Он был готов сделать навстречу Маргарите хоть тысячу шагов, а километры между их городами не казались ему расстоянием, но все же ему хотелось бы знать наверняка, что она сделает хотя бы шаг в ответ.

Она – огонь. Он – сильный ветер. А кругом только сухая трава, которая может вспыхнуть в любое мгновенье.

— А я эгоист и манипулятор, ты не заметила разве? Вот хочу уехать за тобой и уезжаю. Хочу, чтобы мы вместе жили — работаю над этим. Хочу, чтобы ты стала моей женой, а значит… — Я поняла, хватит! — Качаю головой и стараюсь скрыть улыбку, растягивающую губы. Если бы все люди на свете были такими эгоистами и манипуляторами, каким является Давид, то мир был бы в сто раз лучше.

Я подарю ей всю любовь мира. А всех неугодных больше никогда не подпущу.

— Не переживай за работу, родная, ни один бизнес не стоит так дорого, как твой оргазм.

Крепко обнимаю, сильно люблю ее и каждого ее дурного тараканчика, которые почти каждый день заставляют ее заливаться слезами. — Я обязательно куплю твоим насекомым в голове мелок, чтобы они могли спокойно рисовать и не трепать тебе нервы.

— Я говорил уже, что ты меня с ума сводишь? — шепчет мне. — Было дело. Но что поделать, если я рядом с тобой становлюсь сумасшедшей?

Вообще, в жизни с женщиной все оказывается очень просто. Она радуется — радуйся вместе с ней. Она грустит — корми шоколадом и жалей. Секрет идеальных отношений. Все остальное по такой же логике, ничего особенного.

Я смотрела им вслед, плака- ла и шептала: «Всегда бы вам так рядышком с отцом, сынки мои! Если бы выросли вы такими же людьми, как он, то ничего мне больше не надо!..»

— Я хотел, чтобы ты поспала. — А сам? — спрашиваю. — Я ведь теперь за двоих работаю, — ответил он. И тут я совсем вроде обиделась, чуть не разревелась даже, хотя на душе было очень хорошо.

Настало время быть смелой.

Игра с огнем наделяет невероятной силой. Вот только ты не успеваешь понять, когда начинает пылать твое сердце.

Тайна истинной великой любви заключается в том, что поначалу ты ее отрицаешь и сомневаешься в ее существовании. Пока она безжалостно тебя не поглощает.

Умеют ли тени шептать? Есть ли у тьмы глаза? Бывает ли у тьмы вкус страха?

С каждым поцелуем ты крадешь еще одну частичку меня.

Любовь всегда означает готовность чем-то жертвовать.

« Если положить в карманы одежды куски колбасы, то после авиакатастрофы поисковые собаки быстрее найдут твое тело

Если у человека на вешалке стоят его личные пантофли, значит, он в этом месте живет и его любят

Деньги для того, чтобы их тратить, – отмахнулся Степа, – другой радости от них нет.

Читать Арину Виолову, как есть из мусорного ведра. Она не писатель, спит с издателем, отсюда ее популярность.

Под каждой крышей свои тараканы, – философски заметил муж, – не следует заниматься дрессировкой чужих насекомых.

Если у человека сгорел дом, то он погорелец! А если все затопило, то как беднягу назвать? Утопленец?

Неожиданно, нарушая сельскую идиллию, прозвучал одиночный ружейный выстрел. Поверить в то, что среди бела дня на людной улице на глазах нескольких милиционеров какой-то идиот осмелился стрелять, было просто невозможно.

— Стоять, милиция! — громко крикнул Журавлёв, быстро приближаясь к преступникам, держа перед собой двумя руками пистолет. — Ну-ка отпустите женщину, — грозно приказал он. — Или стреляю.

Выскочив из-за угла, он увидел в темноте, ведущей во двор тесной арки копошащийся серый клубок. В какой-то момент ночную тишину резанул пронзительный женский крик о помощи и мигом оборвался на высокой ноте. А потом грубый мужской голос угрожающе произнёс: — Заткись, курва. Не то чичас твою симпотную рожу лезвием распишу.

При жизни женщина была довольно красива; даже сейчас её бледное с просинью лицо, уже отмеченное тленом, сохраняло некоторую долю былой красоты. Остекленевшие глаза, обведённые дешёвой тушью, смотрели перед собой пустым взором, словно женщина уже свыклась с тем, что через секунду умрёт.

Журавлев неожиданно увидел прямо перед своим носом зачерствелую пятку воскового цвета. Подвёрнутая неловко вторая нога, обутая в белую туфлю, виднелась из-под хвороста немного в стороне. Судя по бесстыдно раскинутым ногам, можно было с уверенностью предположить, что перед тем, как убить свою жертву преступник жестоко её изнасиловал.

Накануне на станции на вагон с сахаром было совершено разбойное нападение. Опломбированный вагон следовал в Ленинград, временно находился на запасном пути, дожидаясь ночного отправления. Охранявший его сторож был оглушен «фомкой», которой обычно орудуют опытные воры.

В мире столько людей, которые ведут себя хуже дворняг, а тут такому пристойному господину, как я, не рады только потому, что он пёс.

То, что меня делает счастливым, либо не продаётся, либо бесплатное.

Пустите замёрзшую собаку в дом, хотя бы на зиму, она поможет вам разобраться в этом бездушном мире.

Вот так с её зубами в моей шее началась моя самая большая любовь.

Ты не мой пёс, ты мой лучший друг, и мы знали это с самого начала.

Я помню момент, когда осознал, что у меня есть сердце и сразу же понял, что весь мир у моих ног.

План Сосновского начал работать. К оперативникам, переодетым в немецкую форму, подбежал худой гауптман в грязном мундире и пыльных сапогах. Оперативники, как и положено немецким солдатам, поспешно вскочили и вытянулись перед офицером. Витольд, которого Сосновский успел проинструктировать, тоже неловко поднялся.

Максиму тоже не очень нравилось, что на него и его товарищей наведен пулемет бронеавтомобиля. Хотя, он отдавал себе отчет, что на месте старшего лейтенанта, он действовал бы так же осторожно. Сейчас на передовой и в ближних тылах Красной Армии может твориться что угодно.

По оврагу бежали несколько гитлеровцев, Сосновский встретил их огнем, стреляя практически в упор. Он успел свалить четверых вражеских солдат, прежде чем замолчал пулемет в его руках, через тела товарищей перепрыгнул здоровенный немец. Плоский штык на его винтовке блеснул на солнце…

Буторин едва успел дернуть командира за ремень и повалить на землю. В воздухе над головой запели пули, по краю оврага запрыгали пыльные фонтанчики. Первая волна немецкой пехоты, прижимаясь к броне, была отбита шквальным огнем. Но это была лишь прелюдия.

К грохоту взрывов и пулеметной трескотне добавился новый, нарастающий гул – низкий, грозный и идущий откуда-то из-за линии холмов на горизонте. Это был ровный, металлический рокот танковых моторов. Воздух очистился от самолетов, «юнкерсы» повернули на запад, прекратив бомбежку, чтобы не попасть по своим.

Вражеские самолеты встали в круг и, пикируя почти вертикально, обрушили на колонну свой смертоносный груз. Сплошная стена огня и черного дыма поднялась на дороге. Буторин что-то крикнул, указывая на небо, прежде чем они упали в канаву…

Как говорится, волк и в овечьей шкуре не укроется.

У колдовства есть цена, и у каждого действия — тоже.

А ещё говорят, что луна – это солнце утопленников.

Её кудри — совсем как мягкое руно. Её глаза — <…> кроткие, тёмные и доверчивые, как у агнцев, которых десятилетиями закалывали жрецы на здешних капищах. У неё маленькое трепещущее сердце и сложные отношения с волками.

Может, ей стоило остаться в том лесу. Может, тогда бы не случилось сегодняшнего леса. Может, тогда бы всё сложилось совсем по-другому.

Порой чудовища должны попадаться в расставленные для них ловушки.

Изменник улыбнулся и ничего не подозревая зашагал к выходу, догоняя выходящего из помещения Максима. Едва он приблизился к чулану, где уже лежало тело умирающего старика, разведчик, действуя для того неожиданно, резко и быстро, схватил его одной рукой за ворот рубахи, а второй, в которой сжимал нож, трижды вонзил лезвие полицаю в живот: - Родина тебя приговорила!

Максим шагнул в дверной проем вслед за Ворчуном. Резким движением он выхватил из ножен немецкий боевой клинок. Потом быстро схватил старика сзади за горло, и с коротким замахом ударил его в спину. Скованный неожиданными действиями разведчика хозяин хутора дернулся в ответ, резко напрягся всем телом и сразу же начал обмякать.

Максим жестко толкнул в грудь Шефера, потом изобразил сильный удар в живот фельдфебелю Мюллеру, пихнул в бок рядового Коха, отчего те сразу же завалились на землю. Примерно то же самое проделал со остальными разведчиками Фишер. Солдаты возле него с шумом стали валиться на траву и в кусты, роняя при этом свое оружие.

Не церемонясь с вызванным из строя курсантом, Шефер крепко схватил его пальцами за бровь над левым глазом, крепко сжал ее и стал быстрыми движениями делать так, будто поворачивал ее по направлению часовой стрелки. Рихтер застонал от сильной боли, зажмурился и тихо завыл под воздействием приема, выбивавшего разом всю волю их человека.