Жилец отскочил от стены, как резиновый мячик, снова бросился в бой. Кулак нашел свою цель, противник вскричал, схватился за скулу и рухнул на колени. Попытался подняться, но Павел вывернул руку, швырнул драчуна носом в стену.

<…> А он отвечал, что она съезжает с темы. А она заявила, что он ее не слушает. Он сказал, что корень проблемы — в нарушении прав человека. А она возразила, что бедность — это и есть нарушение прав человека.

Но с Чеховым у них не заладилось, а вот с Кафкой, что любопытно, получилось чуть лучше; тем не менее, как говорится, ущерб уже был нанесен.

Однажды мне сказали, что с таким состоянием в определенный момент дело становится уже не в деньгах, потому что вы не смогли бы потратить миллиарды, даже если бы попытались.

Я умру, чтобы защитить тебя. Я бы заставил тебя возненавидеть меня, чтобы тебя уберечь, потому что, черт возьми, Эйвери, некоторые вещи слишком ценны, чтобы ими рисковать.

Единственный человек, которому я доверяю себя настоящего и того, кем могу стать, Наследница, – это ты.

Я не верю в судьбу – я верю в выбор.

Все в этой жизни – игра, Эйвери Грэмбс. Главное, что каждый должен для себя решить – станет ли он стремиться к победе.

Я тысячу раз извиняюсь за каждую минуту, что лгал тебе, за каждое мгновение, когда смотрел в твои глаза без любви, за времена, пока ты испытывала боль…

Мы всегда выбираем молчание. Пока крики, которым не суждено нарушить тишину ночи, душат нас изнутри, мы продолжаем молчать. Так продолжается испокон веков. Так будет всегда. Пока мы безмолвствуем, столкнувшись с болью, окружающие понимают нас превратно.

Некоторые мужчины любят женщину самозабвенно и безусловно. Такие мужчины трепетно хранят свою любовь в глубине души, больше всего боясь ранить дорогого человека. Однако не все женщины ценят подобную искренность и отвергают любящие сердца, оскорбляя чистоту их чувств.

Ты забираешь с собой мое сердце, Рейян… Ты покидаешь меня, оставляя раны на душе… Ты уезжаешь, так и не узнав, что я люблю тебя… И никогда не узнаешь…

Ты веришь в любовь с первого взгляда? До встречи с тобой я не верил. Все изменилось, когда я впервые увидел тебя. Я изменился, моя жизнь изменилась. Я думаю о тебе. Ты — моя ночь, ты — мой день. Я устал от бесконечных ночей, проведен- ных вдали от тебя…

Некоторые вещи случаются с человеком раз в жизни, как смерть, как любовь…

М-да, вот она, ловушка. Если будет поставлена задача – убрать, например, Молотова или Кирова, тогда террорячейку «РБХ» придется брать. Птицеед так и останется за кадром, будет дальше плести сети. А в следующий раз взорвет уже не Большой театр, а что-нибудь посущественнее.

Интересно, где меня зацепили? Скорее всего, вели от Яузы. Иначе не получается. И вообще, кто такие и как посмели? Возможен вариант, что мной заинтересовались мои коллеги-чекисты. Когда операция такого уровня секретности, то правая рука не знает, что творит левая. По идее, моя группа террора вполне могла попасть в разработку одному из подразделений ОГПУ.

Коля Шелест уже бывал здесь не раз и всегда вздыхал с завистью. Мирослав был хоть и начинающей, но номенклатурой. И Коля тоже был не против, когда они сменят власть, самому стать номенклатурой. Хотя тогда, конечно, он одной комнатой не обойдется. Тогда у него будет все – квартиры, автомобиль, комсомолки…

Отсыпаюсь я в тесной комнатенке длинного двухэтажного барака. Он разделен на микроскопичные, как спичечные коробки, помещения хлипкими дощатыми стенками, почти не задерживающими звуки. Вот и сейчас за стеной супружеская пара меряется такими отборными матюками, что аж заслушаешься.

В наших разговорах, часто опускавшихся до легкой фривольности, я как бы по секрету озвучивал скабрезные сплетни про комсомольские дела, благо подобной информации по роду службы было полно. Значительную часть комсомольского актива, с учетом его молодости, как электромагнитом тянуло к гулянкам и разврату, за что молодежь постоянно чистили и партийные товарищи, и мы.

Народ возбужденно галдел, проклинал наглого карманника или, наоборот, требовал отпустить невинное дитятко. Дело обыденное. Тут вам не художественный театр и не дворянское собрание с чинной публикой. Тут вам железнодорожный вокзал – сосредоточение самых бурных страстей, самых потаенных надежд, планов, а еще концентрация философии жизни и движения.

Разве ты не знаешь, кто я такой? Я Шут. Я и есть сильный мира сего.

То, что твои намерения честны, не обеляет твоих злодеяний

Гончие действуют из тени. Тьма — наш союзник

Если хорошие люди будут продолжать творить зло во имя праведности, то в конце концов станут теми людьми, за свержение которых так упорно боролись.

Ни один мужчина не сможет завладеть ею. У нее дикая и свободная душа.

Он хотел, чтобы она была рядом. Хотел узнать все ее секреты. Тебе придется рассказать ей свой.

Костяшками пальцев правой руки я незаметно ткнул в кадык правого патрульного. Почти одновременно хлестом левой руки сработал в пах среднему. Он инстинктивно согнулся, и я, положив его голову на свою поднятую грудь, коротким поворотом тела сломал ему шею. В грудь третьего патрульного Луис в упор выстрелил из ПБ.

«Сейчас все повисло на волоске», – подумал я, принимая строевую стойку по американским уставам и отдавая честь. Боковым зрением увидел, как Ваня медленно, плавно расстегнул кобуру с ПБ. Рановато, конечно, начинать, но, видимо, придется.

– Смит, немедленно отдайте по рации приказ патрулю и экипажу бронетранспортёра. Блокировать и обезоружить прибывшую на базу группу. Есть подозрение, что они не те, за кого себя выдают, – прокричал в трубку Генри Бат и начал судорожно натягивать брюки.

У меня в голове все встало на своё место. Серьезная разведывательная операция обеспечивается двумя факторами. Внедренный на объект противника, агент и диверсионная группа. А результат дает их грамотное взаимодействие.

Первая группа «приземлила» два «Ирокеза», летящих над джунглями с десантом. Вторая сбила палубный штурмовик «Скайхок», летящий в сторону моря. И третья «завалила» истребитель-бомбардировщик «Фантом», который взорвался, воткнувшись в высокую гору.

Меня вывели из здания на улицу и посадили в закрытую тюремную машину. Я не мог точно определить, сколько длился наш путь. Машина доставила меня, как я узнал впоследствии, в тюрьму Лефортово. Хотя правильно будет не тюрьма, а следственный изолятор.

Гораздо интереснее, что готовит будущее.

При свете дня Эдинбург прекрасен, но ночью он полон мистического очарования. Иногда я задаюсь вопросом, почему в Эдинбурге гораздо больше сверхъестественных существ, чем во многих других местах. Наверное, потому что здесь хочется остаться навсегда – живым и мертвым, людям и нелюдям.

Ненавижу свою работу. Ладно, вру. Мне даже нравится. Гибкий график, вкусные тортики, с оплатой все отлично. Вот за убийства монстров мне не платили ни цента. С малышами я ладила, потому что два раза в неделю преподавала детям охотников основы нашего ремесла.

Потрясенная, она отдернула руку и посмотрела ему в затылок. Он правда это сказал? Он чувствует то же, что и она? Джейн поняла, что он имел в виду. Мертвые остаются мертвыми, несмотря на все ваши старания. Несмотря на все расследования и раскрытия, возмещение ущерба и привлечение к ответственности мертвые мертвы, и их не воскресить. Джейн это понимала.

– Вы когда-нибудь задумывались, что будет, если все родственники пропавших узнают, что у тринадцати с лишним тысяч коронеров и судмедэкспертов в холодильниках лежат десятки тысяч неопознанных тел? Просто посчитайте. По меньшей мере сто тысяч пропавших без вести. У каждого из них по одному-два родителя и еще по паре братьев и сестер. Представьте, какой марш на Вашингтон они могут организовать.

Вот оно: то, о чем убийца не мог знать, если только у него под рукой не оказалось рентгеновского аппарата. Хирургическая пластина была вставлена в плечевую кость примерно посередине. Наверняка это сделал врач. Она может иметь серийный номер и вывести следствие на пациентов этого хирурга. «Хирургическая пластина словно почтовый голубь», – подумала Джейн.

Стили указала на монитор. – Видите эти линии в верхней части колена? Именно там эпифиз, он же пластинка роста, постепенно сочленяется с трубкой бедренной кости. Полное срастание происходит в определенном возрасте вне зависимости от этнической принадлежности и пола. И раз мы видим эту линию, то теперь знаем, что перед нами тинэйджер или тот, кому чуть за двадцать.

– Я имел в виду, что буквально не мог тебе сказать. После того, как... с этим делом кое-что случилось, мы с Эриком решили, что обсуждать его по телефону небезопасно. Мы делали это с глазу на глаз или обменивались зашифрованными сообщениями через наши смартфоны. Кроме того, нам приходилось все скрывать, чтобы шеф не заметил, сколько времени мы тратим на поиск зацепок, которые он считал тупиковыми.

– Но что бы с ним ни произошло, если его найдут и сделают трепанацию черепа – или если антрополог вытащит верхнюю челюсть, чтобы сделать рентген зубов, – они узнают о той старой пуле. Даже если он жив и у него амнезия, этот рентген очень важен. Когда полиция составляла рапорт о пропавших без вести, она не знала, что у него пуля в голове.

И вообще милые дамы очень чувствительны. Правда, и мужчины обладают чувствами, они всегда хотят есть.

Женщины интересные создания, у них своя логика. Дама часто выбирает мужчину, думая не о том, нравится ли он ей, а о том, нравится ли он ее подругам.

Как все люди, я могу солгать, но тешу себя мыслью, что плету небылицы только в случае необходимости. Чаще всего барон Мюнхгаузен просыпается во мне в тот момент, когда я работаю над каким-нибудь делом. В обычной жизни я стараюсь говорить правду, но это не всегда получается.

Сначала конфета с коньяком, потом коньяк с конфеткой, затем коньяк без конфет. И пива нельзя. Оно вообще-то смерть для печени. А она у вас одна! И жизнь одна. Продолжишь пить? Умрешь. Ну, да и ладно, зачем дураку на солнце греться.

Не на все заданные женщиной вопросы надо отвечать честно. «Дорогой, мне идет это платье?» Мужчины, когда услышите эти слова, не вздумайте заявить: «Ты в нем похожа на батон языковой колбасы, плотно запакованный в синюгу». В этом случае правда никому не нужна. Дама оделась для выхода, она сама себе кажется прекрасной.

«Если вы вернулись домой в три утра, в рубашке со следами губной помады, а жена вместо радостного возгласа: «Дорогой, как я рада тебя видеть», шипит змеей: «Немедленно убирайся», то не следует хватать тряпку и начинать мыть пол».