Так создан мир: что живо, то умрет И вслед за жизнью в вечность отойдет.

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник.

Приявший мир, как звонкий дар, Как злата горсть, я стал богат. Смотрю: растет, шумит пожар – Глаза твои горят...

По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух...

Россия, нищая Россия, Мне избы серые твои, Твои мне песни ветровые – Как слезы первые любви!..

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, С раскосыми и жадными очами!..

...Дождь не переставая льет и льет / Над Лондоном, над черными мостами, / И только бродят ночи напролет / Три человека под двумя зонтами...

Мы под Колпином скопом стоим, / Артиллерия бьет по своим. / Это наша разведка, наверно, / Ориентир указала неверно. // Недолет. Перелет. Недолет. / По своим артиллерия бьет...

...Есть в военном приказе / Такие слова, / На которые только в тяжелом бою / (Да и то не всегда) / Получает права / Командир, подымающий роту свою...

Зачем, зачем нам обживать / Смешную эту комнатушку — / Такую узкую кровать, / Такую жесткую подушку, / Глаза на правду закрывать, / Безумье называть судьбою?.. / Зачем, зачем нам обживать, / Когда не жить, не жить с тобою?..

...Мне подражать легко, мой стих расхожий, / Прямолинейный и почти прямой, / И не богат нюансами, и все же, / И вопреки всему, он только мой...

В самых неожиданных местах из-под штукатурки появляются доселе неизвестные надписи или изображения, под слоями асфальта находят забытые люксферы, становятся доступными прежде закрытые пространства, предоставляющие новую порцию артефактов.

ДВЕРНЫЕ РУЧКИ, СТЕКЛЯННЫЕ БЛОКИ, СТАРИННЫЕ БУКОВКИ, ТАБЛИЧКИ, ДЕРЖАТЕЛИ И КИРПИЧИКИ — ВСЕ ЭТИ МЕЛОЧИ УШЕДШИХ ЭПОХ ВРОДЕ БЫ НАХОДЯТСЯ ПОВСЮДУ. НО ТОЛЬКО ПРЕДСТАВЬТЕ, СКОЛЬКО ЛЕТ И ДАЖЕ СТОЛЕТИЙ ОНИ ЖДАЛИ ВСТРЕЧИ С НАМИ.

Это его язык. Сложный и особенный. Но когда овладеешь им, начинаешь смотреть по-новому на окружающее тебя пространство. Видеть не только общее, а еще и частности, из которых оно состоит. Это целая наука, способная в итоге перевернуть сознание.

Я, КАК И ВЫ, ЛЮБЛЮ МОСКВУ. А ЕСЛИ ЛЮБИШЬ ИСКРЕННЕ, ТО ВСЕГДА ЦЕЛИКОМ. СО ВСЕМИ МЕЛОЧАМИ, НЮАНСАМИ И ОСОБЕННОСТЯМИ. ВЕДЬ ИЗ НИХ И СКЛАДЫВАЕТСЯ ПОЛНОЦЕННАЯ КАРТИНА.

На грядках зеленого огородика, Где тянется хмель к кривому крыльцу, Я неожиданно встретила Родину, С нею столкнувшись лицом к лицу. Она стояла, обнявшись с вишнею, В сиянии белых ее цветов, — Такая красивая и неслышная, С простою улыбкой, без громких слов. Дрогнула тонкая ветка смородины, На щёку мне бросив росинку одну. Тогда я впервые увидела в Родине Всю красоту ее и глубину.

В шинельке драной, Без обуток Я помню в поле мертвеца. Толпа кровавых незабудок Стояла около лица. Мертвец лежал недвижно, Глядя, Как медлил коршун вдалеке… И было выколото «Надя» На обескровленной руке.

Я такая, как ты. Я такая точно. Всё твое — до последнего волоска. Даже круглые ногти. Даже родинка — точка, Тобою поставленная у виска. <…> И вот я, как ты. Я совсем такая. Такие же веки нерусских глаз. Одно только — ты казанский татарин, Но русскою я в Москве родилась…

Еще птенец, едва поющий вздор, еще в ходьбе не сведущий козлёнок, он выжил и присвоил первый вздох, изъятый из дыхания казненных. <…> Не знаю я, в тени чьего плеча он спит в уюте детства и злодейства. Но и палач, и жертва палача Равно растлят незрячий сон младенца.

Я искал что-нибудь такое, чем бы можно было отвлечься, а книги в этом неплохо помогают. А теперь у меня уже вошло в привычку читать перед сном.

Нет таких проблем, от которых не помогли бы бэйквеллский пудинг и горячий шоколад.

Я не тороплюсь судить о людях по тому образу, который они выставляют напоказ.

Когда я тебя вижу, кажется, что все в моей жизни идет правильно.

Совершенно все равно, что между нами произойдет: он всегда будет частью меня, равно как и я буду частью его.

Петелина включила ноутбук Дроздовой. Целенаправленный поиск быстро дал результат: следователь нашла текст завещания, которое прислал мнимой Мальцевой лондонский нотариус. Юридические термины на английском давались Елене с трудом, зато с ними быстро справился электронный переводчик.

Петелина оценила волевой прищур оперативника и дала дежурному отбой. Однако спокойно ждать она не могла. Обстоятельства изменились: дерзкий побег Инны Мальцевой переводил ее из разряда подозреваемых в преступники. Если раньше Петелина испытывала сострадание к этой женщине, мечтавшей иметь ребенка, но лишенной природой такой возможности, то сейчас все упростилось.

Пепельно-серый с платиновыми зализами на брюхе котяра холодно изучил женщину, лениво повел звериной башкой и скосил глаза на заискивающее лицо хозяина. «Куда ты меня приволок? Я же с тобой не советуюсь о своих кисках, и ты меня не дергай», — красноречиво говорил его недовольный взгляд.

Шоколад таял во рту Елены, даря покалывающие искорки сладкой горечи. «Так вот какой ты меня видишь, Маратик. Тебе не нужна сладкая мякоть, ты хочешь шелестеть фольгой, отламывать по кусочкам, чтобы жгло и радовало, а на губах таяло. Придумал же сравнение! А ты для меня, ты… огурец пупырчатый! Вот ты кто!»

Елена машинально нарисовала карандашом на бумаге большую спираль. Размышляя, она часто чертила узоры, которые передавали ее настроение. Елена припомнила, что гипноз как метод воздействия на психику человека, потерявшего память, давно используется спецслужбами развитых стран.

Прошел час с тех пор, как Петелина прибыла на место преступления, а она еще даже не взглянула на предполагаемую убийцу. Елена знала, что первое впечатление имеет очень большое значение, оно могло как помочь, так и помешать расследованию. Порой преступник выглядел столь невинно и обладал таким обаянием, что требовалось приложить усилия, чтобы не переквалифицироваться в его адвоката.

Едва он довел парня в форме до служебного купе и ткнул пальцем в кровавые отпечатки, как изнутри поднялась волна тошноты и Лев не смог удержаться. Его вырвало прямо на пол возле входа в служебный отсек.

В темноте пустого купе бросились в глаза черный ящик с телом справа и смятая постель на полке слева, но вот самого Дымова не было. Стол, к которому он приковал мужчину наручниками, странно скривился вбок, а на полу застыла лужа крови.

Лев сделал шаг, ударом носка под колени заставил здоровяка рухнуть вниз, одновременно перехватил легкую женскую фигурку и рывком вытянул мимо себя в коридор.

Лев Иванович хотя и давно работал в профессии, навидался человеческой жестокости, смертей, но душой так и не зачерствел. Не мог он пройти мимо замерзающей женщины со случайного полустанка, чувствуя ответственность за ее жизнь.

Но мужчина тяжело поднялся и снова пошел в атаку. Гурова окатило запахом алкоголя. Он с отвращением ухватился за влажную от пота ладонь противника, вывернул кисть так, что нападавший вскрикнул и, дернувшись, рухнул лицом в скомканную простынь.

Нырять в темноту, не зная, что ждет за дверью купе, глупо. Даже один случайный удар кулаком или кухонным ножом может забрать жизнь, уж он-то насмотрелся нелепых, шальных смертей.

У бурных чувств неистовый конец, – пробормотала Джульетта, говоря сама с собой. – Ты всегда это знала.

В мире нет ничего сложного, просто есть такие вещи, которые люди понимают превратно.

В этой жизни и в следующей, ибо пока будут существовать наши души, моя душа всегда сможет найти твою. Вот каковы обеты, которые я даю тебе.

А что есть любовь, если она только и делает, что убивает?

Я люблю тебя так сильно, что мне кажется, эта любовь поглотит меня.

Какой класс больше всего подходит для выживания в разрушенном мире? Вам необходимо сделать выбор прямо сейчас.

Неужели… Мир что, превратился в онлайн-игру?

Пока еще не все понятно, но в этой игре наверняка есть правила. И этим правилам нужно следовать.

Даже если им дают отпор… Даже если проливается чья-то кровь…эти скелеты бьются без устали. Потому что они рождены самой смертью. Они – нежить!

Нельзя просто взять и убежать от самой смерти!

Люди начали править на земле лишь потому что они подчинили себе окружающий мир.

— Трудно просить людей не причинять другим вред, но еще хуже — требовать от них уважения и любви, — заключил он.

За дурные поступки полагается возмездие. Это доказательство того, что справедливость всегда торжествует и всегда следует полагаться на путь истины.