Прекрасное прекрасней во сто крат, Увенчанное правдой драгоценной.

Кто вертит кем, еще вопрос большой: Судьба любовью иль любовь судьбой?

Старость только умным вредит, а дураков она совершенствует.

Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле. И все ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали!

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

Руководитель импринта А. Зальнова Ответственный редактор В. Зеленецкая Младший редактор А. Ганина Художественный редактор А. Андреев Технический редактор А. Ершова Компьютерная верстка Е. Киселева Корректор Л. Китс

Но я влюбилась. И поверила. И смысла сопротивляться больше не видела.

Мне так тепло. Я сплю всю ночь так крепко, словно после пачки снотворного. Но никаких таблеток я не пила, потому что Антон действует на меня лучше любых лекарств. От всего лечит. От израненного сердца, от потухшей веры в мужчин, от плохого настроения и даже от бессонницы. Потому что обнимает крепко и даже спящий меня то в затылок, то в лоб целует.

Мы хохочем всю пару, и наконец-то плохое настроение сменяется вполне сносным. Люблю Алису, с ней всегда можно нести какую-то чепуху, зная, что она ответит тем же, без глупых обид и непонятных выяснений отношений. Была у меня абьюзивная дружба, больше не хочу, спасибо, поэтому ценю Алису как самую драгоценную драгоценность.

За что я её полюбил? За красоту. За характер. За кепку идиотскую эту, которую она на работу постоянно таскает. За то, что Антошей называет и заботится обо мне. За то, что сдается, что перестает стены между нами строить. Да… за все, вообще-то.

Цветы хорошим девушкам дарить надо.

Мне не нужны были десятки сумасшедших ночей с ним и самых жарких поцелуев. Мне хватило заботы, чтобы поверить в него, и простого нежного поцелуя у универа, чтобы влюбиться.

Известию об отсутствии трупа Ворониной на свалке огорчились только бомжи, которые и так привыкли совмещать свои обычные дела с раскопкой мусора, а тут ещё и получали за это ежедневное вознаграждение в виде водки, сигарет и питания: волонтёры, разумеется, организовали горячие обеды и регулярные перекусы как для своей команды.

Самым тяжелым испытанием для Вукаса оказалось то, что оперативники без предупреждения приехали к нему на работу. Он не успел взять себя в руки, сделать "дыхание с осознанием", чтобы немного успокоиться, и при встрече с двумя мрачными мужичками в странно недешевых майках изначально повёл себя неверно: прятал вспотевшие руки, заикался, отводил глаза.

На черепе трупа, обнаруженного в сгоревшем доме, судебно-медицинский эксперт трещины не обнаружил; зато два ребра у покойника были сломаны непосредственно перед пожаром. В причинно-следственной связи со смертью, однако, переломы не состояли, и был сделан вывод, что погорельцы предположительно передрались, потом напились до положения риз и выключились, не затушив сигарет.

Младшая дочь пропавшей Ворониной, Галина, вошла в кабинет, прижимая к и без того выдающемуся, а тепрь ещё и распухшему красному носу платок в тёмных пятнах от влаги. На щеках девушки засыхали дорожки слёз. Присев на край стула, она прерывисто вздохнула и спросила: – Ещё ничего не известно?

Вспомнив дело двухгодичной давности, когда семья нелюдей, ныне покойных, останавливала на трассе автомобили, высылая к дороге якобы просящего помощи ребёнка, а потом расчленяла хозяев машин и ела части тел, Юков мысленно вздрогнул.

На календаре было семнадцатое, и оперативник вздохнул про себя. Срок приличный, не придерёшься, все основания для тревоги есть; но если в отношении пропавшей без вести было совершено преступление, то за это время можно было спрятать её вместе с уликами хоть в ущелье Викос.

Маламут ударил неожиданно. И очень быстро. Макс успел среагировать, но лишь слегка отвел голову. Маламут бил мощно, на убой, но Макс сумел ослабить удар. В нокаут не отправился, но в глазах заискрило. На ногах он устоял, даже привел себя в готовность ударить в ответ. Но не ударил.

Макс вспомнил, как отдал Регину на откуп спецназовцам и дежурной части районного ОВД. Не приехал за ней, хотя мог. Но сейчас он искупил свою вину перед ней. И подозрения с нее снял, и домой сейчас отвезет. А там уж будет видно, что делать дальше. Регина так соблазнительна, а часик-другой из плотного графика работы Макс вполне мог выделить…

— Стоять! Мужчина оглянулся, но к Воронову не развернулся. Из положения спиной к нему и ударил. Ногой. Из-под себя. Удар опасный из-за своей убойной силы. Только вот Макс был начеку. Ушел от удара, одной рукой поймал ногу, другой вцепился в корпус противника. Одно мощное движение, и Лева уже лежит на животе.

— Из милиции! — предупредил Макс. Но Фрол не внял, попытался схватить незваного гостя за шкирку. Макс поднырнул под руку, обхватил противника за мощный торс. Оторвал от пола, придал ему положение, близкое к вертикальному и выпустил из захвата. В падении Фрол сгруппировался, упал на руки, но легкость, с которой Макс уронил его, заставила парня задуматься.

Убийство — это все, конец фильма, а после ограбления можно жить дальше. Но если покойник, как правило, остается лежать на месте, то ограбленный может уйти. Небезызвестный Тим Румянов ушел. Получил по голове, остался без денег, сел в машину, но до дома так и не доехал – потерял сознание, врезался в столб…

Макс ударил мужчину в подбородок, удар точный, выверенный, не очень опасный, хотя Кобрин вырубился мгновенно. А вот его напарника Макс бил со всей силы. Мужчина набросился на него сзади, попытался сгрести в свои медвежьи объятия, но получил локтем в солнечное сплетение. Сознания не потерял, но боль скрутила его в бараний рог, и он упал на землю.