Собственные страхи казались ей бесконечной нерушимой цепью, которая обматывалась вокруг ее шеи. Эрида задалась вопросом, как бы она себя почувствовала, если бы освободилась от дурных предчувствий и скорбных мыслей. Если бы смогла стать настолько сильной, что страх перестал бы иметь над ней такую власть. Тогда в ее жизни остались бы одни лишь слава и величие.

Ее сердце до сих пор тосковало по чему-то, но разве есть на свете сердца, не испытывающие подобного чувства?

— Какой бог допустит, чтобы наступили времена, подобные нашим? Дом вздрогнул. Все его тело похолодело, несмотря на светившее солнце и теплый южный бриз. — Злой рок настигает мир не только по воле божеств, — сказал он. — Порой он может зародиться в сердце смертного человека.

На мгновение весь мир Эндри сжался до одних ее глаз, похожих на черное небо. Ему ужасно захотелось заполнить этот небосвод яркими звездами. — Верь в будущее, — прошептал он, не отпуская ее. — Каким бы оно ни было, обязательно в него верь.

«Пути, которыми нам предстоит пройти, уже определены. Наши судьбы предначертаны божественными дланями». Оставалось только надеяться, что чернильным линиям их жизней было суждено переплетаться между собой еще какое-то время.

— Пусть твой призрак преследует меня, Домакриан.

Упоминания моего собственного дома, проскользнув- шее мимо меня едва замеченным, недостаточно, чтобы отвлечь меня от принцессы и ее голиафана.

Я здесь, чтобы понести наказание. Я здесь, чтобы служить своей семье.

Когда я ничего не ответил, Фрейда добавила, словно прочитала мои мысли, которые против воли лезли мне в голову: — Я также могла бы помочь твоим друзьям.

Я чувствовал себя так, словно над моей головой вздымается огромная волна, которая вот-вот утопит меня. Не думай об этом. Этого не может быть, этого не может быть…

Разве она не знала, что счастье — это то, чем нам не позволено обладать?

Иногда от разговора на душе становится легче. Даже если ты просто повторяешь то, что и так известно.

Никто, кроме тебя, не видит осколки, на которые я разбилась, и никто, кроме тебя не знает, как их склеить воедино. Никто, кроме тебя, даже не попытался бы этого сделать. Но ты это делаешь. Каждый день.

Однако новых тварей не находили десятилетиями. Очевидно, что в нашем огромном мире волшебных существ было гораздо больше, чем в наших бестиариях. И все потому, что заклинатели вели затворнический образ жизни.

Но при классификации учитывались несколько факторов: сила, редкость, магические способности, ограничения и опасность. Совет занимался присвоение рангов с целью оградить неопытных заклинателей от попыток приручить существо, не соответствующее их возможностям. Если появлялся новый зверь, Совету требовались недели, если не месяцы, для того, чтобы объявить его ранг.

Магия — это живая материя. Если у тебя нет многолетней практики и врожденной способности к ее контролю, то она подчинит тебя себе.

Эта магия свойственна лишь нашей гильдии. Когда мы заключаем сделку на убийство, то таким образом даем гарантии заказчику. Если мы не выполняем свою часть договора, то платим за это собственной жизнью.

Мания (др.-греч. безумие, неистовство) — состояние, возникающее у всех избранных разных стихий, которые используют свой дар в присутствии друг друга. Это своего рода эмоциональное подчинение не использующего свой дар по отношению к использующему.

Ты не можешь видеть будущее. Никто не может видеть его, потому что нет одного будущего. Но ты можешь изменить мир.

То, что исходит от любви, никогда не может быть злом.

Мой дар принадлежал мне, каким бы ужасным он ни был.

Когда я сосредотачиваю свою силу на определенной теме, на человеке или событии, на чувстве или пространстве, я влияю на то, какое будет у меня видение.

Каждый раз, когда я использую дар, у меня остается шрам или какие-то другие следы на теле, поэтому сначала мне кажется, что со мной действительно произошло происходит что-то опасное для жизнистрашное. Если я касаюсь своих шрамов, я возвращаюсь к видениям и могу дольше пребывать в них.

Если я плакала, то же самое делал и мой дар; если смеялась, мои силы вторили этому звуку, но была ли я счастлива или печальна, мой дар всегда причинял боль. Поскольку я постоянно видела, как, всего лишь открыв рот, причиняю боль другим, даже своей семье и друзьям, я очень долго не разговаривала.

Ты контролировала боль, которую причиняла, точно так же, как контролируешь радость, которую теперь можешь принести с помощью своих даров. Ты постоянна в своей магии, Ларкира. И сама решаешь, куда ее направить.

Жизнь дается каждому, но только наши души решают, как именно мы хотим жить.

Жизнь создана для того, чтобы двигаться в одном направлении – вперед.

Можно быть красивым, – начала она, – богатым, бедным, молодым, наделенным магией или нет, грешником или праведником, дар жизни все равно дается всем нам, так же как и смерть приходит за каждым из нас.