Отношения с Майклом тем летом в прямом смысле слова сорвали Микаэле крышу. И вот он опять вторгся в ее жизнь. Словно цунами, разрушил все выстроенные Микаэлой за десять лет дамбы и плотины.

— Я же просто хочу победить, только и всего. Что в этом плохого? — В победе? Ничего. Но какой ценой…

В теннисе не как в футболе, где одна команда играет с несколькими в отборах. Здесь один соперник решает все.

Но почему-то казалось, что бросать мяч или заниматься бегом может абсолютно любой. То ли дело решать задачи по математике! Но какое же оно, чувство победы над соперником, победы над собой?

Спор внезапно не отдалил, а сблизил двух совершенно разных людей. И другого мира для них, кроме как на корте или в университете, не существовало. Интересно, если бы обстоятельства сложились иначе или же не сложились вовсе, они бы общались?

Ты натуральный оптимист, как и я. Такие люди, Катя, больше пробуют, хоть и чаще из-за этого ошибаются. Но в итоге все равно остаются в плюсе. Активность и решительность всегда побеждают бездействие и робость.

Любовь окрыляет… Вроде живешь себе, живешь, а потом вдруг откуда ни возьмись появляется человек, с которым чувствуешь себя нужной.

Если на Западе на день рождения принято есть торт, то в Китае праздничным блюдом является лапша долголетия — шоумянь (寿面). История её появления восходит к эпохе Хань. Лапша длиной около 1,5 м олицетворяет пожелание долгой жизни. Её также едят на Новый год и в свадебное торжество. В момент трапезы важно втянуть в себя всю лапшу, не разорвав, — весьма увлекательное зрелище!

Китайский театр действительно полон загадок. Погружаться в его изучение нужно с «чистой головой», отключив все представления о том, каким должен быть театр и какой должна быть опера. Узнав больше о специфике традиционных китайских постановок, вы поймёте, что это совершенно другой мир, живущий по другим правилам, но от этого не менее прекрасный.

Жизнь императора была окутана сложным церемониалом, нарушение которого могло стать причиной кризиса и краха государства. Для простых людей образ Сына Неба был таинственным и недосягаемым. Они не вешали в домах его портреты, не знали его личного имени, уходили с улиц и прятались в домах, когда по городу передвигался императорский кортеж. Видеть правителя вживую — словно столкнуться с божеством.

Аринка продолжает жить - девушка, героически погибшая от рук маньяка. Я - существую в новостях, следственных протоколах и списках первокурсников нашего универа. Но чувствую ли я себя живой? Вряд ли.

Свет на несколько секунд выхватывает подножье Башни, и я успеваю заметить сутулую фигурку у заметно потускневшего «алтаря»: цветы поникли, щиты с надписями отсырели и обвисли, игрушки забрызганы грязью. Мелькает мысль, что ради Женечки никто не принес сюда цветов или свечек. Аринка будет всех затмевать даже после смерти.

- Ну ладно, - наконец, выдавливает он. – Ты расстроена, это видно. Я тебя понимаю. Ужасное происшествие. Из-за чего она..? Из-за чего она выбросилась с Кричащей Башни, упала на землю, в снег, с двенадцатого этажа? Разбила свое красивое тело в лепешку, переломала кости, проломила череп? Договаривай, трус.

Наш курс – это такая огромная, многоголовая, многоголосая и разноцветная гидра, вечно шевелящаяся, шипящая, жующая мини-пиццы, чипсы и яблоки. Здоровенное чудище, порождение вселенского хаоса, которое без конца и цели шевелит своими щупальцами и крутит головами. Для меня – абсолютно бесформенное существо, не имеющее ни имен, ни характеров, не вызывающая никаких чувств. Все на одно лицо.

- Я хотела для нас другой жизни. Но теперь я умерла, а ты будешь одна бродить в этом декабре, путаясь в сугробах, вокруг Кричащей Башни. Я удивленно поворачиваю голову и вижу Аринку: ресницы ее покрыты инеем, волосы седы, а щеки настолько бледные, что кажутся прозрачными. Она глядит мимо меня мертвыми глазами и не моргает. Оглядываясь, я вижу, что поле пусто и заметено снегом.

- Держись! – говорит она. Я слегка отвожу руку в сторону и представляю, что взяла ее за ладонь, сцепив наши пальцы в замок. - Не могу! – отвечаю ей мысленно. – У меня не получится так, как у тебя, Арин! - Получится! – убеждает она, сжимая мою руку. – Ты же моя сильная девочка! Я больше не могу нас защищать, но ты должна! Не дай им уничтожить нас, не дай им облить нас грязью. Не дай им меня забыть

Школу хотели закрыть, но так и не закрыли. Ни один пропавший найден не был, и в таком случае было проще закрыть, наверное, весь город. Я, честно, не понимал, куда вообще смотрела полиция. В кино преступления порой раскрывали за день-два, а в нашем случае скорее можно было найти копа, заснувшего на рабочем месте, чем говорившего: «Вот она, Саванна Цукерман. Мы нашли её!»

— Флем, нам чертовски нужны деньги. А я могу продать его и заработать, — он кивнул в сторону того ящика, где покоилось оружие. — Не зря же я его тогда украл из магазина. — Ты… что? — А ты мне ещё на глаза попался, и я притворился, что ничего не понял. Стой! Это долгая история. Хочешь суп?

— Ты с ума сошёл бросать меня на этих чокнутых курсах? Ты знаешь, о чём мы говорили, когда ты ушёл? — он схватил меня за локоть и потащил куда-то вперёд по широкому коридору с дверями по бокам. — Мы, блин, говорили о том, что современные подростки совсем как улитки. Им не интересна жизнь вне раковины, они так же медлительны и равнодушны.

Люди и правда часто становятся скрытными, замкнутыми, теряя связи с окружающим миром. В таком случае всего-то и необходимо, что протянуть утопающему руку или бросить спасательный круг. Но так ли это легко? Мог ли я стать таким человеком для Вестера, если тогда он не притворялся, если у него действительно мог быть от меня какой-то секрет?

За последние несколько дней мне только и приходилось, что знакомиться со всеми друзьями Вестера. Как я ещё раньше не заметил того, что, сев с ним за одну парту в первый день, подписал себе какой-то особый приговор, гласивший: «Теперь у тебя нет выбора. Теперь у тебя нет спокойной жизни».

Я долго глядел за тем, как мчалась впереди Саванна, как заплетались от усталости её ноги, как она вдруг упала, а потом быстро поднялась и, спотыкаясь, побежала дальше. Вскоре она скрылась за поворотом. Я стоял на середине дороги под покровом ночи почти полчаса, не двигаясь.

Книги. Сопричастность. С глазу на глаз. Не ради выгоды. Это был код, который она пока не сумела взломать.

Он сторожил ее книги, он украл для нее ланч, купил книгу-парашют, прочитал аж двести страниц исследования про счастье, радовался каждому ее успеху, устраивал церемонию награждения наклейками. Он сделал для нее даже больше, чем она того заслужила.

Как же это приятно — советовать людям книгу, чувствовать сопричастность. Какая же радость — снова наслаждаться чтением.

Я не мог не смотреть на нее, неподвижно устроившись рядом. Я оставался в таком положении еще долго после того, как ее глаза закрылись, а дыхание успокоилось. Я не мог отвести взгляд. Я все думал, кто из нас погубит другого первым.

Если все мои несчастья вели именно к этому моменту, и все страдания, что я перенес, были ради встречи с тобой, тогда я ни о чем не жалею. Оно того стоило.

В неведении есть странное утешение.

Ты не обязана платить кому-то за любовь. Она дается даром.

Если кто-то по-настоящему тебя любит, то потому что сам этого хочет и не может представить мир без этой любви.

Когда речь идет о тебе, любое «нет» превращается в «да».

Вдруг Ильрит замирает, глядя на меня с безмерным восхищением; так, словно любит меня. Но, конечно, такого не может быть. Мы ведь оба знаем, что за судьба нас ждет.

Один жест, один взгляд и растерянная улыбка расставили все по местам. Его образ был совсем ни при чем. Она увидела его раньше, а он — ее. Боль стала проводником, связавшим их души, она заставила их смотреть друг на друга в толпе чужих лиц.

Когда человек понимает, что ему нравится другой? Видя открытую улыбку или уверенную походку? А может, все дело в юморе? Девчонки часто тянутся к парням, которым не чужда самоирония. Но в какой же момент это происходит? Когда гормоны попадают в кровь и выбор в пользу того или иного человека становится очевидным?

Народ бесновался, многие повскакивали с мест, словно на концерте любимой рок-группы. Даниилу не нужно было заигрывать с ними, подмигивать и улыбаться, талант делал это вместо него. Живая музыка сотворила чудо. Уже неплохая песня стала еще лучше. Барабаны задавали ритм, умело добавленные клавиши — добавляли драму. Гитара, как и прежде, отражала глубину сочиненной истории.

В этом мире только деньги правят балом. Хорошо говорить о щедрости и великодушии, когда у тебя каждый день в кармане по несколько пятитысячных купюр.

— Не хочу расставаться, не хочу идти разными дорогами. Хочу быть с тобой. Слышишь? — Я бы тоже хотел. — Но не можешь…

— Послушай, Кир… — Слова выпорхнули из ровно очерченных губ приговором. Кира задержала дыхание, ожидая жесткого отказа или отчитывания. — Не влюбляйся в меня, ладно? Не нужно. Посмотри на это все, — парень обвел рукой дом, — я проблемный, это же очевидно. Зачем тебе такой?

— Луна то в небе светит, то прячется за тучи… — многозначительно произнесла я. — Так и в судьбе человека есть счастливые случайности, но есть и то, о чем просить бесполезно, потому что этому не бывать.

Здесь, в гареме, есть одно негласное правило. Если хочешь возвыситься, то надо уметь предсказывать желания императора, но, если хочешь выжить, надо уметь проникать в мысли других наложниц.

Если двое любят друг друга, недопонимание между ними рассеется, как дым после сражения, или, если мне позволено так говорить, они всегда смогут прийти к мирному соглашению.

— Я не осмелюсь просить императора простить меня за прошлые ошибки, но, прошу вас, государь, не злитесь на меня, ведь злость вредит вашему здоровью. Я всего лишь ничтожная рабыня и недостойна этого. Не забывайте, что от вашего благополучия зависит не только исход войны на юго-западе, но и жизнь всего народа нашей страны.

— Я не из тех, кто будет использовать гнусные методы, чтобы добиться любви императора. Если я ему нравлюсь, я счастлива, если нет, значит, такова судьба.

— Если вас убьют, то любовь императора вам будет ни к чему. Ваша жизнь — вот что вы должны ставить на первое место.

Ярко-зеленый, цвета мха, оттенок его глаз снова захватил меня целиком, от тени на лице Джейми почти не осталось следа. Он снова стал собой. Человеком, которого вывести из себя могли разве что глупые вопросы туристов.

Твой солнечный свет разгоняет тучи в моей голове.

Я видела горизонт, который ограничивал мне обзор, и одновременно чувствовала свободу всего, что лежало за ним и ждало меня.

А мое испытание — это ты, чтобы в будущем не бояться дать шанс угрюмым парням с ледяным сердцем. Ведь благодаря тебе я поняла, что в глубине души вы все мягкие романтики.

Будет больно, но ты должна быть готова ко всему. И в итоге жизнь наградит тебя самым важным. Я дам тебе совет: учись прощать. Не надо хранить обиду, она тянет вниз. А ты должна духовно освободиться. Только так ты обретешь в этом мире гармонию.

Впереди у тебя будет много всего: взлеты и падения, любовь и семья… Весь мир твой!