«Я буду изо всех сил защищать тебя. Я буду любить тебя до самой смерти. С этой минуты я живу ради тебя, моя драгоценная жена».

«— Я заставлю тебя полюбить меня так сильно, что ты не сможешь без меня жить. Я стану твоим богом, ты будешь на меня молиться. — А я буду любить тебя так, будто ты — спасение моей души».

«Каждый день меня окружают красивые женщины, но ни одна из них не притягивает меня так, как эта маленькая лань с необузданными локонами и невинными глазами».

«— Ты — смысл моей проклятой жизни, Виттория. Я умру, если потеряю тебя».

«Я буду изо всех сил защищать тебя. Я буду любить тебя до самой смерти. С этой минуты я живу ради тебя, моя драгоценная жена».

«— Я заставлю тебя полюбить меня так сильно, что ты не сможешь без меня жить. Я стану твоим богом, ты будешь на меня молиться. — А я буду любить тебя так, будто ты — спасение моей души».

«Каждый день меня окружают красивые женщины, но ни одна из них не притягивает меня так, как эта маленькая лань с необузданными локонами и невинными глазами».

Старый покерный блеф – показать, что у тебя хорошая карта, которой на самом деле нет. В работе оперативника случается этот блеф применять на особый манер: намекнуть на допросе, будто ты что-то разнюхал. Если намекать правильно и правильному человеку, то можно добиться самых неожиданных откровений.

Как вариант, убийство мог совершить неизвестный следствию подельник, полагавший, что двести на два не делятся. Рассуждать о подельнике «без лица и фигуры», этаком поручике Киже криминального мира, пока преждевременно, хотя мистера Икс нужно держать в уме.

Теперь, по крайней мере, точно известно, что человек действительно был убит, а не умер от естественных причин, скажем, от сердечного приступа. Кроме того, нельзя забывать, что убийца мог воспользоваться ножом или ядом, которые бы не оставили следов на костях, а значит, причину смерти выяснить не удалось бы. Так что надо сказать «спасибо» тяжелому тупому предмету.

Гуров задал еще ряд вопросов, но получил в ответ вновь невнятные телодвижения. Чем жила «карга», мало кто представлял. Между тем полковника терзали сомнения. Неужели истлевший мертвец – обычный вор, убитый хозяйкой гаража, когда та застала преступника за хищением добра?

Во-первых, череп в затылочной части раздроблен, как от удара. Вряд ли травма возникла при падении тела. Во-вторых, скелет лежал на видном месте, так что не заметить покойника было невозможно. Тот, кто закрывал «ракушку», прекрасно видел перед собой тело мужчины. То есть перед нами как минимум несообщение о смерти.

Никаких ценностей в «ракушке», само собой, не нашлось. Зато обнаружился полуистлевший труп неизвестного. О чем враз протрезвевший Максимов и сообщил участковому.

Так уж вышло, что единственная девушка, которую я хочу поцеловать, когда часы пробьют двенадцать, находится в этом самолете. Но я не могу к ней прикоснуться.

Есть люди, которые всегда будут относиться к тебе так, будто ты недостаточно хороша или чего-то недостойна, но это проявление их собственной неуверенности. Они запугивают тебя и остановятся лишь тогда, когда ты заставишь их остановиться. Начни себя любить, и их слова потеряют смысл.

После того, как я узнал, каково это - иметь партнершу, которая может за мной угнаться, почему я должен хотеть меньшего?

"Безоговорочно любить". Что сегодня происходит с мирозданием? Почему эти два слова уже во второй раз прилетают в мою сторону, хотя еще нет и полудня?

В такие моменты, когда все огни гаснут, любовь сестры, или поддержка сообщества, или даже любовный роман не дают рухнуть пустым камерам вашего сердца.

Мы — две стороны одного зеркала, идеальные отражения друг друга, не способные пробить стекло.

Неудобный факт номер один: невозможно злиться на человека, который несет тебя с горы. Неудобный факт номер два: когда тебя несет с горы человек, к которому ты активно пытаешься не испытывать влечения, эффект бывает прямо противоположный.

Деми, у нас в Айвори-хаусе строгие правила, — резко заявил доктор. — Умение держать язык за зубами — одно из главных качеств, которые мы ожидаем от человека на вашем месте. Вам предстоит прибираться в определенных зонах, в которых не бывает никто, кроме членов нашей семьи.

По пути поглядывала по сторонам. Все сразу охватить не удалось, но одно я заметила наверняка: весь интерьер был выдержан в разных оттенках белого — кремовом, белоснежном, цвета слоновой кости и светло-бежевом. Первый раз видела настолько странный дом. Какое-то отталкивающее великолепие…

Что-то тут не так… Чувство было вполне осязаемым. Четыре года назад я попала в лапы негодяев, удерживавших меня в шкафу. Тогда во мне и развилась сильнейшая интуиция.

Бывают в жизни моменты — своеобразные развилки, когда стоишь, смотришь по сторонам и понимаешь: вот путь, который тебе нужен, а вот другой, по которому ты на самом деле хочешь пойти. Увы, порой нужная дорога оказывается самой болезненной.

Медленно развернувшись, я попыталась проникнуть взглядом в темноту. Мебель и торшер отбрасывали густые тени, картины на стенах выделялись черными пятнами. Человек опасается темноты не из-за отсутствия света, а потому что боится, куда его заведет воображение. Коснувшись стены, я с трудом нащупала выключатель, нажала на клавишу и отшатнулась, зажав рот рукой.

Мне не хватало цвета. Только сейчас я поняла, как много его было в моей предыдущей жизни. Теперь я существовала в мире ослепляющей белизны и боли.

Съемки постельных сцен всегда казались абсолютно нелепыми - сложно чувствовать себя сексуальной, когда камера находится в пятнадцати сантиметрах от твоего зада, а тебе нужно выгибаться определенным образом, чтобы свет правильно падал на твою грудь.

Ты справишься. Думай о капибарах.

- Вы двое точно влюблены. - Мы точно не влюблены. И это точно не повторится. - Но почему нет?

Как говорится, волк и в овечьей шкуре не укроется.

У колдовства есть цена, и у каждого действия — тоже.

А ещё говорят, что луна – это солнце утопленников.

Её кудри — совсем как мягкое руно. Её глаза — <…> кроткие, тёмные и доверчивые, как у агнцев, которых десятилетиями закалывали жрецы на здешних капищах. У неё маленькое трепещущее сердце и сложные отношения с волками.

Может, ей стоило остаться в том лесу. Может, тогда бы не случилось сегодняшнего леса. Может, тогда бы всё сложилось совсем по-другому.

Порой чудовища должны попадаться в расставленные для них ловушки.

По ее словам, если из ста заявленных великих дел человек выполнит хотя бы одно, все уже будут считать его молодцом. Вот поэтому она была убеждена, что важно постоянно говорить о своих целях, закладывая основы будущего. Я спросила ее, чем это отличается от обычного хвастовства, а она подумала немного и признала: — Ничем.

Ты разбрасываешь множество семян, и хорошо, если хоть одно даст цветок. А если даже цветка не будет, сам опыт того, что ты бросила вызов, станет плодородной почвой.

— Почему ты решила туда ходить? — спросила я. Нарусэ, поправив маску, ответила: — Наверное, чтобы запомнить это лето.

И тут последовал второй для меня шок за этот вечер. Между моим и соседским гаражом пролегала неосвещенная тропинка. И оттуда, с этой тропинки, мужской голос неожиданно произнес: — Выстрелишь, и я разнесу тебе башку. Боковым зрением я увидел руку, выступающую из темноты, а в ней пистолет. И опустил ствол. Шах и мат.

В тюрьме, кажется, шьют мешки для почты, но я добьюсь для тебя спецзаказа: сшить мне сержантские погоны, — думала я. — У меня твоя машина и твои ключи. Я знаю, где были ты и твой «Остин» перед смертью Дельмонта и как ты оценивал будущее место преступления. Тебя и твою машину видели рядом с мостом, с которого Дельмонт упал. Как ни банально звучит, я держу тебя, Браун, за задницу.

Уверен, у вас найдется немало эпитетов для описания человека, который убивает других людей за деньги. «Чудовище», вероятно? Но как бы вы меня ни назвали, не забудьте добавить «профессионал».

И снова — иные времена, иные нравы. Прошлое — чужая страна и все в этом роде. Сегодня презрительное отношение к констеблю «Пивная бочка» Грейториксу могло бы навлечь на меня неприятности, но боже, какие это пустяки по сравнению с его домогательствами к девушкам-офицерам, — а ведь он остался безнаказанным!

Если у меня есть на вас компромат, я могу вас шантажировать… то есть вредить вам. Либо вы платите мне — шантажисту — и теряете кучу денег, либо я рассказываю полиции, и вы садитесь в тюрьму. Единственный способ выбраться — убить меня… или заплатить, чтобы меня убили.

— На самом деле я убийца, — сказал он. Я не знал, что ответить. Вот вы что бы сказали?

Я не мог не смотреть на нее, неподвижно устроившись рядом. Я оставался в таком положении еще долго после того, как ее глаза закрылись, а дыхание успокоилось. Я не мог отвести взгляд. Я все думал, кто из нас погубит другого первым.

Если все мои несчастья вели именно к этому моменту, и все страдания, что я перенес, были ради встречи с тобой, тогда я ни о чем не жалею. Оно того стоило.

В неведении есть странное утешение.

Ты не обязана платить кому-то за любовь. Она дается даром.

Если кто-то по-настоящему тебя любит, то потому что сам этого хочет и не может представить мир без этой любви.

Когда речь идет о тебе, любое «нет» превращается в «да».