Как же это невероятно трудно — оберегать любимых от своих чувств.

— Тише. Полегче. Ты же не хочешь меня убить? — От поцелуев не умирают. — Скажи это Шекспиру.

Ему надоел этот цирк, но… Как уйти, когда ты и директор, и главный клоун?

Они все хотят от меня чего-то. Требуют быть счастливой, но не позволяют ничего делать, потому что на все найдется какое-нибудь дурацкое «если» или «вдруг».

Все ошибаются, но и ошибки бывают разные. Какие-то можно исправить, а какие-то…

— Ну привет, маленькая Морева. От тебя, как всегда, одни проблемы. — Привет, большой Зимин. А ты, как всегда, примчался мне на помощь. — Это смысл моей жизни.

Есть у меня список того, что неизбежно притягивает мое внимание: мексиканская еда, «Звездные войны», мускулистые спортсмены и пончики...

Элеонора… Лейвин? Моя сестра? Стоп… для начала… П-привет, мам. Я дома.

Я был на волосок от смерти. Потерял кое-кого очень важного. Убивал… и много тренировался. Но ничто из этого не волновало меня так сильно, как предстоящее воссоединение.

Что в прошлой жизни, что в этой… Мне нужна сила, чтобы защищать тех, кого люблю.

Мне вновь хочется испытать тот восторг, что чувствовали вы, когда были авантюристами.

Все, кто добился успеха в этом мире, связаны с академией Ксайрус.

Покинуть все, что некогда любил, Ты должен будешь, скрывши сожаленье И затаив негодованья пыл. На тяжкое изгнанье осужденный, Узнаешь ты, озлоблен и уныл, Как горек хлеб, чужими поднесенный, Как путь тяжел по лестницам чужим: Ты будешь проклинать их, принужденный Порой входить и нисходить по ним.

Сам Люцифер не уставал рыдать, Шестью глазами слезы исторгая, И эти слезы, падая из глаз, С темно-кровавой пеною сливались, По подбородкам демона струясь Тройным ручьем… Три пасти раскрывались, И каждым ртом он грешника терзал И зубы разом в трех теней вонзал.

Читали мы, как сладко улыбалась Влюбленная красавица в тот час, Когда любовник пламенный и страстный Поцеловал в уста ее. Зардясь, Тогда и он, Паоло мой прекрасный, Трепещущий, прильнул к моим устам. И книга та, как Галеот опасный, Служила искушеньем сладким нам.

Дети должны понять, что в послушании родителям скрыта их собственная польза - так, чтобы слушаться их с радостью и свбодно двигаться в духоном пространстве.

На вопрос, почему Бог не устраивает, чтобы подбирались такие супружеские пары, которые вели бы истинно духовную жизнь, старец Паисий Святогорец ответил: "Бало бы еще лучше, если бы не было диавола."

Сколь благ происходит из того, что нет раздоров у жены с мужем, и сколько зол бывает, когда они ссоряться... Никакое благоденствие не может радовать мужа и жену, если они в раздоре друг с другом.

Иногда нужно давать шанс другим. И себе.

— Ты монстр. Чудовище… — прошептала я тихо-тихо, но генерал услышал. Лицо его помрачнело, глаза засветились алым. Мрачная улыбка сошла с его лица. — Этот монстр мог стать вашим, — произнес он бесцветным, но оттого еще более пугающим тоном. — Но вы отказались от него.

«Лю Луань… — мысленно обратился Вэй Лун к ней, до боли сжав зубы. — Не думай, что сможешь убежать на пик заклинателей. Твоя жизнь принадлежит мне».

Когда-то Вэй Лун думал, что месть приносит облегчение. Но нет — она опьяняла.

— Просить его о помощи не унижение. Я просто хочу справедливости. — Справедливости? — Он покачал головой. — В этом мире нет справедливости. Есть только сила и власть.

Получается, я все же могу выжить? Тогда вместо Лю Луань должен умереть кто-то другой.

Я просто люблю тебя. Без дурацкой приставки «платонически», без этих шуток про дружбу, без глупых студенческих соглашений… Что мы все вспоминаем тот договор, нельзя ведь воспринимать всерьез такую чепуху! Кажется, я любила тебя всегда, только не осознавала этого…

Тело само кружилось в такт мелодиям, душа пела от радости, а во рту уже ощущался сладковатый привкус пряников из грузовика, который, судя по всему, все-таки угораздило перевернуться на моей улице.

Любые отношения — всегда риск. Конечно, после пережитого мы станем осмотрительнее. Но это не значит, что нужно утратить веру в людей.

Новое безвозвратно сменяет старое — может быть, в мире цветов и так, а в нашей жизни все гораздо сложнее. Иногда приходится стряхивать с себя любовный дурман и смотреть в глаза реальности. Даже если это чревато разочарованиями и бессонной ночью на мокрой подушке.

Если сомневаешься, стоит ли доверять, остается только…доверять.

В стене скрывалась ниша глубиной аршина два и высотой в человеческий рост, как будто выскобленная острым инструментом, а может быть, клешнями или когтями — не природой. На дне ее лежала груда желтоватых костей.

Они стояли у окна. Смеркалось. Коробочки светильников, свисающие с потолка по углам, наполняли комнату теплым светом, оживляли искрящихся на боках высоких ваз драконов. — Я все боялся подойти. Я думал, что вы избегаете меня, — произнес Волховский. — Вовсе нет. Почему вы так решили? Офицер замялся, подбирая слова и раздумывая, стоит ли продолжать. — Я убил человека, — сказал Дмитрий прямо.

С пятым, последним из нападающих, вышла заминка. У двери лежали четыре тела, и он, хотя и настроен был в точности повторить их движения и войти в комнату, замеш-кался, а затем вдруг прыгнул вперед. Пуля попала ему в бок, не причинив большого вреда, и Илья бросился назад, чтобы сохранить место для маневра. В руке его уже был второй револьвер, точно такой же пятизарядный «Гольтяков».

Экспресс золотой стрелкой выскочил из искривителя, благополучно произвел положенный маневр и стал опускаться к космопорту Земельграда — марсианской столицы, крупнейшего купола, построенного человеком. Марс надвигался. Марс вызывал особое волнение, объяснимое событиями двадцатилетней давности.

Солнце катилось к закату, а вернее сказать, планета прятала от него в прохладу тени уставшую ото дня дольку. В парках распевались соловьи, по набережным тянулся легкий туман, в столице зажигали свет — начинался вечер.

Когда команда спасателей готова была начать подъем, на них со всех сторон набросились ужасные существа, поначалу принятые за растения и до этого времени ждавшие удобной для атаки минуты. — И вот, эти адовы порождения окружили нас дюжиной! — взмахнул Ермаков рукой. — Нет, больше их было! Сами по топи ходят, как по лугу, быстрые, клювы у них, рук-ног по шесть пар, когти — что твой серп!

— Ты быстро, — сказал Олег. — Минута за пять, — пробормотала она, не глядя ни на кого. — Но вы тоже не тянули. — Чтобы побороть страх, может не хватить и вечности. Но если решиться — достаточно и секунды, — ответил Глеб и улыбнулся. — Да, секунды, которую будешь помнить всю жизнь.

— И умирать совершенно не хочется. — Значит, будешь жить. — Так легко? — Я придерживаюсь трех простых правил. Надеюсь, они позволят мне выжить. — Какие, рассказывай? — Не рискуй напрасно, помогай остальным, оставайся человеком.

Один раз Аля сказала, что наша история – как в сетевых сказках. — Это как? — удивился я. — История, где плохой мальчик влюбляется в хорошую девочку. На что я ответил, что никогда не был плохим.

Острова — проклятое место, где живут прогнившие люди, наделившие себя безнаказанностью богов. Понимаешь, чтобы убирать подчистую грязь, которую они оставляют на поверхности, нужна система, механизм. Такие, как я — винтики, шестеренки, детали, обеспечивающие работу всей машины. Но я не жалуюсь.

— Уже год как не работаю. Знаешь, бывает, жизнь так складывается, что приходится делать неправильный выбор, совершать то, что претит убеждениям, но нет иного выхода. Закрываешь глаза, топчешь совесть и чувства, идешь и делаешь. — И вы делали что-то плохое? — прервала ее Ева. — Да. Много раз.

Ева натянуто улыбнулась, расправила плечи и послала в небо воздушный поцелуй. Она пыталась сделать вид, что страха нет. Хотя внутри нее все леденело от этого места. Ева надела часы и посмотрела на экран, который теперь показывал 9:12 утра. Время движется вперед, без остановки, без изменений, всегда и в любой точке мира. Значит, и Ева должна двигаться и быть собой, как время, в любой точке мира.

Люди боятся вещей, способных сломать их. Но как часто люди становятся теми, кто ломает, а сломанное — тем, что следовало оберегать?

Ты же иди в мир, где ты сама себе госпожа.

В отличие от него, я боюсь. Но моя любовь к тебе превыше страха.

Ненависть, боль и насмешка появляются там, где любовь умирает или где для неё не остаётся места.

— Любовь — первопричина мечтаний, которым не суждено сбыться, и потерь, которые оплакивает герой. Но если подумать, не все ли песни в равной степени о любви или о чувствах, что рождены из неё?

Ты забрала больше, чем моё имя. Ты похитила моё сердце, жизнь, душу. Ты убила того, кем я некогда был. Но даже теперь, почти забыв о людском мире всё, что было мне так ненавистно, я благодарен тебе за это.

Если кто-то предлагает 10% годовых на рынке, где ставки колеблются от 2 до 5%, – вам хотят продать финансовый продукт с высокими рисками.

Когда нет денег, должно быть много времени. Если времени мало, значит должно быть много денег. Когда нет ни того, ни другого, значит пора что-то поменять в своей жизни.

Успешное инвестирование должно быть скучным. В таком случае инвестиционный доход превзойдет результаты большинства фондов, управляемых профессионалами.