Сход лавины не подчиняется теории вероятности. Его невозможно рассчитать или предугадать, если ты, конечно, не медиум или какой-нибудь новомодный нумеролог. Так произошло со мной. Меня накрыло этой лавиной любви, когда я этого совсем не ожидал.

Гуров всмотрелся в лицо дяди Миши: будто спит человек. Напился и захрапел, сидя за рулем машины. Ни признаков разложения, ни странной позы, ни моря крови. Страшно только, что несколько часов назад этот человек рассказывал о своей дочери и любовался звездным небом, хоть и знал о том, что, скорее всего, не доживет до рассвета.

Помощник эксперта-криминалиста наклонил грузное тело дяди Миши вперед и удерживал, не опуская на руль. В спинке водительского сиденья зияла небольшая круглая дырочка, в которой виднелись рваные нити наполнителя. На спине продюсера был виден след от выходного пулевого отверстия.

И тут память Гурова проснулась. Год он точно не запомнил, а вот историю с барыгами, которые сняли с прибывшего поезда партию гранат РГД-5 и запалы к ним, действительно произошла. Кажется, были еще пистолеты ТТ. Или нет? Или все-таки были?

«Быкует», - определил Гуров и быстро прикинул расстояния от одного кресла до другого, от столика до атласной шторы, где был запасной проход, потому что если придется обороняться, то они наверняка схватятся врукопашную, и чтобы не проломить балконные перила, нужно будет резко оттолкнуть кресло назад и быстро подняться, чтобы занять более устойчивое положение.

Гурову вдруг стало очень неуютно. Что-то не складывалось. Куда мог деться хозяин дома? Вот так вот взять и оставить своих гостей одних? Приборов на столах гораздо больше, чем гостей. На некоторых тарелках Гуров заметил остатки еды, в каких-то бокалах оставался алкоголь. Но праздником и не пахло.

- А-а-а-а-а! – вдруг завопила Маша что есть мочи, и рука Гурова рефлекторно дернулась к поясу джинсов, где он обычно носил табельное оружие, если того требовали обстоятельства. – А-а-а! Наро-од!

Крупа быстро опомнился, но момент был упущен. Посмотрев на то место, где стоял Шубин, он не увидел его. Тогда он попытался отскочить в сторону, чтобы уйти со света, но тут раздался выстрел. Крупа упал. Ангелика вскрикнула и прижалась к закрытой двери, лихорадочно нашаривая ручку.

Ключ оказался слишком мал и не подошел к замочной скважине в ящике стола. Шубин с досады выругался. Он замер, прислушиваясь не столько к тишине в доме и даже не к звукам далекой канонады, сколько к своему внутреннему голосу. И тот выдал ему подсказку.

Налет на этот раз закончился, как ни странно, очень быстро, но полной тишины не наступило. Глеб отчетливо слышал, как стреляла артиллерия, разрывались снаряды, пущенные танками, слышалась практически не прекращающаяся автоматная и пулеметная стрельба. Наступление на город шло полным ходом.

Глеб сдвинул крышку и заглянул внутрь. Сработано было мастерски. То, что в гробу двойное дно, видно не было. Разве только высота самого гроба, которая была непропорциональна внутренней вместимости, да несколько небольших отверстий в нижней части могли навести на мысль о тайнике внутри изделия.

Глеб вернулся из разведки только под утро. Его и двух других разведчиков, которые ходили с ним добывать языка, уже и ждать перестали. Потому что – вышли все мыслимые сроки, исходя из которых, разведчики возвращаются с задания. Но Глеб вернулся вопреки срокам.

Отвлеченные КВ, немцы были шокированы появлением еще одного танка, который выскочив словно из-под земли, понесся вдоль окраинной улицы, стреляя во все, во что успевал достать при такой большой скорости и сминая гусеницами все на своем пути.

В ответ человек в дверном проеме еще три раза выстрелил из пистолета. Но уже не в воздух, а поверх голов начальника аэродрома и остальных людей, стоявших с ним рядом. Люди шарахнулись в стороны, кто-то в испуге упал на землю.

И тут произошло то, чего никто не ожидал, за исключением, пожалуй, Эжена. Вдруг раздался едва слышный хлопок, в комнате запахло сгоревшим порохом, Кольт резко и судорожно дернулся, повернулся и с удивлением взглянул на Эжена. В руке у того был пистолет с глушителем.

Спектакль, устроенный спецназовцами, выглядел настолько естественно, что к ним вскоре подошел милиционер и суровым голосом велел прекратить безобразие и убираться. – Сейчас уберемся! – весело ответил милиционеру Богданов. – Вот только прикончим эту бутылку, и все! Все, командир, все!

Шпионский псевдоним этого человека был Дауд. Несколько лет назад он был заслан в Армавир из одной западной страны. Притом не один, а вместе с тремя такими же, как он. Все это были люди подготовленные, специально обученные. Иначе говоря, профессионалы.

Он нажал еще одну малозаметную кнопочку, и из-за зеркала заднего вида, приделанного вверху салона, бесшумно возникла какая-то штука с маленьким стеклянным глазком. – Что это? – спросил Марсель. – Портативная видеокамера, – пояснил Эжен. – Очень удобная вещь!

– Что ж, поиграем, если такое дело. – Глаза Эжена азартно заблестели. – Парни из КГБ неплохие игроки. А хороших игроков и побеждать приятно.

Канунников выстрелил первым, и солдат, пытавшийся завести мотоцикл, свалился на бок, как подкошенный. Второй успел только выдернуть руки из рукавов шинели и схватиться за автомат. Седов свалил его следующим выстрелом.

Лещенко вдруг поднялся в полный рост из-за покосившегося забора, вскинул автомат и дал длинную очередь по окну. И тут же из оконного проема беспомощно свесились руки, на снег упал немецкий автомат. Четвертый полицай, видимо, главный, повис в окне, одетый в нательную рубаху, на которой быстро проступала кровь.

Короткая очередь в грудь, и полицай повалился, как сноп. Сашка даже успел увидеть его расширенные от ужаса глаза. Канунников действовал, как разжимающаяся сжатая пружина. Второй, под навесом, сразу испуганно повернулся, сжав топор в руках. Сашка тут же от пояса, не целясь, свалил врага второй очередью и бросился в дом. Только быстрее, пока никто не очухался!

Хлестко ударил винтовочный выстрел, стегнув по кустам и елям. Какая-то птица сорвалась с ветки и в страхе улетела в глубь леса. Женщины опешили, а потом шарахнулись в сторону от телеги. Полицай, так и не сумев освободить ремень, ткнулся лбом в сено и замер.

Не успел полицай толком испугаться, как Сашка рванул его к себе за ремень, перепоясывающий шинель, тут же повалил на снег и, зажав рукой Митяю рот, тут же ударил его трофейным штыком в грудь. Лезвие с трудом пробило сукно ткани, но лейтенант, не задумываясь, навалился на врага всем телом, вгоняя сталь еще глубже, в самое сердце.

Мысли постепенно улетучивались из головы по мере того, как приближался немецкий бронетранспортер. Холодок пробегал по спине: вот сейчас начнет работать оттуда пулемет, и ни за каким деревом не спрячешься. Гранату бы сейчас, но гранат не было.

«Иногда в глазах больше ответов, чем в словах».

«В самом конце важно будет лишь одно: кого и как ты любил».

«Ошибки — не всегда плохо. Иногда они приводят нас к тому, что мы так долго искали».

«Если не можешь решиться, представь, что ты этого не сделал. Если жалеешь — делай».

Из последних сил подполковник ринулся к окну, распахнул его и стал выбрасывать клочки карты во двор. Но подлый ветер забрасывал их обратно в квартиру. В спину ударили еще две пули. Увидев, что русский отчаянно пытается разбросать обрывки, полицейские заскочили в комнату. Сгребя последнюю кучку обрывков окровавленными руками, Хомяков перегнулся через подоконник и с силой бросил их вниз.

Крайнов, раненный в руку, отчаянно пытался сдержать натиск, но, когда у него закончилась вторая обойма, он получил пулю в грудь и на него навалились крепкие парни из бейрутской полиции. Офицера советской военной разведки, уже без сознания, прижали к полу и заковали в наручники.

- Назад! Я буду стрелять! – он дважды сделал предупредительные выстрелы в потолок. Нападавшие на миг остановились, но следом раздался повелительный окрик на арабском. Полиция так же открыла стрельбу. Дверь с треском слетела с петель. Квартира наполнилась пороховой гарью. Выстрелы оглушительно гремели по всему подъезду.

- Полиция! – успел он крикнуть и навалился на дверь чтобы закрыть ее. Но с внешней стороны тоже напирали, да и мешал предусмотрительно просунутый башмак. Тогда лейтенант что есть силы впечатал свой каблук в ненавистный ботинок. Из-за двери раздался вопль от боли и препятствие пропало.

Майор присмотрелся и понял, что мужчина не прикуривает, а говорит в микрофон. Тут же во двор влетели два небольших автобуса «Тойота» из которых посыпались полицейские в форме и с оружием. Они быстро побежали в подъезд дома, где проходила встреча.

Икар вернулся за руль своего Пежо, подъехал к Ситроену и стал его толкать сзади. Пежо был ниже машины Джонсона, поэтому правая фара сразу звонко разбилась. Было слышно, как отлетали какие-то металлические детали бампера, но Ивон не обращая внимания толкал неподатливую машину.

Сами боги позаботились о том, чтобы Кёко Хакуро никогда не стала экзорцистом. Ее жизнь началась с того, что она умерла.

– Роза Леопольдовна, что доставляет вам удовольствие? – Все трудно перечислить. Вкусное пирожное, новый сериал, поход в магазин за обувью, – улыбнулась бывшая няня Кисы. – Но особую радость я испытываю, когда прихожу в гости и вижу, что все присутствующие тетки намного толще меня.

– У-у-у! – донеслось из коридора подвывание мопсихи Муси. Она всегда издает такой звук, когда чего-то хочет. Я быстро прошла из холла в дом и увидела, как ужасно злобный зверь тикико нежно облизывает мопсиху Фиру, а рядом стоит ее сестра и требует внимания к себе.

В спальне я вылезла из одежды и начала стаскивать нечто вроде колготок, сделанных непонятно из какого материала. Но они словно вросли в мое тело! С большим трудом удалось чуть-чуть оторвать от талии пояс, и на этом победы завершились. Белье не хотело не то что сниматься – оно даже не отлипало.

Из вежливости мне пришлось отведать это чудо пекарского искусства, и я вмиг пожалела о содеянном. Почему? Приходило ли вам когда-нибудь в голову полакомиться пластилином? Может, вы откусывали в детстве от одного из разноцветных брикетов, которые лежали в картонной коробочке? Если да, то представьте, что лакомитесь этой массой для лепки.

– Лампочка, – затараторила госпожа Крюкова, входя в столовую, – огромное вам спасибо за прекрасного доктора Дмитрия Владимировича! Вот, примите в знак моей любви! – Она поместила на стол блюдо, сдернула с него салфетку и продолжила: – «Утопленника» когда-нибудь ели?

Если ты кому-то помог, то потом постарайся побыстрее удрать от карающего меча благодарности.

Я нашла тебя и хочу быть рядом с тобой. Всегда. Ты – мой якорь, и меня больше не унесет течением.

– А когда мы с тобой расстанемся, тоже будешь говорить, что я вечно недовольная и вредная? – А мы с тобой не расстанемся. Игорь произнес это с так легко и просто, и с такой уверенностью, будто говорил, что за окном идет дождь. У Вики не осталось сомнений, что так и будет: они не расстанутся, чтобы ни приключилось.

Удивительная девушка. Колкая, острая на язык, но одновременно с этим очень нежная. И красивая тоже очень. Прямо как его розы в саду, но в тысячи раз прекраснее всех этих капризных цветов.

Она не понимала в какой момент сделала этот шаг, если не от ненависти от любви, то от неприязни к симпатии, но сейчас рядом с Игорем чувствовала себя так, будто знает его всю жизнь.

– Вы… – Вика не смогла договорить. – Совсем обалдел, знаю. Но ты уж прости, это повторится. – Это мы посмотрим. Ладно, пойдемте работать, а то я вас оторвала от очень интересного разговора. – Но ты меня не отвлекаешь. – А вы меня да, – усмехнулась Вика и развернулась, чтобы уйти.

Кирилл посмотрел вслед удаляющейся Алисе. Единственной мыслью было, что, если судьба-злодейка и решит их развести, он сделает все возможное, чтобы нарушить ее планы.

Может, любовь – это не столько судьба и волшебство, сколько труд и упорство? Может, это просто быть тем самым для того, кого любишь?

Убийца, поежившись от зябкого ветра, положил веревочную петлю в карман, немного постоял, поглядывая в разные стороны аллеи, потом стянул с мертвых рук меховые варежки, сунул их в карман; сорвал с головы убитой шапку и сунул ее за пазуху. Неловко, ступая в глубокий снег, выбрался из кустов.