Бывают положения, из которых извлекают выгоду только люди с запятнанной репутацией.

Марсельеза заполнила небо, — как будто гиганты дули в исполинские трубы, и песня трепетала, звенела медью, перелетая от края до края долины.

Крестьянин, сознав необходимость образования, становится свирепо расчётлив.

Не прошло и суток, как мы приземлились в Испании. За несколько часов наши с Аароном отношения изменились сильнее, чем за последние почти два года. Разве такое может быть?

Публичное проявление чувств пробуждало в сердце острую тоску, тревожило и вызывало странные вопросы, о которых не хотелось думать. Все они сводились к одной теме. Найду ли я себе такого же мужчину? Повезет ли мне, как сестре? Полюблю ли я когда-нибудь настолько, что забуду обо всех вокруг?

Я склонила голову набок, осененная неожиданной идеей. – Ты ведь знаешь, что если женщина тебе нравится, не надо морозить ее убийственным взглядом?

Надо было срочно найти мужчину, а я совершенно не представляла, где его взять. Подойдет кто угодно. За исключением Аарона Блекфорда, разумеется.

Исключительно голые факты. Реальность как она есть. Мы не друзья. Мы друг друга еле терпим. Что Аарон Блекфорд, что я. Мы вечно тыкаем друг друга носом в ошибки, постоянно критикуем и работу, и стиль жизни, и поведение. В общем, не переносим друг друга на дух.

– Я – сутенер, «кот», как в прежней жизни говаривали. Комиссионер по поставке живого товара второго и третьего сортов – на первый не хватает оборотного капитала. Способен на мелкие кражи, а иногда сбываю фальшивые кредитки, – визави произнес эту фразу безо всякого смущения – его уже развезло. – Еще альфонсирую. Она – старьевщица. Омерзительная, скупая, старая, похотливая баба. Она меня бьет!

Как-то майор хватанул лишнего и отдал Богу душу. Девочке шел тогда семнадцатый год. Делать она ничего не умела, родственников у нее не было, в общем, осталась девица без всяких средств к существованию. Ну и стала зарабатывать тем, чем могла, – завела обширные знакомства среди господ офицеров и начала принимать их прямо у себя на квартире. В их кругу она и получила прозвище Дочь майора.

Я тоже здешним ценам поражаюсь. Мы взяли нумер в лучшей гостинице города и платим за него полтора рубля. Я за столько клопов в Муроме кормил. Ну да ладно, хватит о дешевизне. Посол час назад записку прислал – договорился он со здешними полициантами вчера за ужином, сейчас придут за нашим чухонцем. Сегодня отдохнем, город осмотрим, а завтра будем его допрашивать и уговаривать домой вернуться

После того, как раздались взрывы и началась перестрелка, в ресторан вбежал молодой человек с двумя мешками в руках. Незнакомка встала, и оба они выбежали вон на улицу. Здесь у подъезда уже ожидал лихой извозчик. Незнакомка вскочила в пролетку, молодой человек передал ей денежные мешки. Лошадь помчалась, унося даму, а молодой незнакомец побежал по Фонарному переулку.

— Когда тебе очень одиноко, надо просто взять кого-то за руку…

Бывает же так, что любовь вихрем врывается в жизнь, в которой и места-то для нее нет. И что потом делать? Бежать? Прятаться? А если она догоняет? Если находит, даже в самом потаенном месте? Как тогда?..

И помни: если в тебя никто не верит, это полная чушь! Знаешь почему? Потому что у тебя есть я.

— Я не дам тебя в обиду. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

— С чего ты взял, что нужен мне? — Я так хочу.

— У каждой девушки должен быть свой личный злодей и спаситель.

— Я верю в тебя, Ром. И буду рядом. Всегда.

— Если что, ты обращайся. Некоторые не понимают слова «нет». А я тебя в обиду не дам.

Ощущение было, что у меня просто взяли и вынули сердце, а затем, бросив на землю, у меня же на глазах и растоптали.

Я растерян. Потому что впервые мне, оказывается, не плевать на чувства другого человека, на его отношение ко мне. И я без понятия, что с этим делать и как поступить.

И это ее упрямство вызывает странное желание добиться своего не только потому, что поспорил. В одних ее глазах столько вызова, что меня до печенок пробирает.

Шелестов для меня как глоток свежего воздуха.

— Значит, одному брату власть, слава и почет, а другому ничего? — усмехнулась я. — Вместе со славой идет и ответственность. И борьба. — С кем? — Со Змеем внутри себя.

— Если бы я ему нравилась, он не пытался бы меня убить! — гневно бросила я, сжимая кулаки. — Он ничего не делает просто так, Суженая Лютого Змея. Твой суженый хладнокровен и умен. Если он поранил тебя, то знал, что сможет залечить раны.

Мы все обязательно должны быть нужными, должны дарить кому-то любовь, заботиться, делить с родными радость и горе, иначе мы угасаем.

— Аркан — это орудие, созданное для единственной цели, — тихо произнес князь, и в его голосе звучала сдержанная ярость. — Он вытягивает из человека душу. Все, что делает тебя собой — твои мысли, чувства, силу, — аркан превращает либо в оружие, либо в источник силы для того, кто им владеет.

— Воспитывать силой и страхом — плохая идея! — громко сказала я, чтобы все слышали. — Лучше добротой, терпением и любовью!

— Хочу домой, конечно! Дома тепло и сухо, и стиральная машина, и интернет, а еще хорошая работа, — стала размышлять я вслух. — Дома… — Так тебя никто не ждет там? — Ну как не ждет, подруги, мама! Маникюрщица Света, еще я песика подкармливаю у заправки…

Справедливость и беспристрастность не более чем пустые слова. Справедливость нужна лишь слабым, сильные же сами добиваются для себя истины.

В этой жизни пусть все они, люди, погубившие Ваньюй, даже и не думают бежать! Она, Шэнь Мяо, спросит с них за содеянное в тысячекратном размере!

Я, Шэнь Мяо, если полюблю человека, то моя любовь к нему будет преисполнена достоинством. Его Высочество принц Дин — член императорской семьи, куда уж мне грезить о недостижимом?

Раз уж Шэнь Мяо было суждено снова прожить исполненную горестями жизнь, один за одним она стремилась вырвать с корнем клыки не окрепших еще гадюк — ее врагов, а затем мало-помалу их изводить.

Я никогда не думала о том, чтобы бороться за место в списке лучших, разве мне, самой последней в нем, под силу какая-либо борьба?

Но как человек может смириться с судьбой? Если тебе снова выпала та же жизнь, не слишком ли это прискорбно, не слишком ли возмутительно — смириться с той же судьбой?

Это же твое будущее. Я не смею тебя держать. И не хочу, чтобы из-за меня ты ломал свое будущее, но… я так не хочу расставаться с тобой. Я хочу, чтоб ты знал… даже если ты уедешь, я тебя дождусь…

— А можно вопрос? Не очень скромный… — Тебе все можно, — благодушно разрешает он.

Я приказываю себе о нем не думать. Очень стараюсь, но получается плохо. Я тоскую по нему. Каждый день, каждую минуту.

Если тебе нужно уехать — уезжай. Но я буду тебя ждать. И дождусь.

Порой мне кажется, что я не вынесу, если вдруг потеряю его. Не смогу жить, дышать не смогу — так сильно я к нему привязалась. Вросла намертво. И понимаю умом, что так нельзя. Нельзя быть зависимым от другого человека — слова Германа, между прочим. Но я — уже.

Только его любовь наполняет меня жаждой жизни, энергией, теплом, хоть он ни разу ни слова не сказал про свои чувства. Но что это, как не любовь?

— На этот раз тебе удалось перехитрить меня. — На этот раз?! — Я оскорбляюсь и просовываю ногу в приоткрытое окно. — Я всегда на шаг впереди.

Виктория превратилась в навязчивую идею, и чем чаще думал о ней, тем сильней хотел получить согласие.

Коди — вишенка на торте, а я никогда не могла устоять перед сладким.

Кто бы мог подумать, что я буду бояться не фальшивого, а настоящего свидания.

Я не желаю испытывать чувства к девушке, задумавшей мной воспользоваться. Но она манит меня.

Я не посмотрю на него, даже если он будет богом, спустившимся с Олимпа.

У людей с жёсткими словами самые мягкие сердца.

— Ваше высочество, вы хотите сказать, что я достойна того, чтобы жить и умереть с вами? Уловив впереди какое-то движение на перекрёстке, Инь Гэчжи яростно сверкнул глазами, уголок его рта дёрнулся вверх: — Нет, я хочу сказать, что пока я жив, ты будешь рядом со мной. Если я умру, тебя тоже захоронят вместе со мной.