родилась, мы никогда не смогли бы быть вместе. Но я все равно эгоистично желала одного: чтобы ты думал только обо мне.

Вероятно, даже он не знает, что со временем любые шрамы затягиваются. Надо лишь быть уверенным, что человек, которого ты любишь, испытывает подобное чувство взамен.

— Я хочу, чтобы он влюбился в меня хотя бы на закате моей жизни.

— Той зимней ночью в беседке ты защищал меня собой от ветра и холода. Несколько ударов кнутов — пустяк, если я смогу защитить тебя в ответ.

— Ду Ван, да кто ты, в конце концов, такой? Владелец лавки паланкинов вновь надел маску нахального повесы и улыбнулся: — Хороший человек.

— Ты когда-нибудь чувствовала то же, что я: глубокую и сильную веру в своего возлюбленного? Неважно что ждет вас в будущем, ты переполняешься уверенностью, что он преодолеет все препятствия и вернется к тебе.

С бокалом вина я иду туда и опускаюсь на траву рядом с единственной клумбой, разбитой в нашем саду. Меня часто сюда тянет; просиживаю здесь часами, пытаясь вспомнить прошлое и предугадать будущее. Я понимаю, почему Мэгги выбрала именно это место. Оно скрыто от посторонних глаз. И отлично подходит для могилы.

Сделав над собой усилие, Нина заглянула мне в глаза. – Я прочитала, в чем его обвиняют. Не могу поверить. Он не был жестоким и не мог так поступить. – Порой мы думаем, что знаем человека, а на деле… – Но я действительно знала Джона! – Я тоже думала, что знаю твоего отца. – Джон не мог убить. Разговор начал мне надоедать. Я отложила столовые приборы. – Полиция и присяжные с этим не согласны.

Рядом с текстом две фотографии Джона. На одной из них он на сцене – такой, каким я его помню, одержимый и прекрасный. На другой, сделанной сокамерником и проданной журналистам, – седой бородатый мужчина с потухшими глазами. Очевидно, длительное заключение высасывает из человека жизнь. Я вижу, как что-то похожее происходит с Мэгги, а ведь она пробыла наверху не так уж и долго.

Он, наверное, один из тех, кто обирает обездоленных, доверчивых, одиноких женщин, обещая счастье и любовь до гроба, как в сериалах. Сидит сейчас в интернет-кафе где-нибудь в Восточной Европе и придумывает, как бы половчее меня облапошить. Честно признаюсь, раньше я считала женщин, ведущихся на такую переписку, полными дурами, но теперь, неделю пообщавшись с Бобби, начала их понимать.

Слова слетают с моих губ вместе со слюной и кровью. Я больше не контролирую себя и бью ее наотмашь по голове кулаками – чем больнее, тем лучше. Когда хватаю с полки бутылку с отбеливателем и откручиваю колпачок, Мэгги руками закрывает лицо. – Ты сама меня вынуждаешь! – рявкаю я. – Ты заставила меня поверить в то, что я недостойна любви и заслужила все, что случилось. Но ты ошибаешься!

Однажды я сказала ей, что еще на этом свете она превратилась в привидение, блуждающее по дому. Ответом был смех и обещание всегда, даже из могилы, следить за мной. Ответ не без злорадства, но, как ни странно, ее слова принесли успокоение. Уж лучше жить в доме с мстительным духом, чем одной. Одиночество пугает меня больше всего на свете.

Теперь ее не удовлетворит ни одна смерть, ни тысяча, ибо ее целью было подняться в небеса, подняться выше всех сил этого мира, пока все не изменится, и вся Поднебесная не окажется под ее ногами!

Я хочу, чтобы ты любила себя, защищала себя, или же, быть может, однажды открыла свое сердце и позволила мне защитить тебя.

Любовь — это всегда бедствие.

Звери редко нападут на тебя без повода, не предадут тебя, не будут насмехаться и унижать тебя. А вот люди могут.

Я не знаю, где ты спрятала свои чувства, но мои прямо здесь, и я жду, когда ты вернешься и заберешь их.

Однажды ты пообещала ждать меня в конце пути. Теперь эта дорога слишком растянулась. Но как бы ни была она длинна, нам нужно лишь продолжать идти, и однажды все закончится.

Отдать свое сердце могло быть счастьем для обычного человека, но для них это означало риск.

Он ценил ее, он уступал ей. Она понимала это — но во что ей обошлись эти признание и уступка? Когда дело дойдет до его самых фундаментальных желаний, насколько далеко он будет готов отступить?

Однажды благодаря моим собственным усилиям я окажусь выше всех тех, кто смотрел на меня свысока, и тогда им придется поднять глаза из грязи, чтобы увидеть меня.

В семье Фэн нет хрупких женщин, — ответила Фэн Чживэй, спокойно повернув к нему свои яркие ясные глаза. — Если бы женщины семьи Фэн были хрупкими, мы бы давно превратились в пыль.

Под Небесами есть только одна женщина, способная смягчить мощный удар хлопком, скрыв за своими спокойными словами колючесть. Кажется, что она отступала и шла на компромисс, но на самом деле твердо стояла на месте, непоколебимая и неподвижная.

Эта женщина была подобна острову бессмертных Пэнлаю, скрытому за горами, морями и небесами, — чтобы приблизиться к нему, нужно преодолеть несколько слоев густого тумана.

Оттенки красоты бесконечно различны - в этом богатство мира.

Чем выше социальная структура и наука, тем позднее созревает человек.

Ничего нет более могучего, чем люди, соединённые доверием. Даже слабые люди, закаляясь в совместной борьбе, чувствуя, что на них полагаются полностью, становятся способными на величайшее самоотвержение, веря в себя, как в других, и в других, как в себя.

Кротость и терпение воспитывают грубость и невежество.

Самое трудное в жизни - это сам человек, потому что он вышел из дикой природы не предназначенным к той жизни, какую он должен вести, по силе своей мысли и благородству чувств.

Та, что красой не блещет, но с догадкой, Приманку сделает из недостатка.

Все время помнить прошлые напасти, Пожалуй, хуже свежего несчастья.

Кто вертит кем, еще вопрос большой: Судьба любовью иль любовь судьбой?

Так создан мир: что живо, то умрет И вслед за жизнью в вечность отойдет.

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник.

Исха хотела жить. И всем сердцем желала, чтобы жил Веренир. Не так важно, рядом или врозь, но чтобы он просто был! Чтобы ходил по одной с ней земле и смотрел на одно и то же солнце. Просто был.

Мир перестал существовать. Только рука Исхи для него была сейчас реальной.

Когда она находилась рядом с ним, времени всегда не хватало. Будто над ними висело какое-то проклятие.

Не бывает человек кристально чистым или безнадежно испорченным. Нет черного и белого. Весь мир сплошь состоит из оттенков серого.

Между ними не было чар, и все же чувствовалась какая-то магия.

И почему мы всегда думаем, что опасность грозит кому угодно, но только не нам?

— Нити, удерживающие крылья этого подчиненного, привязаны к ладоням Вашего Высочества, — кокетливо улыбнулась девушка. — Если вы скажете мне лететь на восток, я никогда не осмелюсь отправиться на запад, скажете лететь на север, я никогда не осмелюсь отправиться на юг.