— Мы делаем их сами, — пояснила Лишта, протягивая покупателю пакетики. — Всё делается вручную, делится на порции, смешивается и измельчается. — Лишта указала на старинную кофемолку на стойке, с рукояткой наверху и маленьким красным ящичком в основании. — И, конечно, стерилизуется. — Она указала на серебристый автомат в углу, из которого с бульканьем вырывался пар.

Люди говорили, что в лиловых водах залива Рокпул-Бей что-то есть, или же давным-давно город был населён феями или ведьмами. Семья Марен по материнской линии обладала магией снов. От Лишты этот дар перешел к её дочери, то есть маме Марен и Хэлли, и к самой Марен. Попытайся кто-то другой измельчить нужные ингредиенты и положить их в пакетик, ничего бы не вышло.

На самом деле это была не кладовка и не уборная, а помещение даже большее, чем выставочный зал пишущих машинок. Полки, шкафы и ящики высились здесь до самого потолка, забитые контейнерами и коробками, банками и мензурками, мерными стаканами и ложками. В углу, время от времени выпуская клубы пара, булькала старинная серебряная машина.

В конце переулка, рядом с химчисткой, которая почти всегда была закрыта, притулился тихий магазинчик. Вывеска над дверью, начертанная жирными чёрными буквами, гласила «ПИШУЩИЕ МАШИНКИ». В нижнем углу окна была засунута табличка размером с визитку (и сны — было добавлено выцветшим курсивом).

Этот колодец был старее всех, что я когда-либо встречала. Я закрыла глаза и прижала ладони к камню. Волоски на руках встали дыбом. В нем чувствовалась сила, что-то мощное и древнее. Оно змеилось под ногами, таилось в темных водах, что просачивались в землю и питали деревья.

Как по мне, нынче молодые люди слишком много шляются. Само собой, я бы никогда не помогла привязать человека из злобы. Я накладывала удерживающие чары лишь на тех, между кем была настоящая любовь, просто чтобы укрепить их чувства.

Грустный стих о женщине, которая предпочла остаться с недостойным мужчиной. Их любовь, даже остыв и причинив одну только боль, казалась неизбежной. «…как лестница к морской пучине, Куда слепцов ведет дорога».

Ее слова были как поцелуй кобры, истинное лицо скрывалось за пугающей маской озабоченности.

– Если будешь так переживать по любой мелочи, то сведешь себя с ума.

Я снова чувствую, что между нами пробегает искра. В мягком свете горящей над крыльцом лампочки взгляд Марли кажется теплым, более открытым. Она отступает на шаг, но связывающее нас магнетическое притяжение усиливается, не пропадает, напротив, заполняет пространство между нами.

Она поднимает лицо к небу, а я обращаю внимание на ее розовые губы, на то, как она подставляет лицо дождю. В это мгновение мне хочется всё ей рассказать, потому что, насколько бы невероятным это ни казалось, сейчас мне тоже хочется верить в лучшее, которое ждет нас в будущем.

— Знаешь, что самое приятное в рассказывании историй? — спрашивает она. Я качаю головой, не сводя глаз с ее порозовевших щек. — Слушатели, — говорит она. — Без слушателей рассказчик просто сотрясает воздух, но если его кто-то слушает…

От ее слов у меня по рукам ползут мурашки. Очередное дуновение ветра срывает с дерева над нами лепестки вишни, потом обрывает несколько лепестков с веточки, которую я держу в руке. Глаза Марли сияют, она улыбается мне, сквозь дождь розовых и белых лепестков, а солнечный свет искрится в кронах деревьев.

Притягиваю ее к себе и вздыхаю с облегчением: Марли прижимается ко мне, от нее пахнет жасмином и цветками апельсина – теплый, знакомый аромат. Впервые я крепко ее обнимаю. – Больше никаких грустных историй, обещаю, – шепчу я. Вот так мы начинаем новую историю.

– Было место, где я любил тебя, место, созданное твоими словами, и счастье, которое мы разделили, было таким же настоящим, как этот мир, – продолжаю я, чувствуя, как неровно бьется сердце. – Там мы знали друг друга, потому что говорили обо всём. Мы рассказывали друг другу всё. И я влюбился в тебя, в твое сердце, в твою душу, которую ты вложила в свои истории.

В течение следующих часов Элоди без перерыва запирала в стеклянном домике всё новых и новых участников. Там вспыхивали фейерверки, сгущался туман, появлялся на секунду огнедышащий дракон, создавались всевозможные иллюзии в виде огненного дождя, шаровых молний и других страшилок.

С каждым шагом я волновалась всё сильнее. Я не сомневалась, что встречусь там лицом к лицу с Элоди. До сих пор этот момент существовал лишь в моём воображении, и я не слишком переживала, но теперь он становился всё реальнее, и сердце у меня колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

У меня участился пульс – волнение и нервозность, вызванные мыслями о турнире, не прошли даром. Я вздохнула и подвинулась ближе к Матсу. Его присутствие меня успокаивало. – У нас всё получится, – шепнул он мне на ухо. – У тебя всё получится! Я повернулась к нему и сразу почувствовала себя лучше. У Матса было потрясающее качество – когда надо, он всегда мог найти правильные слова.

С двукратным клацаньем я отперла массивную дверь в конце коридора, заранее предвкушая, какое лицо будет у Эдгара, когда он увидит не только бурление и мерцание флаконов, но и невероятную смесь ароматов. Для меня это всегда был самый любимый момент: я отворяю дверь в нашу аптеку – и мне навстречу устремляется вся магия и очарование её ароматов.

Незримо, словно призраки, ароматы пробуждают в нас воспоминания, а вместе с ними и давно забытые чувства. Ничто на свете не способно действовать так сильно, оставаясь при этом незаметным.

Когда ты находишь того, кто может заставить тебя смеяться, когда твое сердце хочет плакать – держись за этого человека. Он изменит твою жизнь к лучшему.

Может быть, смысл жизни в том, чтобы научить нас тому, что мы не всегда будем жить нашими прошлыми ошибками. Может быть, смысл жизни в том, чтобы мы могли открыться тому, чего боимся больше всего – например, любви. Может быть, весь смысл моей жизни был в том, чтобы просто найти тебя.

Ты все еще голос, который удерживает мою тьму в узде. Ты все еще причина, по которой бьется мое сердце. Ты все еще воздух в моих легких.

– Я все еще люблю тебя, – повторил он, подойдя ближе ко мне. – Я пытался прекратить это. Пытался игнорировать это. Я пытался прогнать это, но оно не уходило. Когда ты рядом со мной, я хочу, чтобы ты была еще ближе. Когда ты смеешься, я хочу, чтобы этот смех никогда не умолкал. Когда тебе грустно, я хочу собирать твои слезы губами.

Потому что, в конечном итоге, мы все потеряны. Мы все испуганы. Мы все изранены. Мы все сломаны. Мы просто пытаемся как-то осознать эту штуку под названием "жизнь".

Иногда тебе бывает ужасно одиноко, но потом ты вспоминаешь о своем внутреннем клане. О людях, которые иногда ненавидят тебя, но никогда не перестают тебя любить. О людях, которые всегда придут на помощь, сколько бы раз ты ни падал и ни отталкивал их прочь. Это твой клан. Эти люди и их трудности – это все мой клан. Так что да: мы падаем, но мы падаем вместе.

Чувства - очень странная штука. В одну секунду человек может загрустить, а потом вдруг зажечься от счастья.

Воздух надо мной, земля подо мной, огонь внутри меня, вода вокруг меня.

Любовь. Чувство, которое заставляет взлететь и падать. Чувство, которое зажигает людей и сжигает их сердца. Начало и конец каждого путешествия.

Даже самая темная душа найдёт свет в твоей улыбке.

Никогда не забывай, что любить нужно всем сердцем.

Позже мы лежим, тесно прижавшись друг к другу в темноте. Из окна льется бледный лунный свет, и я прислушиваюсь к спокойному дыханию Джоша. Неужели реальность может казаться такой странно нереальной?

Хочу сказать, вряд ли после двух недель ты решила, что у вас великая любовь, я права? В книжках такое, наверно, случается. Не обижайся, но я полагала, что ты умнее.

— Я же не утверждаю, что все и всегда складывается хорошо. Порой люди сами себя убеждают, что вспыхнувшие между ними чувства — это любовь, однако довольно часто это оказывается чем-то другим.

Однако по какой-то неведомой причине парни всегда изливали мне свои любовные страдания, видя во мне скорее приятеля, чем девушку. А с немногими, с кем все происходило иначе, так и не проскакивала искра. Я не встречала человека, с которым отношения могли бы развиться в нечто серьезное, нечто настоящее.

Солнечные лучи лились в окно, расположенное в конце коридора. Пылинки танцевали в ярком свете, и, глядя на них, я чувствовала себя так, словно стоит затаить дыхание.

Ты никогда никому не понравишься, потому что ты сама себя не любишь.

Кроме того, в мире слишком много невежества, и нельзя расстраиваться по любому поводу. Если бы я огорчался из-за каждой мелочи, то постоянно пребывал бы в плохом настроении, а я не хочу быть как моя мама.

Любое проявление эмоций страшно ее сердило. Возможно, потому, что, теряя контроль над своими чувствами, она ощущала себя слабой и уязвимой.

Наверное, все вокруг гадали, что такого Эллиотт нашел во мне, чего не разглядели они. Но как только наши взгляды встретились, все это перестало иметь значение. Мы словно перенеслись далеко отсюда, сидели на краю Глубокого ручья и срывали травинки, делая вид, что вовсе не хотим взяться за руки. И в этот миг боль и злость, которые я так долго копила, испарились.

Когда ты говоришь: «Я не хочу этого», то жизнь смеется и отвечает: «А мне на это плевать».

Мысли совсем запутались, я с трудом поспеваю за ними, поэтому тихо говорю себе «стоп», чтобы остановить это сумасшествие. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь перестать мучить и терзать себя сомнениями. Я вспоминаю о том, что это только первый шаг на пути, который должен привести меня туда, куда я хочу. Это часть того, о чем я так долго мечтала. Впереди меня ждет что-то очень хорошее.

В конце концов, у каждого из нас есть свои пределы. Время от времени каждый может попасть в ловушку безумных и запутанных ситуаций. И всех рано или поздно могут бросить, так? Мне должно быть сейчас все равно. Я знаю себе цену. Но эти мысли и знания абсолютно бесполезны, если сердце чувствует иначе.

Я думаю, это из-за того, что каждый ужасный момент, когда он наступает, настолько захватывает нас, что вытесняет все остальное, и кажется, что ничего не может быть хуже.

Чувство, которое накапливается внутри, заставляет меня замереть. Я обхватываю Нилла за плечи, когда оно накатывает на меня, как морской прибой. Отмечаю идеальный изгиб его шеи и как сокращаются мышцы у него на руках, а затем Нилл вдруг садится одним плавным движением и берет мое лицо в ладони. А когда он целует… меня уносит. Выбрасывает за все известные мне прежде границы. Отправляет меня ко дну.