Директор департамента взял протянутое письмо и пробежал его глазами. Некий Афонасопуло, оценщик Киевского частного коммерческого банка, сообщал следующее. В банке творится аферизм. Директор Михаил Меринг бездумно и необоснованно ссужает большими суммами Киевское акционерное домостроительное общество.

На следующий день в наручниках молодую женщину привели на допрос к майору Щелкунову. Опустившись на стул, она уверенно посмотрел в лицо майору, чего могут позволить себе честные люди. Ее самообладанию следовало бы позавидовать.

Наклонившись к умирающей женщине, Ситдиков задал вопрос: – Вы видели нападавших? – Да, – прошептала пострадавшая. - Кажется, их было трое.

Поза ничком и разворошенная постель Гладилина говорили о том, что, нанеся Степану Гавриловичу несколько смертельных ран предположительно топором, грабители попросту столкнули его с кровати, когда искали под матрасом и в постельном белье припрятанные сбережения.

При осмотре трупа в карманах были обнаружены пять тысяч рублей. Весьма приличная сумма – месячная зарплата профессора после повышения окладов и заработных плат сорок седьмого года! Такие деньги просто так не заработаешь, хотелось бы узнать, где и каким образом он их заполучил.

Мужчина стал перебегать улицу, и тут на него, громко заскрипев тормозами, налетел большой черный автомобиль иностранного производства. Конь, если это действительно был он, отлетел на несколько метров в сторону и со всего маху хрястнулся спиной о ствол дерева.

Как только Валентин вошел в тенистый привокзальный сквер, тут же увидел с правой стороны от себя, подле фонарного столба, фигуранта, курившего папиросу. По крайней мере, он полностью соответствовал словесному портрету преступника.

Все люди совершают ошибки, но не все извлекают из них уроки, для неко-торых наступать на одни и те же грабли становится азартным видом спорта. Надеюсь, вы выбросите все грабли, даже те, что с резиновыми ручками!

Крепкий чай с вкусным вареньем – лучшее средство от дурного настроения. Я желаю вам как можно реже принимать лекарства от взвинченных нервов. Луч-ше последуйте моему примеру: когда кто-то пытается выбить меня из равновесия, я всегда сажусь пить чай.

Я хочу, чтобы вы никогда не ругали себя за ошибки. Надо лишь сказать себе: «Ну что ж, совершенный поступок не принес мне ничего хорошего, однако его последствия все-таки не смертельны». Никто из нас не застрахован от ошибок!

У вас есть заветное желание? Если каждый день, вечером, повторять его пе-ред сном, оно непременно сбудется!

Каждый человек способен совершить подвиг: пожалеть бродячую кошку, пойти с мужем на футбол, а с мамой в магазин, почитать дедушке газету, уступить место в метро… Подвиги бывают разные, большие и маленькие. Совершайте их почаще!

Что такое счастье? Это когда ты утром радостный торопишься на работу, а вечером с улыбкой на лице спешишь домой. Я желаю вам быть счастливыми!

Алексей Николаевич выпрыгнул из дрожек и потянул за собой Лоевскую, приказав: – Быстро вниз! Та не думала ни секунды: подобрала юбку и ловко нырнула под экипаж. Мужчины схватили винтовки с подсумками и распластались на дороге. Только они это сделали, как рядом стали бить пули. – Держи левую сторону, а я правую!

Лыков был уже готов. Он отклонился на вершок, кулак противника пролетел мимо. Расстояния для замаха не оставалось, однако сыщику этого и не требовалось. Он коротко махнул рукой, как кошка лапой. Резидент с грохотом полетел на пол, ударился головой о стол и затих. Алексей Николаевич стащил с его ноги сапог, задрал штанину и удовлетворенно крякнул: – Ну, что я говорил? Нет пятна.

– Началась подготовка к захвату. Лыков волновался больше всех. Он впервые шел на опасное дело рука об руку с сыном, и ему было страшно за Николку. Вдруг кто пальнет? Семь головорезов. И арестная команда из незнакомых людей, в бою не проверенных. Но куда деваться? Надо брать банду как можно скорее.

Пальцы ему переломали десять лет назад. Он тогда работал по карманам на колхозном рынке. Что на него нашло — обычно осторожный и расчетливый, он соблазнился свертком денег, которые крестьяне наторговали за несколько удачных дней. Рискнул. Тут его за руку и схватили. И он на своей шкуре испытал, что такое кровожадная толпа.

Он открыл чемодан. Вытащил оттуда здоровенный нож. Ни один эксперт не признал бы его холодным оружием — этот инструмент для резки мяса продавался в хозяйственных магазинах и скобяных лавках. Но вид у него был угрожающий.

— Что и каким образом украли? — спросил Маслов, имевший со слов дежурного по МУРу лишь общее представление о происшествии. — Машину «Волга», — произнес молодой узбек без акцента, ровным уверенным голосом, который выдавал в нем учителя или преподавателя вуза, привыкшего общаться с аудиторией.

В тот же день рядом с забором комбината с одного грузовичка на другой был перекинут товар, и Ашот немного успокоился. Хоть что-то есть. Гораздо лучше, чем ничего.

Пули смертельно пропели совсем рядом с Давидом. Или, может, пронзили его, но он не заметил? И жизнь сейчас уходит из него? Нет, вроде цел. Пора решаться!

О сверхъестественном чутье Лесничего, его нечеловеческой ловкости и меткости ходили легенды. И Давиду мерещилось, что его уже увидели. И сейчас произойдет что-то страшное. Ружье опять казалось игрушечным, стреляющим не картечью, а бумажными шариками.

Женю с Виталиком верзила прихватил сдуру. Не по глупости, а именно сдуру. Если труп останется на месте преступления, Женю точно будут искать. И убить ее, значит только усугубить свое и без того непростое положение... Женя очень хотела надеяться на чудо, но страх продолжал держать ее за душу.

Кокон сорвал «Ауди» с места, с разгона влился в поток, только затем бросил взгляд в зеркало заднего вида. Бандиты стояли у «Гелендвагена» и, наслаждаясь своей крутизной, смотрели им вслед. И оскорбительно скалились.

Бугай обыскал Катафалка вынул у него из-под куртки ствол, передал его меченному, но на этом не остановился. Он развернул его спиной, похлопал по спине, полез под куртку и вытащил тот самый золотой ствол, который Кокон видел сегодня возле трупа.

Он привык внушать страх своим видом, но меченый не испугался и уверенно ударил ногой. Не останавливаясь, ударил, усиливая мощь ноги движением всего тела. А Катафалк не успел принять меры, и нога с лету въехала ему в низ живота.

Степан только переступил порог, как покойник вздрогнул, распахнул глаза и вскочил на ноги. Верней, попытался вскочить. Парня сильно качнуло, он замахал руками в поисках равновесия. Степан подхватил несчастного, усадил в кресло.

На полу в гостиной лежал, раскинув руки, парнишка лет восемнадцати. Во лбу рана, след от струйки крови проходит по виску, по щеке до самого подбородка. На полу возле кресла лежал пистолет «Макарова» и не простой, а золотой.

Севастьян уже разделся, но в воду не входил. В состоянии тихого бешенства Пасечник запросто мог подстрелить его. Да и не хотелось ему плыть за Харитоновым. Вдруг задержит его, а он возьмет и выкрутится. К тому же у Харитонова нож, что-то не было желания умирать ради того, чтобы самому оказаться за решеткой.

Милованов считал его сумасшедшим. Может, это он и убил Горохову. И чтобы убедить себя в обратном, нужно будет отработать все машины, водители которых могли видеть, как он менял запаску. Но начнет Севастьян с Канареева. Кто-то же должен подтвердить, что до двадцати минут четвертого Севастьян просто не мог находиться в городе.

Крюков склонился над трупом, осторожно взял за плечо, повернул тело на бок. Голова осталась в прежнем положении, а шея открылась, на ней и синяки от руки, и явный след от удавки. Похоже, преступник сначала душил жертву предплечьем, а потом пустил в ход удавку. Возможно, из шелковой косынки, которую Лиза носила вместо шарфа. Косынки нет, и сережек тоже.

Но чем преступник ударил жертву, пока не ясно. Может, кулаком по голове. Севастьян ощупал затылок, а ведь прощупывается шишка. И набухнуть она успела, потому что Лиза еще жила какое-то время после удара.

Женщина лежала на полу, на животе, голова набок, правое ухо вверх, мочка разорвана, сережки нет. Глаза открыты, на лице застыла гримаса ужаса, рот приоткрыт как у рыбы, выброшенной на берег. Голова не покрыта, волосы разметаны, знакомый плащ распахнут настежь, полы откинуты.

Крюков неторопливо повернулся к нему, и морально, и физически готовый к драке. Все-таки в момент удара к опасности лучше находиться лицом, а не боком. Пропустить ударную руку мимо себя, поймать ее в захват, взять на прием, Крюков это умел, и точно знал, что не оплошает.

Я люблю посмеяться... Иногда мне нисколько не хочется смеяться, но я себя заставляю, выдавливаю из себя смех, – смотришь, через пять минут и вправду становится смешно, и я прямо кисну от смеха!

- Это Пушкин, - сказала Раиса Ивановна. - Да, - сказал я, - это Пушкин. Александр Сергеевич. - А я что задала? - сказала она. - Да! - сказал я. - Что "да"? Что я задала, я тебя спрашиваю? Кораблев! - Что? - сказал я. - Что "что"? Я тебя спрашиваю: что я задала? Тут Мишка сделал наивное лицо и сказал: - Да что он, не знает, что ли, что вы Некрасова задали?

я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал, хоть той же кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась

А вечером папа спросил: – Ну как? Понравилось в цирке? Я сказал: – Папа! Там в цирке есть девочка. Она танцует на голубом шаре. Такая славная, лучше всех! Она мне улыбнулась и махнула рукой! Мне одному, честное слово! Понимаешь, папа? Пойдём в следующее воскресенье в цирк! Я тебе её покажу!

– Ну, – сказал он, улыбаясь, – возможно, ваш мальчик будет Лобачевским, может быть, Менделеевым. Он может стать Суриковым или Кольцовым, я не удивлюсь, если он станет известен стране, как известен товарищ Николай Мамай или боксёр Геннадий Шатков, но в одном могу заверить вас абсолютно твёрдо: славы Ивана Козловского он не добьётся. Никогда!

Я очень люблю лечь животом на папино колено, опустить руки и ноги и вот так висеть на колене, как бельё на заборе. Ещё я очень люблю играть в шашки, шахматы и домино, только чтобы обязательно выигрывать. Если не выигрывать, тогда не надо

Вся эта чепуха, всякие там карикатуры в «Сэтердей ивнинг пост», где изображают, как парень стоит на углу с несчастной физиономией, оттого что его девушка опоздала, — все это выдумки. Если девушка приходит на свидание красивая — кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!

Когда человек начинен такими знаниями, так не скоро сообразишь, глуп он или нет.

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

—Настанет день, — говорит он вдруг, — и тебе придется решать, куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе это нельзя.

Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть.

Дурная девушка все-таки лучше всякого молодого человека.

И он точно заболел сразу ее ночной близостью вот тут, за стеною, и ее недоступностью.

Он готов был кричать от отчаяния. Она помахала ему из коляски перчаткой, сидя уже не в косынке, а в хорошенькой шляпке.

Изволь с нынешнего дня притворяться, что ты влюбился в Натали. И берегись, если окажется, что тебе притворяться не надо.

В ту страшную ночь с молниями я любил уже только тебя одну, никакой другой страсти, кроме самой восторженной и чистой страсти к тебе, во мне уже не было.