Мужик вопросительно приподнял одну бровь, во взгляде едва мелькнуло презрение. «Не здоровается первым, скотина, - с раздражением подумал Гуров. – Значит, мнит себя выше остальных. Ну конечно, это же мы сюда пришли, а не он к нам».

На месте обнаружения трупа не нашли ни телефона Мальцева, ни того блокнота, с которым он не расставался. Обыскали всю территорию, обшарили часть реки, прилегающую к базе отдыха, но результата ноль.

Обе девушки были единственными детьми в семье. В последний раз их видели на опушке леса, где они фотографировали друг друга на телефоны. Как и когда именно произошла их встреча с Кривым, следователи так и не выяснили, но следы его ДНК, а также переломы у девушек указывали на то, что он несколько месяцев держал их в погребе и подвергал издевательствам.

Антон взял кухонный нож и вызвал Кривого за калитку. Куда и сколько раз ударил его ножом, не помнит, но по всему выходило, что пострадавший даже не успел ничего предпринять в свою защиту: первый ножевой удар пришелся Кривому в живот, а дальше Антон принялся бить уже куда попало.

Прекрасное прекрасней во сто крат, Увенчанное правдой драгоценной.

Всех дорогих в тебе я нахожу И весь тебе — им всем — принадлежу.

Ты притупи, о время, когти льва, Клыки из пасти леопарда рви, В прах обрати земные существа И феникса сожги в его крови.

Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле. И все ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали!

По совести скажи: кого ты любишь? Ты знаешь, любят многие тебя. Но так беспечно молодость ты губишь, Что ясно всем - живешь ты, не любя.

Не изменяйся, будь самим собой. Ты можешь быть собой, пока живешь. Когда же смерть разрушит образ твой, Пусть будет кто-то на тебя похож.

Мой дом — Кирилл. Моя душа — Кирилл. Он — мой эпицентр. Только теперь я понимаю, что без него все не так. Без его губ я перестану дышать.

Порой, чтобы начать жить заново, надо все потерять.

Надо бороться. За счастье. Любовь. Мечты. Это единственное, что должен делать человек.

Даже если наша Вселенная будет под угрозой уничтожения, мне будет не страшно. Я знаю, что Матвей сделает все, чтобы мы снова были вместе.

— …Пусть тебе кажется, что я молод и на меня нельзя рассчитывать, но я буду рядом, если ты вдруг упадешь.

Неужели парни вроде Кирилла всегда берут свое, не прикладывая при этом ни малейших усилий? Или он думает, что я должна упасть к его ногам, как все остальные, только от смазливого вида? Что ж, Беркутов, тебя ждет разочарование.

Я буду бороться за нашу любовь. Как бы я ни злилась на Кирилла за «молчание во благо моего спокойствия и душевного равновесия», я не отдам его другой.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда. В тот день, когда вы с отцом переехали, я увидел из окна тебя зареванную под яблоней. Ты сидела на траве и жаловалась подружке. Вспоминала маму… Я будто ослеп и оглох в один момент. А потом так ярко, остро и пронзительно почувствовал, даже испугался…

Мы с Кириллом ведь были одержимы друг другом. Наша любовь представлялась абсолютной величиной. Не просто первой, но и последней. Единственной. Сродни наваждению. Не могли насытиться друг другом, надышаться… По крайней мере, мои чувства к Кириллу были словно клинический диагноз.

Если бы я хотел причинить тебе вред, то давно бы уже причинил. Поверь, возможностей было предостаточно. Так что расслабься. Я здесь не для того, чтобы тебя обижать. Скорее наоборот.

В глубине души я уже решила, что она станет особенной... Для меня. Для него. Это решение явилось внезапно, сметая все сомнения десятибалльной штормовой волной. Я просто осознала, что ничего в своей жизни еще не хотела сильнее...

Вдруг луна вышла из-за облака и осветила лицо парня, с которым целовалась девица и который все это время находился в тени. На губах его блуждала улыбка. Наши взгляды встретились... и мое сердце с бешеной скоростью полетело вниз...

Джереми был... словно лев семьи Нойшванштайн, а Нора - словно голодный волк семьи Нюрнберг. Их будто связал злой рок, сделав заклятыми соперниками!..

Меня каждый день поражают незнакомые пейзажи. На своем пути я встречаю огромное множество людей, чья вера и обычаи совсем не похожи на мои. Однако в тот миг, когда засыпаю, я вижу сефевидское солнце. И тогда понимаю, что настало время возвращаться домой к своей любящей семье.

Однако даже небольшая рябь на воде способна вернуться обратно огромными волнами.

Этот вечер стал символом начала моей второй жизни. Я бросаю новый вызов судьбе. И надеюсь, что рассветное небо этого утра я буду вспоминать снова и снова.

На таких крупных мероприятиях, где для каждого отведена своя роль в какой-то группе, для меня не находится места.

Узнаешь человека — узнаешь его слабости.

С играми такое бывает — иногда ты проигрываешь.

Власть развращает. А безмерная власть развращает без меры.

Простота есть ложь. Но порой она прекрасна.

Все в этой жизни - игра. Главное, что каждый должен для себя решить - станет ли он стремиться к победе.

– Знаете, – сказал он, когда Артур приземлился рядом, – я много путешествую, и что меня всегда поражает, это уникальная неповторимость каждого пейзажа. Я недавно был в Мексике – конечно, не сравнить. Такая богатая, знаете, щедрая природа, даже слишком щедрая.

…Окажись у этой сцены свидетель, он, надо полагать, перегнулся бы через перила, ожидая увидеть внизу три изувеченных тела. Но он не увидел бы там ничего, кроме восьми небольших луж, расплющенной пачки от сигарет «Приморские» и трещин на асфальте.

Уверенным спортивным движением он вскочил на перила балкона и сел, свесив в пустоту ноги. Двое остальных, вместо того чтобы удержать его, влезли на ограждение сами. Артур проделал эту операцию без труда, а Арнольду она удалась только со второй попытки, и сел он не так, как первые двое, а спиной ко двору, словно для того, чтобы голова не кружилась от высоты.

Долетели звуки органа. Мелодия была довольно величественной, только время от времени ее прерывало непонятное «умпс-умпс»; впрочем, особенно вслушаться не удалось, потому что музыка играла очень недолго и снова сменилась голосом диктора

Главный корпус пансионата, наполовину скрытый старыми тополями и кипарисами, был мрачным серым зданием, как бы повернувшимся к морю задом по команде безумного Иванушки. Его фасад с колоннами, потрескавшимися звездами и навек согнутыми под гипсовым ветром снопами был обращен к узкому двору, где смешивались запахи кухни, прачечной и парикмахерской...

Полозков понял, что за люди пришли, и что этот визит означает. Его охватила злость и досада. Понимал ведь, что означает приезд в город такого человека, как знаменитый сыщик Гуров! Ведь это и по его душу этот самый Гуров приехал! Надо было еще тогда, пять дней назад, рвать когти, бежать без оглядки.

Капитан постучал в дверь. Она, к его удивлению, тут же открылась – словно человек стоял за дверью и ждал их. Однако никакого человека за дверью они не увидели. Открыв еще одну дверь, оказались в избе. За столом сидела и внимательно смотрела на вошедших старуха, одетая во все темное.

– Вот здесь лежал Егор Данилович. – Куда ему стреляли – в голову? – Да, убийца выстрелил жертве в левый висок. Как считают криминалисты, выстрел был произведен с небольшого расстояния – метров двух-трех.

- В ящике стола у него хранился пистолет «Макаров». Дружков взял его и стал спускаться на первый этаж – видимо, хотел понять, что случилось. Однако убийца, как видно, услышал шаги хозяина и затаился под лестницей. А когда генерал спустился, выстрелил ему в правую руку, в которой Дружков держал оружие.

– Как был убит Крапивин? – Так же, как и Кармановы, – выстрелом в голову из пистолета «люггер». Правда, убийца зачем-то стрелял жертве еще и в руки и ноги – по пуле в каждую конечность. По заключению нашего патолога, смерть Крапивина наступила около полуночи, возможно, чуть раньше.

Алевтина сделала еще три шага, заглянула в спальню – и тут наконец увидела. Всех. Здесь был и Илья, и сама Людмила, и их дети – Алексей и маленькая Ириша. Увиденное так ужаснуло Алевтину, что у нее сдавило горло: даже крикнуть не смогла.

Парень даже не вздрогнул и не пошевелился, когда Станислав, который вошел вместе со Львом Ивановичем в комнату Тони, защелкивал на его запястьях наручники. Он посмотрел на Антонину взглядом побитой собаки и горько усмехнулся.

– Я позволил себе дерзость снять с нее полотенце, – сказал медэксперт. – Иначе как бы я ее смог осмотреть. Женщину, по всей видимости, убили двумя ударами. Видите, – Новак присел на корточки и показал на рану на горле и на нож, торчащий из груди женщины.

Гуров направился в ванную. На чисто-белом кафельном полу лежало еще одно тело. Женщина была обнаженной, рядом валялось большое махровое полотенце, все пропитанное кровью или, во всяком случае, чем-то, похожим на кровь.

Подойдя ближе, Гуров обнаружил среди подушек и простыней тело мужчины лет пятидесяти пяти – все в крови. Раны были и на голове, и на лице, и на теле. Невольно создавалось впечатление, что его всего истыкали чем-то острым.

– Двойное убийство, ограбление и киднеппинг… Кажется. Я сам не совсем понял всех тонкостей происшествия. Так что будешь вникать в суть сам, на месте. Убили, как я понял, депутата городского совета и его жену. Она, кажется, режиссер-документалист. Их дочь-подросток пропала. Во всяком случае, в квартире ее не обнаружили.

Когда она села в машину, то клятвенно пообещала себе, что завтра прямо с утра пойдет в полицию и обо всем там расскажет. Шуткой было это сообщение или нет, но они будут обязаны его проверить. Просто так словами: «Помогите, он их всех убил!» – семнадцатилетняя Тоня Макарова не стала бы разбрасываться.

На потемневшем от времени верстаке лежали острые стамески, ножи, пила, рубанок, напильники. Свет включенной настольной лампы падал на вырезанные из дерева и ждущие своего часа головы, кисти и ступни. Гуров приблизился к ним – и почувствовал удар молотком в затылок.