Ты не обязана платить кому-то за любовь. Она дается даром.

Если кто-то по-настоящему тебя любит, то потому что сам этого хочет и не может представить мир без этой любви.

Когда речь идет о тебе, любое «нет» превращается в «да».

Вдруг Ильрит замирает, глядя на меня с безмерным восхищением; так, словно любит меня. Но, конечно, такого не может быть. Мы ведь оба знаем, что за судьба нас ждет.

Один жест, один взгляд и растерянная улыбка расставили все по местам. Его образ был совсем ни при чем. Она увидела его раньше, а он — ее. Боль стала проводником, связавшим их души, она заставила их смотреть друг на друга в толпе чужих лиц.

Когда человек понимает, что ему нравится другой? Видя открытую улыбку или уверенную походку? А может, все дело в юморе? Девчонки часто тянутся к парням, которым не чужда самоирония. Но в какой же момент это происходит? Когда гормоны попадают в кровь и выбор в пользу того или иного человека становится очевидным?

Народ бесновался, многие повскакивали с мест, словно на концерте любимой рок-группы. Даниилу не нужно было заигрывать с ними, подмигивать и улыбаться, талант делал это вместо него. Живая музыка сотворила чудо. Уже неплохая песня стала еще лучше. Барабаны задавали ритм, умело добавленные клавиши — добавляли драму. Гитара, как и прежде, отражала глубину сочиненной истории.

В этом мире только деньги правят балом. Хорошо говорить о щедрости и великодушии, когда у тебя каждый день в кармане по несколько пятитысячных купюр.

— Не хочу расставаться, не хочу идти разными дорогами. Хочу быть с тобой. Слышишь? — Я бы тоже хотел. — Но не можешь…

— Послушай, Кир… — Слова выпорхнули из ровно очерченных губ приговором. Кира задержала дыхание, ожидая жесткого отказа или отчитывания. — Не влюбляйся в меня, ладно? Не нужно. Посмотри на это все, — парень обвел рукой дом, — я проблемный, это же очевидно. Зачем тебе такой?

— Луна то в небе светит, то прячется за тучи… — многозначительно произнесла я. — Так и в судьбе человека есть счастливые случайности, но есть и то, о чем просить бесполезно, потому что этому не бывать.

Здесь, в гареме, есть одно негласное правило. Если хочешь возвыситься, то надо уметь предсказывать желания императора, но, если хочешь выжить, надо уметь проникать в мысли других наложниц.

Если двое любят друг друга, недопонимание между ними рассеется, как дым после сражения, или, если мне позволено так говорить, они всегда смогут прийти к мирному соглашению.

— Я не осмелюсь просить императора простить меня за прошлые ошибки, но, прошу вас, государь, не злитесь на меня, ведь злость вредит вашему здоровью. Я всего лишь ничтожная рабыня и недостойна этого. Не забывайте, что от вашего благополучия зависит не только исход войны на юго-западе, но и жизнь всего народа нашей страны.

— Я не из тех, кто будет использовать гнусные методы, чтобы добиться любви императора. Если я ему нравлюсь, я счастлива, если нет, значит, такова судьба.

— Если вас убьют, то любовь императора вам будет ни к чему. Ваша жизнь — вот что вы должны ставить на первое место.

Неизвестность — это не ад, это гораздо хуже. Ожидание, не имеющее конца, предела, конечной точки.

Все наши действия продиктованы либо страхом за благополучие наших детей, которых мы стараемся ог радить от опасностей, либо желанием искупить грехи собственной юности. И хотя сами мы уже взрослые, а наши тела успели состариться, внутри мы все те же испуганные, страдающие дети.

Иногда работа пожарного ставит тебя перед непростым выбором. Когда ты находишься в ситуации, где решается вопрос жизни и смерти, нельзя позволить эмоциям взять верх.

Сквозь слезы я чувствую, как улыбаюсь. Улыбаюсь, потому, что мужчина, сидящий за мной, спас меня, хотя сам не признает этого. Вытащил меня из вины и ненависти к себе. Он показал мне жизнь, полную драгоценных воспоминаний и надежды.

Внезапно внутри меня будто разгорается огонь. Тот самый огонь, который я давно считала потухшим. Я и не подозревала, что он может возродиться.

Тогда еще один вопрос. Учитывая любовь Бориса Алексеевича к «разрядам». Он мог сам организовать нечто подобное? Учитывая, что он заранее организовал себе алиби? Его ведь не проверяли на детекторе?

Почти наверняка. И в этом нет ничего оскорбительного. Даже впечатляет. Очевидно она понимала, что вам сложно бывает удерживаться от массы соблазнов, которые вас окружают. Вы наверняка брали Диану с собой и в различные командировки. Ваши финансовые возможности и ваш необузданный темперамент. Опасно искать новую женщину. Она ведь была вашей второй супругой. Мой отец любил говорить, что одна жены и

Следователь изъял все ботинки у всех охранников, которые дежурили в тот день. Проверил каждого. А потом погнал всех на этот детектор. Допросил всех. И все безрезультатно. Хотя эта самая удобная версия. Тренированный молодой человек мог легко влезть по дереву, попытаться похитить колье и убить Лизу, которая стала случайным свидетелем, – пояснил Мохов.

В каком смысле, не знаете? – нахмурился Мохов – Я должен побывать на месте, уточнить все детали, возможно поговорить со следователем, если вы не будете возражать и с людьми, которые были в вашем доме. И только потом решить, что именно я могу сделать.

Нет. В последний месяц я был в Австрии и там сейчас сложно с российскими газетами. А самое неприятное, что в Европе почти везде отключили российские каналы. За исключением Турции и Сербии. Хотя я обратил внимание, что в некоторых газетах какие-то сообщения о трагедии в Москве, в семье российского олигарха.

Он всегда не любил неожиданные телефонные звонки. Они редко сулили что-то приятное. После того как появились мобильные телефоны, каждый считал возможным просто набирать нужный номер, не задумываясь о том, может ли его вынужденный собеседник вообще разговаривать. Дронго взглянул на часы. Около четырех часов дня. Номер позвонившего был ему неизвестен.

И тогда я осознала, что самое страш- ное в ощущении бессилия: когда удаётся эмоционально восстановиться и начинаешь вспоминать тот период, сам не можешь понять, как это с тобой произошло.

Неужели человек может измениться из-за того, что на кухне появилась всего одна тарелка? Чонмин не могла объяснить слова- ми, с чем связаны перемены, которые начали происходить с ней с начала лета. Наконец она прекратила перекатывать во рту слово «пере- мены» и решила просто позволить жизни с ней случаться.

Чонмин хотелось ещё спросить, почему он начал заниматься керамикой, но она не стала этого делать. Потому что у любого человека есть шипы. Ведь и она никому не могла показать свою душу, скрытую под шипами, как плод каштана

Забота о себе требует не так много усилий, как кажется. Можно почувствовать, что достаточно заботишься о себе, просто съев без спешки вкусную еду

— Какой хорошенький! — восхитилась Галина. — Сын полка? — Скорее уж, дочь, — непривычно спокойно ответил Потапов. — Привезли из квартиры Лавренюк. Дочь старушки сказала, что это котёнок Эльвиры.

Тоже мне, тимуровцы нашлись! Октябрята предпенсионного возраста!

— Куда наша мадам запропастилась? Только что рядом сидела и вдруг растворилась в воздухе. Без неё и «Борщ» наш совсем не тот.

— Коллега, на танцы идём? Попрыгаешь в ритме диско, и массаж не понадобится.

— Не женщина, а бригантина «Королева Марго», — рассмеялась Лена. — Интересно, что она забыла в этом санатории? Ей по статусу минимум Карловы Вары. Да, судя по тому, что на ней надето, по деньгам тоже.

«Сказки нужны для того, чтобы не состариться сердцем и не разлюбить этот мир».

Как хотелось героем быть или ждать героя, Но волна затопила наше место встречи с тобою.

Крылья долой, спрячем в подпол, а лучше — в печку, Ткать или прясть, участь ладная — человечья, Ты не шуми, не тоскуй, что ни день — то вечер, Что тебе лес до небес, эта сказка — ложь.

Вот и всё. Лишь сон. Он в тумане тает. Протяни крыло, Вместе улетаем.

В дом мой закрыты двери и нет дорог. Выйти в ноябрь и волкам животы чесать. Буду заваривать чай и месить пирог. Стану себе очаг, маяк и причал.

Думали — выскочим, выпрыгнем, в небо, в десны. Только на деле живое тянет не вверх, а вниз. Трудно быть богом? Собою быть тоже... Непросто.

«Поминай как звали», нет, забудь скорее, Чтобы даже словом мне не быть твоею. Я бегу из сказки, дикая, живая. Больше не ловите. Больше не играю.

Ярко-зеленый, цвета мха, оттенок его глаз снова захватил меня целиком, от тени на лице Джейми почти не осталось следа. Он снова стал собой. Человеком, которого вывести из себя могли разве что глупые вопросы туристов.

Твой солнечный свет разгоняет тучи в моей голове.

Я видела горизонт, который ограничивал мне обзор, и одновременно чувствовала свободу всего, что лежало за ним и ждало меня.

А мое испытание — это ты, чтобы в будущем не бояться дать шанс угрюмым парням с ледяным сердцем. Ведь благодаря тебе я поняла, что в глубине души вы все мягкие романтики.

Пара слов об инспекторе: Лестрейд внешне чем-то очень напоминает хорька — такой же быстрый, ловкий, нервный, всегда в движении, вечно готовый куда-то бежать и кого-то ловить, а его длинный нос на острой, любопытной мордочке постоянно к чему-то принюхивается.

Я — собака-детектив, и в этом мое призвание. А другие пусть живут, как хотят, лишь бы не нарушали закон. И им так будет лучше, и нас беспокоить по пустякам не будут, а для расследований останутся только самые сложные, необычные и интересные дела.

Да, у меня есть все, о чем может мечтать любая кошка или собака: свой теплый, уютный уголок, покой, хорошая еда, любимая хозяйка, которая обо мне заботится… Казалось бы, живи и радуйся! Но нет, без настоящих приключений я быстро начинаю хандрить, киснуть, скучать и, как следствие, толстеть. И из шустрой, ловкой охотничьей собаки мгновенно превращаюсь в неуклюжую толстую сосиску на коротких лапках