Если человек допился до стадии дрессировки мышей, которые с ним мило беседуют, то не следует сердиться, что он не хочет читать на ночь труды великого философа Иммануила Канта

Мы все играем по правилам, о которых наши братья понятия не имеют.

Женщины, которые действительно творят историю, редко делают это в одиночку.

Люди живут, следуют правилам, а потом умирают. Разве ты не хочешь большего?

Люди, у которых всегда была семья, на которую можно было положиться, и свое место в жизни, никогда не смогут понять, каким притягательным может быть тихий голос, нашептывающий тебе, что есть кто-то, похожий на тебя.

Я так хорошо умею говорить, что иногда, как только начинаю, уже не могу остановиться!

Некогда новорожденный Сэншу едва успел открыть глаза, но уже знал — время властвует над ним. Время решает, когда он может вмешаться. Вся его жизнь подчинилась этому правилу — всему свое время. И в прошлой его жизни, и в этой, правила были в самой структуре мира, и он не имел права их ослушаться.

Отчего-то купюры оттягивали его карман сильнее, чем он ожидал. Мир вообще любил переворачивать его позицию с ног на голову. Прямо назло, да?

— Знаешь, имя, которое ты носишь, — произнесла она, и он невольно отпрянул, — ничего не значит. Без тебя его даже нет. Это ты наполняешь его смыслом, а не наоборот.

Она улыбалась. Это заставило Якко неуютно поежиться. Весь ее расслабленный вид будто говорил: у меня на уме какая-то идея, так что ничего хорошего не жди.

— Все хорошо, — сказал он, будто в трансе. Камо кивнул и повернулся к остальным. — Это надолго? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному. Сколько теперь Эйхо ни стремился поймать его взгляд — все было напрасно. Якко вдохнул эту мысль вместе с сухим острым воздухом — теперь это был его друг. И отчего-то этот подарок хотелось запрятать подальше от всех остальных.

И если ценой иллюзий была боль, то ответом боли всегда будет — любовь.

— Не думай, что я хочу тебя обидеть. Напротив, журавли очень преданные и благородные птицы. Их сравнивают с бессмертными небожителями.

— Даже если мне не удастся прожить эту жизнь так, как я хочу, позволь хоть выбрать могилу, — встретившись с взглядом демона, Вэйюань добавил: — Похорони меня в долине бессмертных.

Белый ликорис означает, что есть тот, кто думает о тебе...

Во время чрезвычайных ситуаций люди обычно страдают больше не из-за самого ЧП, а из-за своего окружения. Безумная толпа, напуганная бедствием, отличается особой жестокостью и готова снести все на своем пути. Люди, к сожалению, вообще страшнее любых катаклизмов, и доказательства тому можно увидеть во время пожаров, наводнений, землетрясений… …а также сигнала тревоги из-за побега бешеного волколака.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Можно забыть об этом, если вы гонитесь за сыром, но, если вас чуть ли не насильно заставляют за ним лезть, не вспомнить великую поговорку – верх глупости. И раз у меня не было возможности отказаться от сыра, то стоило хотя бы узнать, как устроена мышеловка.

Любая история похожа на цепочку – ничто не происходит просто так. У всего есть предпосылки, которые, подобно звеньям цепи, следуют друг за другом, переплетаясь между собой, пока наконец не произойдет что-нибудь значимое. Это касается всего, начиная с обычного завтрака и заканчивая развязкой войны. Просто порой мы не замечаем крохотных, хорошо скрытых предпосылок. Или не хотим замечать.

– Господин Змеев утверждает, что вы, Василиса, и вы, Тимофей… так… сейчас найду… а, вот: «вскрывали на его глазах труп, рассказывая при этом анекдоты с нецензурной бранью». – Главврач посмотрел на нас. – И еще там что-то о том, что вы хотели отравить его, взорвать больницу, устроить конец света, ну и так, по мелочи. Что можете сказать в свое оправдание?

Как и во всей больнице, нос здесь приятно щекотали запах хлорки и аромат кофе. Было бы довольно уютно, если бы не одно «но». Сейчас это самое «но», представляющее собой шестидесятилетнего мрачного мужчину с длинными черными волосами, безмятежно посапывало во сне. На белой постели даже в полумраке ясно выделялись его смуглые руки, голова… и длинный темный чешуйчатый хвост.

Этот парень был вполне себе цел и невредим, хотя бледный, даже желтоватый оттенок кожи мало отличал его от лежащего передо мной раненого. Мой лучший друг, гордо именующий себя врачом, не выносит вида крови. И сейчас вид у Тимофея был такой, словно его должно вот-вот стошнить.

— Может быть, я поэтому всегда побеждал. Потому что не боялся. Я каждый раз рисковал жизнью. Я вышел из темноты… только когда нашел тебя.

Вот почему ты мне нужна, Лу. Ты и есть свет. Ты как солнце. На фотографиях ты всегда так и лучилась, как будто жизнь не приносила тебе ничего, кроме радости. И казалось, для кого угодно она может быть радостной, даже для меня. Как будто ты хотела взять от жизни все, не думая о преградах.

Брендан проводит руками по моим волосам, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я словно падаю в бездонную яму и не хочу, чтобы падение рекращалось. Не хочу удариться оземь. Лучше падать, падать без конца… вместе с ним.

— У тебя разве никогда не было друзей? Или девушки? — Когда заводишь друзей или девушку, всегда боишься, что тебя бросят. Я не выношу этого, вот и приходится защищаться. — А от меня ты не защищаешься?

Он считает, что не заслуживает любви. А я только теперь поняла, как сильны и искренни его чувства.

Возможно, теперь все будет по-другому. Когда братья начнут про меня забывать. В голове пусто и тихо. Пусто и тихо. Это страшно. Мысль о том, что их любовь превратится в такую же бледную тень, как я сама, вселяет в меня ужас. Все рано или поздно сойдет на нет. Голод, воспоминания, голоса братьев… и ничего не останется, кроме меня самой. И Брендана.

Ее маленькая, липкая от пота ручка тянется к моей, и она кричит, кричит отчаянно, умоляюще: «Это плохой человек, папочка! Плохой человек гонится за нами!»

«Кто-нибудь пострадал?» — тупо спросила я, ожидая получить отрицательный ответ. Типа, никто. Какой же я была дурой! Полицейских не посылают за ближайшими родственниками, если никто не пострадал.

Моя дочь вдруг вскрикивает от испуга, спрыгивает со стола и падает на колени, сжавшись в комок на полу. — Он здесь! — скулит Мейси, и когда я тоже опускаюсь на колени и заключаю ее в объятия, то замечаю, что она вся дрожит. Наши с отцом взгляды встречаются. — Он поехал за нами сюда! — кричит Мейси

Его рука у меня на локте, в другой руке шляпа. Он входит в мой дом, стараясь держаться поближе ко мне, явно готовый подхватить Феликса, если я вдруг упаду. — Произошел несчастный случай, мэм, — повторяет он.

Говорят, что смерть приходит тройками.

— Знать бы, что так внезапно он уйдет, непременно все бы ему сказала. — Что? — насторожилась я. — Слова добрые, мы ведь их всегда словно для себя бережем, а как не станет кого-то, понимаем: надо было говорить, пока человек рядом был, в гробу-то кто чего услышит?

— Не сдержалась я, — обратилась ко мне девушка. — Обидно как-то… Живешь себе на свете почти двадцать лет, думаешь, что ты у отца единственная дочь, а тут как гром среди ясного неба: сначала новость о твоем существовании, а потом и ты сама.

— Формально ты никакая не пациентка, тебя даже в картотеке нет, — подмигнул он. — Так, попросили по знакомству картинку сделать.

Голубоглазым блондинкам в жизни в целом можно как будто бы чуть больше, чем всем остальным.

— Вы не понимаете! — картинно качала она головой. — Муж — это временно, а бывший муж — навсегда!

— Я спас ее собаку от гремучей змеи. Джулс удивленно вскрикнула и закрыла рот руками. — Ты спас Сосисочку? Я до сих пор считал это имя суперсмешным. Может, у нее есть и другие таксы по имени Сарделька и Колбаса? Я мог легко представить, как Келси катается по земле в окружении миллиона маленьких такс-щеночков, хихикая, пока они целуют ее и облизывают.

Как любой уважающий себя мужчина, я любил иногда в одиночестве послушать Тейлор Свифт, но сейчас не эта поп-певица занимала мои мысли. Черт. Нет. Я не должен думать о Келси Бест. Снова.

Сложно найти любовь, когда каждый твой шаг становится достоянием общественности. Хотя я и не знаю, что такое настоящая любовь. А вот представление о разбитом сердце у меня имеется, и именно оно помогает писать отличные песни. Песни, за которые я получаю «Грэмми».

Внезапно песок начинает бурлить. Одна за другой из него вырываются вспышки пламени. Это гнездо огненных драконов. Пляж становится смертельной ловушкой. Приближающееся пламя мгновенно испепеляет все живое, а следующая за ним мать семейства считает чужака угрозой для выводка и собирается прикончить на месте. Жить мне остается всего лишь несколько мгновений.

Астер поднялся с места. - Мне нужно отлучиться, кое-что проверить. Пожалуйста, оставайтесь здесь. Скоро за вами придут. Оставалось надеяться, что это будет не мэтр Перкинс, готовый проводить меня в обещанную камеру.

Порой поклонники вызывали у меня интерес и даже симпатию, но ничего похожего чувствовать не доводилось. Искры, летавшие между нами с момента встречи в агентстве, превратились в пожирающее пламя. Сердце стучало так, что его должны были слышать на другом конце города. Через мгновение я поняла, что грохот мне вовсе не почудился, потому что прямо над нашими головами проломился потолок.

Я сидела на корточках, тщетно пытаясь открыть замок калитки парка лорда Гримсби, и с каждым мгновением все яснее понимала, что ничем хорошим эта затея не закончится. Летние сумерки густели и вот-вот должны были смениться темнотой, а мой первый опыт взлома и тайного проникновения проваливался на глазах.

- Носовой платок? - удивилась я. - А что за синие пятна на нем? Чернила? - Нет. Это остатки сонного зелья. Оно смешано с чем-то сладким и липким, по запаху похоже на варенье из снежнеягодника. Именно от него на полу остался след. Хорошо, что тебе не удалось его отмыть. - Я едва не уничтожила улики! - охнула я с запоздалым осознанием. - Одни проблемы от этой уборки!

Он взял со стола чашку из невесомого фарфора, сделал глоток, украдкой поморщился и выдавил: - Весьма необычный вкус. Я одарила его самой милой из своих улыбок: - Мой личный рецепт. - Что, вы сказали, входит в его состав? - Я об этом не говорила. Леди не раскрывают всех своих секретов.

Яркая вспышка разорвала вечернюю идиллию. Глухой, утробный гулкий звук прокатился по воде, ударив в барабанные перепонки. Катер с наемниками не разломился – он разорвался, как спелый плод, вывернув свое нутро наружу. Обломки фанеры, пластика и металла взмыли в багряное небо, смешавшись с клубами черного дыма и алым отблеском пламени.

Андрей бросился на своего врага, перехватил оружие одной рукой и коленом нанес сильный удар в пах. Когда смуглый охнул и обмяк, спецназовец двумя руками одновременно нанес удар по ушам и его противник, закричав, и зажав голову руками упал на песок на колени. Третий удар сбоку в голову опрокинул террориста в беспамятство.

Падая, Андрей обхватил противника локтем за шею с удушающим приемом. В это время его левая рука быстр нащупала защелку магазина на оружии террориста. Еще рывок и магазин полетел в сторону, а смуглый интуитивно нажал на спусковой крючок.

Еще рывок и Андрей прибавил газ. Катер рванул, взлетел на спину мощному водяному валу и перелетел через камни в том месте, которое Андрей и выбирал. Скрежета под днищем ударов и хруста не последовало. Катер упал в воду и полетел к берегу, задирая нос. Спецназовец тут же сбросил газ.