– Знаешь, в нашей работе часто бывают радости. Но чтобы до них добраться, порой приходится сначала вываляться в грязи,

– Мне с самого начала эта фотография не нравилась, только я никак не могла сообразить, что в ней не так. Все смотрела на нее, думала, но так и не придумала. А когда вы меня кличками озадачили, в голове какой-то механизм сработал. Эти стеклянные фигурки – символы годов по восточному календарю. Тигр, обезьяна, петух, овца и так далее.

Гордеев вторую ночь подряд проводил на работе. Душа его изболелась за Настю, особенно после разговора с Коротковым. Как же она, бедная, боится! Все-таки не женское это занятие. Но, с другой стороны, она так красиво, так лихо вписалась в комбинацию, как вряд ли сумел бы мужчина

Женщина между тем быстро вскрыла пакет с одноразовым шприцем, набрала по очереди из двух ампул. Держа готовый шприц одной рукой, другой перетянула жгут, ловко продезинфицировала место укола. Настя закрыла глаза. Ей было так плохо, что уже не было сил бояться.

Насте казалось, что еще немного – и она расплачется. Наверное, начальник ею недоволен, она не оправдывает его надежд. Каждое оперативное совещание было для Насти Каменской пыткой, мукой мученической, она чувствовала себя на пороховой бочке, которая может взорваться при малейшей ошибке с ее сто-роны, и тогда все будут смеяться над ней и показывать пальцем: «Смотрите-ка, Каменская, голубая кровь..."

Убийц было трое – Заказчик, Организатор и Исполнитель. Лучше всех в эту ночь чувствовал себя Заказчик. Он принял решение, дал нужные указания и теперь ждал, когда ему доложат о результатах. Нет, конечно, само решение далось ему трудно после долгих раздумий и расчетов, после многочисленных попыток решить дело другими, более мягкими мерами – деньгами, уговорами, угрозами.

Из всего, что мы теряем в жизни, детсво наших детей - одна из самых тяжелых потерь

Гуров припарковал свою машину так, чтобы Виктория смогла видеть мужчину как можно ближе. Виктория вжалась в заднее сиденье. На ее лице были солнцезащитные очки. - Он? Виктория? Гуров обернулся. Они теряли время.

- Версию о хорошо продуманной и тщательно подготовленной мести я бы тоже рассмотрел, - добавил Крячко. – И версию о заказной мести. Ни одного отпечатка пальцев на личных вещах жертв экспертиза не обнаружила. Этот гений сделал все для того, чтобы мы его не нашли.

- Я попыталась пошевелиться, и мне это удалось сделать без труда Единственное, я осторожно попыталась согнуть ногу в колене, и у меня вдруг получилось. Потом я приподняла голову, чтобы посмотреть на себя, и увидела, что на мне нет одежды. Вообще! И вот тогда я заорала, как никогда в жизни.

Курепов вырубился посреди коридора. Сколько он там пробыл, не помнит. Зато потом он попал в другое измерение. Он лежал на полу в комнате с красными стенами, а свет вокруг тоже был красным. Его тело было усыпано засохшими цветами. Это были розы, почти черного цвета. Он потрогал их и осознал, что на нем нет одежды.

Гуров прибавил ходу, завернул за угол и увидел машину скорой с распахнутыми задними дверьми. И вот аккурат возле этих самых дверей происходила самая настоящая битва. Два фельдшера в форменной одежде пытались запихнуть в машину абсолютно голого парня. Им помогали два человека в штатском и один в полицейской форме.

Странно, но сладковатый аромат перегара Гуров тоже почувствовал не сразу. Наверное, хорошо поработал сквозняк, вытягивая воздух из квартиры на лестничную площадку, а не наоборот. Достичь такой степени опьянения быстро не удастся – похоже, жена Виталика начала «лечиться» как минимум несколько часов назад, а то и с прошлого вечера.

Игорь начал бестолково суетиться, а потом попытался выскочить из офиса с криком, что там тоже может быть газ. Гуров вернул его обратно, показав на открытое окно, мол, не дурите.

Гуров снова поймал себя на мысли, что Рассолкин что-то недоговаривает. Во взгляде таился фанатичный огонек. Как если бы он решил, что помощь в этом расследовании – его последнее дело. А потом… А вот что будет потом?

— Все пятеро умерли от остановки сердца вследствие воздействия газа. Но вот, что интересно: все пятеро, видимо, с едой или питьем получили релаксант. Притом мышечный релаксант, который привел к тому, что, когда они почувствовали себя плохо, просто не смогли встать.

Гуров намеренно не произнес слово «допрос», так как обе дамы грели уши за дверью. Их было хорошо видно в щель, а ему не хотелось давать им тем для разговоров. А таким достаточно одного слова «допрос» и уже через полчаса весь госпиталь будет думать, что Рассолкин – убийца, а Ткаченко подавал патроны.

Во-первых, не автобус, а «микрик» на восемнадцать мест, во-вторых, трупов пока всего пять. Все остальные в тяжелом состоянии и уже отправлены в Красногорский госпиталь. На всякий случай вызвали всех специалистов, в том числе эпидемиологов и химиков. Первая версия – газ. Какой точно, будет ясно позднее.

Дарья была одновременно озадачена и вдохновлена. Гуров давно уже заметил, что их эксперт — удивительная барышня. Чем сложнее было преступление, тем интереснее ей становилось. Дарья могла часами изучать расположение родинок на коже убитого, чтобы найти один маленький след от укола.

Парень бежал довольно быстро, но его габариты вкупе с выпитым алкоголем явно подводили его. Забежав в ближайший безлюдный проулок, он попытался ускориться. — Стой! — крикнул Стас. — Стой, стрелять буду!

Приятели переглянулись и дали дёру. Стриженый налетел на Гурова, чтобы столкнуть его с дороги, однако сыскарь вовремя среагировал, сделал подножку и, свалив хулигана на землю, заломил ему руки. Краем глаза он заметил, как Станислав погнался за вторым.

Пока что картина вырисовывалась следующая: некто пришёл в гости к убитому Бурцеву, что-то они не поделили, из-за чего гость задушил хозяина и смылся. Зато в обеих комнатах и на кухне были явные следы того, что что-то искали. Ограбление? Вполне возможно.

Лев Иванович огляделся. Похоже, насчёт драки он угадал. Хотя, судя по частично стащенному с дивана пледу и валяющейся рядом чашки, из которой выплеснулся чай, была, скорее, не драка, а небольшая стычка, результат которой сыщик лицезрел на полу.

Гуров наклонился. Роман не ошибся – убитого действительно задушили. Вот только чем, пока сказать было сложно: поблизости не наблюдалось ничего такого, что сошло бы за орудие убийства. Никаких верёвок, шнуров и ремней.

Сыщик хмыкнул. В голове сразу нарисовалось несколько вариантов произошедшего: пьяная драка с обязательной поножовщиной или другим рукоприкладством, отравление какой-нибудь бурдой или наркотиками. Хотя, в последнем случае криминалом явно не пахло.

Выстрелы сыщика помешали киллеру добежать до лестницы. Там, возле лестницы, не было ни кресел, ни ваз с цветами, там нельзя было спрятаться. Поэтому Штерн отказался от идеи немедленно проникнуть на второй этаж. Вместо этого он резко сместился в сторону, чтобы увидеть сыщика сбоку. Теперь у него была цель – убить своего врага.

Оперативники внимательно посмотрели друг на друга. Информация, которую только что сообщила авантюристка, полностью меняла всю картину произошедшего в усадьбе. В свете этой новой информации и покупка усадьбы банкиром Силантьевым, и реставрация двора, и устроенный здесь праздник представали в новом свете.

В углу комнаты на груде битого кирпича кто-то лежал лицом вниз. Гуров вошел в комнату, подошел к лежавшему и перевернул его на спину. Сделав это, он покачал головой от удивления – он знал этого человека. Правда, видел его живым, а сейчас он был, несомненно, мертв – кирпич под ним весь был мокрый от крови.

Когда он выбежал из дворца, услышал еще один выстрел. Теперь он мог определить направление, откуда доносился этот звук – это было на опушке леса, где дорога выходила на поляну. Сыщик побежал туда.

- Он его окликнул: «Кто тут ходит ночью? Вы что, не видите, что здесь проход закрыт?» Этот человек понял, что его заметили, и кинулся внутрь дворца. Мы с Вадимом бросились за ним. Капитан услышал громкий возглас Вадима и тоже поспешил к нам: я видела, как он бежит через парк.

«Интересно, почему Силантьев ожидает от своих гостей какого-то подвоха? – думал сыщик. – Какую опасность он чует? Он явно сказал мне не все, что знает, или о чем подозревает. Ладно, завтра увидим, что это за птицы – известные банкиры, иностранные графини и прочие вип-персоны. Что называется, утро вечера мудренее…»

Петелина включила ноутбук Дроздовой. Целенаправленный поиск быстро дал результат: следователь нашла текст завещания, которое прислал мнимой Мальцевой лондонский нотариус. Юридические термины на английском давались Елене с трудом, зато с ними быстро справился электронный переводчик.

Петелина оценила волевой прищур оперативника и дала дежурному отбой. Однако спокойно ждать она не могла. Обстоятельства изменились: дерзкий побег Инны Мальцевой переводил ее из разряда подозреваемых в преступники. Если раньше Петелина испытывала сострадание к этой женщине, мечтавшей иметь ребенка, но лишенной природой такой возможности, то сейчас все упростилось.

Пепельно-серый с платиновыми зализами на брюхе котяра холодно изучил женщину, лениво повел звериной башкой и скосил глаза на заискивающее лицо хозяина. «Куда ты меня приволок? Я же с тобой не советуюсь о своих кисках, и ты меня не дергай», — красноречиво говорил его недовольный взгляд.

Шоколад таял во рту Елены, даря покалывающие искорки сладкой горечи. «Так вот какой ты меня видишь, Маратик. Тебе не нужна сладкая мякоть, ты хочешь шелестеть фольгой, отламывать по кусочкам, чтобы жгло и радовало, а на губах таяло. Придумал же сравнение! А ты для меня, ты… огурец пупырчатый! Вот ты кто!»

Елена машинально нарисовала карандашом на бумаге большую спираль. Размышляя, она часто чертила узоры, которые передавали ее настроение. Елена припомнила, что гипноз как метод воздействия на психику человека, потерявшего память, давно используется спецслужбами развитых стран.

Прошел час с тех пор, как Петелина прибыла на место преступления, а она еще даже не взглянула на предполагаемую убийцу. Елена знала, что первое впечатление имеет очень большое значение, оно могло как помочь, так и помешать расследованию. Порой преступник выглядел столь невинно и обладал таким обаянием, что требовалось приложить усилия, чтобы не переквалифицироваться в его адвоката.

— Я не принцесса и уж тем более не Ваше Высочество. — Тогда кто же вы? «Отважный рыцарь», — мгновенно возникло в голове Чжу Юнь, но она промолчала, боясь, что он ее засмеет.

Возможно, любовь действительно отравляет людей и заставляет их глубоко погружаться в нее, забывая про все остальное.

— У настоящей принцессы отважный взгляд, а еще наивное, но хрупкое сердце.

Ли Сюнь — человек смелый, с далеко идущими планами, который может перевернуть мир программирования. И даже у него были абсолютно человеческие проблемы…

— Не важно, чем ты хочешь заниматься в будущем, не важно, каких целей добиваешься — ты можешь рассчитывать на меня.

— У меня очень корявый код… А у тебя — изящный! Кто бы знал, что любовь можно передать через код.

Мы не нашлись что возразить и молча смотрели, как подбежавшие собаки, радостно виляя хвостами, помогают Хучику уничтожать горы крема. Псы были явно довольны: не каждый день на их долю выпадает такой праздник. — А камин-то цел, — невпопад заявил Семен Андреевич.

Вот здесь, в дамской комнате, тарахтел журналист, — за одним из унитазов и лежал «ТТ». Оружие немедленно доставили в специальную лабораторию, и только что, буквально несколько секунд назад, нам сообщили, что именно из этого оружия был вчера застрелен хозяин небольшой нотариальной конторы Григорий Яковлевич Сруль.

Я протянула руку и обомлела. Чуть в стороне, между ящичком с инструментами и домкратом торчала рукоятка пистолета. Я аккуратно вытащила находку, села в салон и принялась ее разглядывать. Большой черный тяжелый, из дула пахнет какой-то кислой дрянью. Страшно похож на настоящий, и скорее всего так оно и есть. У меня никогда не было такого. Ну и что мне теперь делать?

Алиса решила, что муж постарел, и успокоилась. Жизнь казалась ей прекрасной. Она забросила работу и занялась разведением комнатных цветов. Неизвестно, сколько времени Алиса пребывала в блаженном неведении, но однажды, выворачивая карманы брюк мужа перед стиркой, она обнаружила квитанцию из медицинского центра на фамилию Молокян...

еще одна ошибка Виталия: я нигде не работаю потому, что богата просто до неприличия. Но, в отличие от большинства присутствующих в этом зале, моя семья получила капитал абсолютно законным путем — в наследство.

Скучный вечер приближался к завершению. Дамы, увешанные ожерельями, серьгами и браслетами, уже разговаривали тише, кое-кто из мужчин включил сотовые телефоны. В последнее время на тусовках стало модно их отсоединять, всем своим видом демонстрируя: видишь, пришел в гости и забросил все дела.

Просто я наконец это заметила. Все мы... были просто детьми, которые страдали от потери близких.