– ХОЧУ ФТУКУ! – объявила Миртл за завтраком, сердито глядя на огромнейшую миску шоколадного мороженого с семнадцатью шоколадными палочками и морем шоколадного соуса. Да, Миртл ела шоколад на завтрак. И на ланч. И на ужин. Ну а вы могли бы сказать ей «нет»?

АААААААААААААААААААААААА! Хочу плюшевого мишку! АААААААААААААААААААААААА! Хочу пони! АААААААААААААААААААААААА! Хочу полный чемодан денег! Девчонка поднимала такой шум, что крохотный домишко Мямлей буквально ходил ходуном. ТРРРАХ-ТАРРРАРАХ!

Мистер и миссис Мямли втайне надеялись, что у их дочери просто «сложный этап». Но этот «этап» она так и не переросла. Из категории жутких младенцев она прямиком перекочевала в категорию несносных годовасиков, потом – ужасных двухлеток, а оттуда – скандальных трёхлеток. После эпохи страшных четырёхлеток и пугающих пятилеток настал черед убийственных шестилеток и злобных семилеток.

Фамилия «Мямля» очень подходила Морису и Мередит – они не смели ни в чём перечить своему чудовищному дитятке. Крошка Миртл получала всё что хотела. Родители покупали дочурке игрушки, игрушки и ЕЩЁ больше игрушек, хотя она мгновенно разламывала всё на мелкие кусочки. БАЦ! БУМС! БРЯК!

Это история о девочке, у которой было всё, но она всё равно хотела ещё и ещё. Ещё одну ФТУКУ.

Считалось, что родители должны преподавать детям моральные уроки, беря их с собой на публичные казни. Чтобы урок запомнился надолго, родители иногда пороли детей во время зрелища. Практика пороть детей, чтобы они не забыли, объяснялась и другими причинами. Англосаксы иногда пороли детей, чтобы они запомнили какой-то день по юридическим причинам, например, при даче показаний в суде.

Возможно, когда-нибудь экологические проблемы заставят общество сознательно сократить энергопотребление или отказаться от других элементов современного общества, которые обеспечивают комфортную жизнь в XXI веке. Что, если через сто лет у человечества просто не будет такого количества энергии? Придется отказаться от электроники, разнообразных устройств и удобств, например от холодильников.

На какие экстремальные действия вы готовы были бы пойти, если бы понимали, что можете закончить Вторую мировую в самом начале? Поддержали ли бы вы решение сбросить атомную бомбу на Берлин, после того как Германия вторглась в Польшу? Это решение стоило бы жизни миллионам немцев, в том числе множеству женщин, детей, стариков и больных. Но война закончилась бы в первый же день.

Те, кто регулярно работает с инфекционными болезнями и видит, какое влияние болезни, подобные Черной смерти, оказывают на изолированные сообщества, отлично представляют, как вирус геморрагической лихорадки в одном регионе мира или разновидность птичьего гриппа в другом могут напомнить нам, что наша цивилизация вовсе не является непотопляемой. И для ее гибели вовсе не нужно что-то новое.

В Римской империи происходила «германизация» армии: римляне стали нанимать германских воинов — порой целые племена, — которые выглядели и сражались не как римляне, а как воины-варвары. К тому времени, когда Римская империя на Западе начала разрушаться, многие германские «варварские» племена и их вожди выглядели в точности как римляне.

Осознавали ли люди, что живут в темные времена? Если вы родились в Греции в 1000 году до н. э., то понимали ли вы, насколько более великий период закончился до вашего рождения? Да, плохо жить в обществе, лишенном технологических, культурных и экономических достижений прошлого, но уровень счастья человека быстро выравнивается. Трудно понять, чего лишился, если это произошло два поколения назад.

 Почему я должна  испытывать  чувства  к тому, кто  ненавидит  все, что  я люблю?

— Но  может быть, я  ошибаюсь. Может  быть, между  ними  произошло  что-то  иное. Может  быть, они  просто  разлюбили друг друга. Но  что  бы  это  ни  было, мы  не  должны судить людей, не зная  всей  истории.

В  какой-то момент я  закрыла  глаза  и  полностью отдалась музыке, позволила  ей управлять своим телом. Не  в  том смысле, что я теперь всем  ноги  отдавить решила.  Я даже  не  передвигала свои. Кроме того, я люблю  прочувствовать музыку, а  когда  притупляется  одно  чувство,  другие усиливаются.

Я думаю, это был  ее способ  извиниться  за то, что она  не  поддержала  меня. И  я  простила ее, потому что люблю ее. Это  и  есть любовь. Если ты  не  можешь  простить  кого-то, значит, ты недостаточно сильно его любишь.

— А ты любишь музыку? Он  подровнял  свою и без того аккуратную стопку  учебников. — Нет. Я отшатнулась. — Как это так? Он засунул к ниги  в  рюкзак и застегнул  молнию. — Тебе  нравится звук автомобильной сигнализации? У меня свело скулы. — А  кому-то нравится? — Вот  именно об этом я  и  говорю.

Она была далека от Шерлока Холмса: создать характеристику было намного сложнее, чем изучить грязь под ногтями собеседника и путем дедукции прийти к выводу, что он сегодня сажал циннии. Но это и не какой-то фокус: дело в простом беспристрастном изучении объекта и капельке хитрости.

Все еще пылающая от его прикосновения, она изумлялась в нем всему тому, о чем раньше даже не догадывалась... но теперь страстно желала узнать.

Ей лишь нужно воспитать веру в себя, которую отняла у нее жестокость, царившая в ее жизни. Обратиться в центр было первым шагом, а проявить интерес к будущему — вторым. Однако, самым трудным будет третий — осознать, что она может иметь это будущее, преодолеть болезненные разговоры о детстве и наконец стать свободной.

— Ты красивая, — ответил он, потому что ее смелость и страстность вызвали в нем желание быть предельно искренним с ней. — То есть, ты должна знать об этом. — Я знаю, — сказала она, и в любое другое время эта сухая констатация факта вызвала бы у него улыбку. Она слышала это сотни раз, он был уверен.

– Ты веришь в единорогов? Я не верил до сегодняшнего дня, но я думаю, что нельзя быть уверенным хоть в чем-нибудь в Киберсайде, так?

Мы и в новый дом принесли с собой кошмары.

Мы ежедневно управляем сотнями йоттабайтов трафика. И каждый их «клик» – наши контроль и власть.

Какое бы простецкое счастье ни искали те люди, над этими землями явно повисла мрачная пелена; сейчас городок остался лишь безмолвным надгробием резко сократившемуся населению.

Этот райский сельский городок, предназначенный в первую очередь для больших семей, некогда притягивал посетителей Киберсайда, готовых обустроиться вдали от шума и гама перенаселенных городов реального мира. Очарованные мечтой о простой жизни, поселенцы прибывали толпами в надежде начать жизнь с чистого листа.

Люди боятся того, чего не понимают, а во времена, подобные нынешним, страх может привести к опасным решениям.

Я держу левую руку ладонью вверх и призываю пламя. Даже до того, как я распрямляю пальцы, уже чувствую дрожащий жар под ними – сильнее, чем когда-либо прежде до этого. Огонь легко появляется, когда я вызываю его, словно он является частью меня, всегда скрытый под моей кожей.

Я умерла как королева мирных времен, и мир умер со мной, — говорила мне моя мама. — Но ты — Королева пламени и ярости, и ты спалишь их мир дотла

Мне гораздо легче рисковать жизнью ради человека, чем быть с ним любезной, когда мне этого не хочется.

В восемнадцать лет ни голова, ни сердце не болят долго, а ласковое слово может помочь преодолеть большинство невзгод.

Счастливейшее королевство женщины – дом, а высочайшее искусство – править в нем не как королева, но как умная жена и мать.

Помни, погоду в семье делаешь ты и, если у тебя подавленное настроение, не жди солнечных дней.

Cердце, как цветы, – их нельзя открыть силой, они должны раскрыться сами.

Быть правителем совсем нелегко! В основном приходится действовать наперекор своим желаниям.

Требуется сила воли, чтобы поступить правильно, когда неправильное – желаннее всего на свете.

Мне не место в стае благородных пташек. В глаза они будут петь сладкие, как сироп, песни, а за спиной – насмехаться.

Обычно те, кто терпят поражение в собственной игре, имеют склонность вымещать неудачу на победителях.

Никогда не поймешь, кто тебя окружает, пока дело не дойдет до драки.

Мне гораздо легче рисковать жизнью ради человека, чем быть с ним любезной, когда мне этого не хочется.

В восемнадцать лет ни голова, ни сердце не болят долго, а ласковое слово может помочь преодолеть большинство невзгод.

Счастливейшее королевство женщины – дом, а высочайшее искусство – править в нем не как королева, но как умная жена и мать.

Помни, погоду в семье делаешь ты и, если у тебя подавленное настроение, не жди солнечных дней.

Cердце, как цветы, – их нельзя открыть силой, они должны раскрыться сами.

Обманывать себя - удел натур слабых.

Человек не может двигаться вперед, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Когда спускаешься вниз до конца, дорога может вести только вверх.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить.