Мне не хватило времени, чтобы крикнуть: «Берегись!» Худой, как щепка, зомбак – точнее, зомбачка – впилась зубами в ногу Акэти. – А-а-а-а! Долговязая фигура моего друга покачнулась и опрокинулась назад. Наши глаза на секунду встретились, и его губы прошептали: – Вот уж не повезло…

В свете фонарей эти особи напоминали людей, но из тел были вырваны целые куски плоти. Истерзанная кожа свисала лохмотьями. Рты разинуты, повсюду кровь. Стадо лишившихся разума оборотней, не перестававших реветь и рычать. Как сказал Сигэмото, перед нами были зомби, сошедшие на землю из фильмов и компьютерных игр.

– Я ничего не мог сделать! Вы их видели? Они жрут людей!!! Схватили и тут же все на нее накинулись! Вы хотели, чтобы меня тоже сожрали?! – Зомби, – пробормотал Сигэмото, как и мы, видевший этих чудовищ своими глазами. – Они настоящие… Но как такое возможно?

Маркиза пришла к Махмуду поговорить, дождалась, когда он отвлечется, и врезала ему табуретом по голове. Сотрясение мозга. Махмуда положили в больницу. Он через друзей-индийцев передал Маркизе, что как только выпишется, тут же напишет на нее заявление. «Будешь в русской тюрьме сидеть!»

Не были бы лишними при знакомстве автомобиль «Жигули», кроссовки «Адидас» и джинсовая куртка «Ли-Купер». Как вариант, можно было пригласить Марину на свидание, не имея ничего, но для этого надо было быть двухметровым красавцем, по которому сохнут все женщины и девушки в городе.

В ночь с четверга на пятницу Шаргунову снились кошмары – его душила гигантская кукла вуду. Проснувшись в холодном поту, он прошел на кухню, выпил стакан холодной воды. Посмотрел на холодильник, подумал и налил стопку ледяной водки.

Сердце русского мужика он вложил в грудную клетку африканца, а сердце Пуантье отправил в холодильник - дожидаться лучших времен.

Врачи и санитарки были увереннее, а сотрудницы морга вовсе не церемонились, подходили к трупу вплотную, бесстыдно рассматривали то, что их интересовало. Молодые женщины и девушки при виде детородного органа потерпевшего хихикали в ладошку, перешептывались, но долго у тела не задерживались.

Рыжов несколько секунд приходил в себя, потом опустился около неподвижного тела на корточки, проверил пульс на шее студента. Пульс не прощупывался, кожные покровы были холодными на ощупь. Сомнений не оставалось – Жан-Пьер был мертв.

Приближалась полночь. Стоя на пустынной городской улице, Фан Му принял решение. Ради всех матерей. Ради всех детей. Ради всех окон, горящих в темноте. Ради мирных, спокойных ночей.

Ему придется ждать, пока все уляжется. Это может занять год или два, а то и целое десятилетие. Но даже если он вернется, то уже не будет влиятельным старшим братом с неограниченным богатством и возможностями. Ему придется подбирать крошки с чужого стола.

– По-твоему, каждый может управляться с оружием, так, что ли? – Он поглядел на пистолет, посверкивающий стальной синевой у него в руках. – Старая поговорка гласит: у кого оружие, у того и власть!

Далеко за полночь Фан Му все-таки провалился в неглубокий беспокойный сон. Сквозь дрему он слышал тихий хруст за окном, а из соседней комнаты – приглушенные всхлипы. Похоже, не только он в ту ночь не мог заснуть.

«Великолепно, просто великолепно, – проносилось у нее в мозгу между приступами рези в желудке. – Что может быть хуже – грабительница нападает на полицейского офицера…»

Казалось, атмосфера в комнате сгустилась; все так и не сводили с Сяо Вона глаз. При таких темпах и полиция, и семья жертвы оказывались под жестким давлением. От этой мысли по спинам присутствующих пробежал холодок. Один Фан Му улыбнулся. – Как интересно!

До меня вдруг дошло, насколько схожи человеческое лицо и волчья морда — можно сказать, две стороны одной монеты.

Умереть легко; жить намного тяжелее.

Чем жизнь становится тяжелее, тем сильнее воля к жизни. И чем больше страх смерти, тем больше борьба за то, чтобы продолжать жить.

Там, где есть жизнь, смерть неизбежна.

Действительно ли женщины прекрасные вещи? Может быть, да. Да, женщины — замечательны, но в конечном счете они вовсе не «вещи».

Тот, кто ворует крючки, — вор. Тот, кто грабит нацию, —благородный человек.

Командир засуетился, бросился поднимать раненного. Его соседи тоже кинулись на помощь, но над губами с каждым вздохом все выше поднимались кровавые пузыри. Алексей понимал, что это означает – задето легкое, парню осталось жить считаные минуты.

В небольшом углублении на брезенте лежали и сидели несколько бойцов. Под ватниками белели пропитанные кровью бинты, на бледных, как мел, лицах выделялась черная щетина, следы грязи и крови.

Пламя вспыхнуло от подожженных баков с бензином, взвыло, и с грохотом скривило башню «тигра». Мост начало затягивать черным облаком пепла и огненной взвеси из частичек пороха и окалины. Видимость скоро станет хуже и бить по видимым целям не получится.

Снаряд, еще снаряд! «Семерка» выскочила на берег, башня крутанулась в нужное положение и из дула пушки вылетели практически подряд две болванки. Колонна «тигров» дрогнула, нарушила свою идеальную немецкую стройность.

Выстрел! Снаряд лязгнул по гусеницам с шахматкой звеньев, выбил искры, но не остановил немецкий танк. Раздосадованный неудачей Николай вместо того, чтобы увести Т-34 с обзора немецких башнеров, снова поймал в сетку прицела железные сечения немецких траков.

Сил у командира хватило только кивнуть. На ватных ногах он взобрался наверх, хватаясь за ствол, нырнул в темноту люка. Только расслабил тело, опускаясь на сиденье, как подскочил от сдавленного крика раздавшегося в темноте и ощущения чего-то мягкого под боком.

Черт. Он действительно не планировал этот поцелуй. Теперь их хрупкая дружба под большой угрозой.

Лиэнн чувствовала, что теперь точно готова перейти на новый этап своей жизни. С любовью и поддержкой Рекса она могла свернуть горы.

Здесь же каждый пришел победить и готов был пойти по головам и сразиться за букет астр.

Рекс невольно признался сам себе, что живописный Танглвуд напоминает Швейцарию в миниатюре, только с каменными домиками вместо шале.