"Врачи сходятся во мнении, что сидячий образ жизни — один из злейших врагов долголетия"

"Если в каждом нашем действии будет хотя бы намерение не навредить окружающей среде, не нарушить ее баланс, это само по себе может принести в сердце ощущение покоя"

"Первое, что я бы предложил, — это провести осознанный и глубокий анализ своей личности"

"Многие исследователи, изучавшие образ жизни окинавцев, сходятся во мнении: привычка выстраивать прочные, устойчивые связи в рамках моаи — одна из главных причин их знаменитого долголетия".

"Они реже всех в мире страдают хроническими западными заболеваниями, такими как диабет или рак. Суицидов здесь почти не бывает, а слова ≪пенсия≫ и вовсе нет в местном диалекте"

"Но одно стало для меня настоящим откровением: я обнаружил, что средняя продолжительность жизни в Японии заметно выше, чем в остальном мире"

Сердце пронзила стрела вины. А прохладный воздух словно начал резать мои легкие острыми ножами.

Больше всего мне хотелось закричать: «Это точно не сон?» Потому что, если это сон, я не хочу просыпаться.

Это было красиво. Чувственно. И слова, которые разлетались эхом по залу, казалось, проникали в самые потаенные уголки души. Измайлов пел о любви, как и многие поп-исполнители. Он пел о том, что у каждого человека есть своя звезда в небе и она освещает его путь.

Несмотря на смешки и издевки, у меня появилась подруга. Девочка, с которой мы могли перекидываться дурацкими шутками и подавать тайные знаки. Которая готова была получить снежок в спину и прогулять со мной биологию. Наверное, это и есть дружба. Та самая, о которой пишут в книгах и которой у меня никогда не было.

А когда Илья запел, я окончательно сдала свои бастионы. Словно зима закончилась. Словно меня окутало летним рассветом, от которого на губах расцвела улыбка.

Сердце глухо ударило о ребра и, словно маленький клубок, покатилось к Измайлову. Вообще-то оно давно поселилось в его ладонях, тая от невероятного тепла.

Ярко-зеленый, цвета мха, оттенок его глаз снова захватил меня целиком, от тени на лице Джейми почти не осталось следа. Он снова стал собой. Человеком, которого вывести из себя могли разве что глупые вопросы туристов.

Твой солнечный свет разгоняет тучи в моей голове.

Я видела горизонт, который ограничивал мне обзор, и одновременно чувствовала свободу всего, что лежало за ним и ждало меня.

А мое испытание — это ты, чтобы в будущем не бояться дать шанс угрюмым парням с ледяным сердцем. Ведь благодаря тебе я поняла, что в глубине души вы все мягкие романтики.

Пара слов об инспекторе: Лестрейд внешне чем-то очень напоминает хорька — такой же быстрый, ловкий, нервный, всегда в движении, вечно готовый куда-то бежать и кого-то ловить, а его длинный нос на острой, любопытной мордочке постоянно к чему-то принюхивается.

Я — собака-детектив, и в этом мое призвание. А другие пусть живут, как хотят, лишь бы не нарушали закон. И им так будет лучше, и нас беспокоить по пустякам не будут, а для расследований останутся только самые сложные, необычные и интересные дела.

Да, у меня есть все, о чем может мечтать любая кошка или собака: свой теплый, уютный уголок, покой, хорошая еда, любимая хозяйка, которая обо мне заботится… Казалось бы, живи и радуйся! Но нет, без настоящих приключений я быстро начинаю хандрить, киснуть, скучать и, как следствие, толстеть. И из шустрой, ловкой охотничьей собаки мгновенно превращаюсь в неуклюжую толстую сосиску на коротких лапках

Эти шесть лет без нее я не жил. Я выживал, создавал иллюзию благополучия. Забыть Хлою — мою лучшую подругу, лучшую часть меня, мою первую любовь — не вышло, как ни пытался. Стоило ее увидеть, как в памяти снова всплыли картинки из прошлого — наши посиделки у нее дома, прогулки по полю с подсолнухами… и тот роковой вечер. Да, я повел себя как кретин, но теперь не собираюсь никого не слушать.

Меня невыносимо тянет к этой девушке. Девушке, которую я люблю так, как никого и никогда не любил. Наш первый за шестилетнюю разлуку поцелуй несколько недель назад закончился тем, что она попросила больше так не делать. Пора сообщить ей, что я не собирался соблюдать это правило.

В очередной раз я чувствую, как Хлоя идеально мне подходит. Как приятно мне держать ее за руку, как волнительно я себя ощущаю, когда она, задумавшись, закусывает нижнюю губу. Я люблю в ней абсолютно все. И даже если сейчас она скажет мне, что у нас ничего не получится, я не перестану этого чувствовать. Никто у меня это не отнимет.

Она злится, и это еще больше сводит меня с ума. Видит бог, я ничего не могу с собой поделать — мне хочется поцеловать ее прямо сейчас. Заставить замолчать, накрыв ее губы своими. Ощутить их жар и узнать, станет ли она сопротивляться или сдастся мне, как раньше. Вымаливать прощение. Ей следует наконец понять, что я никогда не перестану ее любить.

— Сообщаю, что уже успел соскучиться по тебе. — Не переигрывай, прошла всего пара часов. — Следишь за временем, которое провела без меня? — Считаю минуты тишины и покоя.

Я и не представляла, как на самом деле соскучилась по Джеймсу. По моему Джеймсу. По тому соседскому мальчишке, который вечерами проскальзывал ко мне в комнату, пока моя мама, которая не разрешала нам видеться, была на кухне. По тому, кто заставлял мое сердце биться чаще. По тому, кто любил меня не за что-то, а просто так.

Подозрительный предмет действительно похож был на человека, голова, руки, ног уже не видно, их скрывал мелкий кустарник по верхней кайме обрыва. Но глаза не блеснули на свету. Возможно, человек успел закрыть их. Но почему он стоит? Почему даже не шевелится? И стоит, как будто не живой.

Борис ожидал увидеть привязанного к дереву и расстрелянного Рафаэля, но место манекена занимал Ворокута. Он сидел на земле, спиной к дереву, на шее толстый слой скотча, голова поднята, во лбу пулевое отверстие.

И ведь хватило ума наброситься на Бориса с кулаками. Шагнул к нему, замахнулся, но нарвался на подставленную ногу. Борис ударил его в низ живота на стыке тазовой и бедренной кости. Удар удался, Марков согнулся в поясе и, заскулив, подался назад.

Ворокута отбросил пистолет, и это сыграло с Борисом злую шутку. Теперь он решил, что противник струсил, и теперь его можно брать на испуг. Он уже не собирался убивать, просто замахнулся топором. Рука вдруг оказалась в захвате, как будто в железные тиски попала, топор полетел куда-то вслед за пистолетом.

Рафаэлю стреляли в голову и в пах, Борис насчитал четыре дырки вверху и шесть внизу. Еще три пулевых отверстия над головой. Стрелок мазал, и не трудно понять, почему. На большом камне, откуда, судя по гильзам, бил карабин, стояла разбитая бутылка с остатками коньяка на донышке.

Борис с пистолетом в руке вошел в дом, из прихожей — в холл, направо лестница на второй этаж, налево каминный зал. Там Борис и увидел человека, который стоял за мягким уголком. — Стоять! Не двигаться!

Не нужно быть идеальным для того, чтобы найти свой идеал и затеряться в лавине любви.

Я мог бы похвастаться тем, что женщин привлекает мое накачанное тело или ум, но давайте смотреть правде в глаза — женщин возбуждают мои деньги.

— Вы действительно думаете, что участницам «Лавины любви» нужна любовь? Блогеры, секс-коучи, актрисы и модели, которые надеются, что смогут продвинуться по карьерной лестнице или получить доступ к вашему кошельку. Я предлагаю вам перестать строить из себя святошу и получать удовольствие. А любовь всей своей жизни будете искать у себя в Австрии.

Я облажался. Но если эта история — смазливый любовный роман, то мне можно выдохнуть, ведь по классике жанра в конце обязательно будет хэппи-энд.

Сход лавины не подчиняется теории вероятности. Его невозможно рассчитать или предугадать, если ты, конечно, не медиум или какой-нибудь новомодный нумеролог. Так произошло со мной. Меня накрыло этой лавиной любви, когда я этого совсем не ожидал.

Каково это? Любить кого-то настолько сильно, что можешь войти в море, даже не оставив на берегу башмаков, чтобы вернуться обратно в свою жизнь?

Ладонь мертвеца полна шипов. О призрак, кто привязал тебя к этой земле живых?

— Кто я после этого, Марк? Если могу любить человека и всё равно желать ему боли, просто чтобы не оставаться наедине со своими страданиями? Послышался тихий шорох, и ладонь легла на ее щеку. — Человек, — сказал он, заставляя ее посмотреть на него. — Ты просто человек.

Суджин не хотела исцеляться. Если она не будет просыпаться каждое утро от того, что отсутствие сестры разрывает ее на части, это будет означать, что память о ней стирается. Суджин предпочитала исцелению боль.

Вот оно: будущее, которое она выберет сама, неслось ей навстречу. Лучшее. Ее будущее. Нужно только предать земле настоящее.

Все произошло настолько неожиданно и стремительно, что никто не успел ничего понять. Миг – и все шестеро телохранителей оказались поверженными, а вместе с ними и сам Амулу. Амулу скрутил лично Костров.

Белокобылин подошел вплотную к пленнику, играя ножом. Походка у него была легкая и пружинистая, как у зверя, который готовился сделать смертельный прыжок. Действительно, все здесь было понятно.

Все произошло почти мгновенно – путник-одиночка не успел даже опомниться, а значит, не оказал никакого сопротивления. Будучи обезоруженным, связанным и опрокинутым на песок, он таращился на неизвестных ему людей, и крутил головой.

В том месте, где дорога делала крутой изгиб, а россыпи валунов подбирались к самой обочине дороги, вдруг возникли человеческие силуэты. Силуэтов было семь – это спецназовцы сосчитали мгновенно. А в том, что это были враги, а не друзья, не было никакого сомнения.

При слове «Мали» Белокобылин победно улыбнулся, ткнул кулаком в бок Гадюкина и выразительно щелкнул пальцами по своему горлу. Жест был понятен: мы с тобой спорили, ты проиграл, значит, за тобой долг, бутылка французского коньяка.

Сражению этому не видно конца, и идет оно с переменным успехом. Вот совсем недавно Модибо Тумани одержал над повстанцами победу. Это была громкая, впечатляющая победа. Шутка ли – взять в плен Амулу – одного из вождей, да еще и обезоружить целый повстанческий отряд!

Гуров принюхался и чуть улыбнулся, после чего, правда, тут же чихнул. Гостья щедро облилась духами «Красная Москва». Можно было, конечно, сказать, что это были просто похожие по запаху духи, но у полковника с детства была аллергия именно на этот аромат.

Гуров еще раз внимательно осмотрел стену, прикинул размер и понял, что в целом, если не знать, какая именно была идея, то можно было бы списать на дизайнерский ход. Тот, кто пытался спрятать тело в этой стене, даже побелил ее.

Кристина была мертвенно бледной, над губой блестели капельки пота, но при этом кожа была холодной и какой-то резиновой, безжизненной наощупь. Лев взял ее за запястье, чтобы пощупать, есть ли у нее пульс и не падает ли он, и понял, что вся безучастность Кристины и спокойствие на самом деле были признаками того, что ей очень плохо.