— Тебе не нужно становиться кем-то другим и пытаться понравиться мне, ведь все, что мне нужно, — чтобы ты вкусно меня кормил.

— Эми, я все еще хочу быть с тобой. — А я все еще хочу, чтобы мне скидывал нюдсы Крис Хэмсворт.

Однажды я вручила ему свое сердце, а он просто взял и разбил его. И эти осколки все еще ранят где-то там, в грудной клетке. По-прежнему кровоточит. И я не уверена, что справлюсь, если история повторится.

Когда Макс покорял волну, то казалось, сливался с водой воедино. Его движения были совершенно точными, будто это он решал, куда вот-вот повернет волна. И пока я наблюдала за ним в океане, время останавливалось, и ничего, кроме Макса, больше не имело смысла.

Никакая любовь не устоит перед плотским желанием.

Искушение существует, и ему нельзя поддаваться. Это то же, что и притяжение между светом и тьмой: они никогда не смешаются, потому что это противоестественно… и все же что-то продолжает подталкивать их друг к другу. Между ними искрит напряжение, безумие. Свет и тьма всегда узнают друг друга, потому что они вечные враги.

Счастливый конец этой сказки не в пире горстки победителей. Ее счастливый конец в том, что люди, чьи сердца пронизаны невыносимой болью, встают и продолжают идти. Такие люди, как мы, бросающие вызов правилам этого слишком жестокого и мрачного мира.

Только тогда ты познаешь свое проклятие, только тогда начнешь жить.

Некоторым душам не важно внешнее и показное, им не нужно быть одинаковыми. Они просто притягиваются друг к другу, как магниты, которым суждено быть вместе. Они нарушают законы небес, борются с несправедливостью судеб и всегда ждут свою единственную любовь.

Открывшаяся перед ними широкая дорога была заполнена молодыми людьми, унаследовавшими мир, и вся эта толпа танцевала.

– Они потеряли надежду, – без всякого пафоса заявила Эстель и тут же хихикнула. – Пока есть жизнь – есть надежда, и наоборот.

Они убили своего Бога в двух мировых войнах и концлагерях.

Они воображали, будто знают все на свете – ведь все уже случалось раньше. Им оставалось лишь просто приобретать вещи, которыми можно рисоваться. Может, и неплохо, что они начали ставить точку: им стало скучно без новой войны, и они ее рано или поздно развязали бы, даже с применением водородной бомбы.

– Почему они уходят один за другим? – Я ведь сказал: устали стоять на остановках… – Они выпадают из современной жизни… – Их просто достало заставлять нас верить в то, во что сами не верят.

Серьезно, как я могла упустить тот факт, что хоккеисты такие великолепные? Забудьте об актерах и моделях… Вот, где была настоящая красота.

Странное чувство, но в нем было что-то почти хищное. Не в плохом смысле. А в том, как это, наверное, обычно должно происходить между людьми. Как будто все ДНК в мире соединились в свою самую совершенную форму… и явили миру его.

Вот как выглядела любовь — связь настолько глубокая и сильная, что вы не можете представить свою жизнь без этого человека, не знаете уже, где заканчивается твое счастье и начинается его.

— Теперь пришло время показать миру, из чего мы сделаны, — он поднял один палец в воздух. — Успех не дается, он заслуживается.

Но если ты не одержим любовью… Действительно ли ты влюблен?

Мир вокруг меня будто бы начал перестраиваться, в то время как все, что я мог видеть… все, что я мог чувствовать… была она. Я понятия не имел, кто она. Но на мгновение я забыл об игре, счете… давлении. Я был очарован. Ничто другое не имело значения.

— …Ты никогда не будешь моей слабостью, солнышко. Ты — моя величайшая сила.

— Все будет хорошо, — бормочет он, и его тон становится более серьезным. — Ты ведь знаешь это, правда? Что бы ни случилось, мы будем вместе. Мы не позволим ей просто так нас задавить. У нее могут быть власть, деньги и связи, но она не знает, с кем связалась. Или что мы сделаем, чтобы защитить тебя.

Уиллоу никогда не смогла бы стать пешкой. Ей всегда предназначалась роль королевы.

Я думала, что смогу спасти их. Я пыталась спасти их. А теперь они в бегах из-за меня.

Эта женщина никогда не заботилась обо мне и моем счастье. Никогда не хотела быть моей семьей. Не в прямом смысле этого слова. Ей просто нужна была еще одна пешка. Кто-то, кого она могла бы использовать на своем пути к еще большим деньгам и власти.

Люблю ли я их? Действительно ли они любят меня? Я знаю, то, что существует между нами, имеет большое значение, но я еще не дала этому названия. Мне страшно думать об этом.

Ты сделана не из нежности, а из ушибов. Видела ли ты в своей жизни что-нибудь красивее синяка, похожего на цветок?

Гордость — опасная броня: чем дольше носишь, тем труднее ее снять.

Любопытство ведет к путанице в мыслях, а влечение — к обману.

Ты самое прекрасное бедствие, какое я когда-либо видел.

Жизнь — театральная постановка, пьеса в пяти действиях. Осталось только понять, трагедия это или комедия.

Больше всего в мироздании ей хотелось обнять обладателя души. Прижаться к широкой груди в черном кителе, зарыться пальчиками в каштановую шевелюру, поцеловать обветренные губы и произнести с придыханием его имя.

— Чего стоит наша жизнь, Стейнер, если проживать ее на коленях?

— Все дело в том, что они два параллельных минуса, — произнесла с усмешкой Королева Душ. — Будут идти плечом к плечу, но каждый своим путем, не видя, что истина и ответы в них самих.

— Через сколько препятствий мы прошли, Стейнер? Как долго наши глаза были полны слез? — ее вопрос вырвал его из размышлений. — И только с тобой мои дни стали незабываемыми…

Быть человеком очень сложно, а не стать монстром еще сложнее.

— Любовь нужна для того, чтобы двигаться дальше. Наполнить свою жизнь смыслом. Разделить свои переживания и страхи с человеком, который верит в тебя больше, чем ты сам. Такая любовь — чтобы каждый день был незабываемым, — она на секунду задумалась. — Чтобы наконец осознать, что печаль — это то, что остается после смерти любви.

Думаю, невежественные люди еще не скоро научатся уважать животных. Но я не собираюсь сдаваться и продолжу борьбу.

Разве ты забыла, что самая главная магия — это любовь! Любовь дарит людям счастье, но она же побуждает их делиться этим счастьем. В этом и заключается истинная ценность любви, высшее проявление ее волшебной силы.

В мире еще столько неразгаданных тайн, все может быть.

Стрекотание насекомых летними ночами не такое уж громкое, но, проникая в уши печальных людей, оно становится суетным и навязчивым, словно пытается заглушить все их тревоги.

Пытаясь вернуть хозяйке человеческий облик, он чувствовал себя совершенно бессильным.

Драконье облако, парящее над его головой, начало ронять капли. Каждый раз, когда у него на душе была печаль, облако плакало дождем.

Даниил Альбертович по-прежнему хранил молчание. Только ручка выпала из его руки, глухо ударившись о стопку бумаг, лежащих на столе.

Признаться, Виктор смог меня удивить. Утонченная, воспитанная и статная Анастасия никак не клеилась у меня с развязной и хамоватой Аннушкой. Впрочем, не зря говорят, что противоположности притягиваются.

— А прядильного станка нет? — Этого нет, — покачал головой Субботкин, не уловив мой сарказм. — А ты что же, Татьяна, и прясть умеешь? — Умею, но в данном случае рассчитываю сразу же уколоться о веретено и впасть в продолжительный сон. Может быть, когда я проснусь, окажется, что всего этого я от тебя не слышала?

Оставалось надеяться, что Субботкин там не чаи с коньяком гоняет, а тоже работает в нужном направлении.

— Ты говоришь так, будто Аннушки вашей уже в живых нет, — заметила я. — Есть предпосылки так думать? Опасные дела, неоднозначные расследования? — Да нет, рядовая совершенно сотрудница, обычные дела, ничем не примечательные. Просто странно это, Татьяна. Ладно загуляла, но сумка с удостоверением. Бдительность терять никак нельзя.

«Любая другая уже давно бы напополам сложилась от кочек на жизненном пути, но моя лес рубит, но сама не ломается. Через огонь и воду. Всё по силам.»

«Когда-нибудь, я напишу книгу о нашей такой не простой истории с Артёмом. Обязательно со счастливым концом, как и в реальности. Я назову её... «Танец с дьяволом».»