Алексей расстрелял все патроны в автомате, обе обоймы в «ТТ», и побежал, петляя, как заяц, увертываясь от пуль. Он попытался поднять оглушенного Реслинга, но тот потерял сознание и только мычал.

Больше всего Хабаров боялся потерять память, что является первым признаком умственного расстройства. Звоночки были: как-то после пробуждения он метался по камере, не мог вспомнить, где находится.

В рассказах многих американцев чувствуется их восхищение Гитлером. По их воспоминаниям можно сделать вывод, что без Гитлера нацистам никогда не удалось бы сделать такой рывок к абсолютной власти. Страна могла пойти дорогой авторитаризма, возможно – к военной диктатуре. Но что бы при этом ни возникло, оно вряд ли достигло бы чудовищных масштабов Третьего рейха, с его ужасными последствиями.

В своей книге 1944 г. «Германия попробует ещe раз» Шульц предсказывает, что, когда Германия проиграет войну, многие из этих женщин окажутся разочарованы – «но не нацизмом, а лишь его поражением». Она указывала, что хотя нацисты рисковали безопасностью своей страны и народа, они привлекли к себе множество женщин, обращаясь к их эмоциям и тревогам.

Харш понимал, что отсутствие ликования – это вовсе не признак деморализованного состояния. «Военные трофеи всех видов, что рекой потекли начиная с лета 1940 г., стали для немцев убедительным аргументом в пользу того, что война может быть прибыльна и что окончательная победа заполнит их опустевшие столы земными благами», – писал он. Это помогло нацистам куда лучше, чем официальная пропаганда.

Я имел честь быть репортeром в гуще событий, относившихся к падению советской империи и освобождению Центральной Европы – и я представляю, как трудно, может быть, разобраться в происходящем и как непросто делать нравственный выбор. Оказавшись в центре вихря, вы как бы живeте нормальной жизнью, даже если вам прекрасно видна ненормальность, абсурдность и несправедливость происходящего.

Эти события напрямую повлияли на жизнь моей семьи, как и на жизни миллионов других семей. Мои родители выросли в Польше, и мой отец сражался в польской армии, прежде чем с другими поляками воевать уже под британским командованием. Я родился после войны, в Эдинбурге. Впоследствии мои родители переехали в США, где начали новую жизнь как политические беженцы. Так я вырос американцем, а не поляком.

Сегодня принято считать, что намерения Гитлера были абсолютно очевидны с самого начала и что единственным результатом его политики могли быть только Вторая мировая война и Холокост. Многие и не представляют, что в 1920-е и даже 1930-е американские репортeры, дипломаты, артисты, студенты и просто проживающие в Германии совершенно не видели и не понимали того, что происходило у них перед глазами.

Выстрел «вальтера» раздробил приклад автомата, отлетевшая щепка вонзилась разведчику в щеку. Но в ту же секунду он с разбега врезался в немца и вместе с ним упал на землю; они покатились по снегу.

Не успел Глеб сделать нескольких шагов, как из лежащей на боку машины раздались выстрелы. Стреляли из «вальтера», и стреляли метко: две пули, одна за другой, просвистели у разведчика над головой.

Глеб развернулся и послал две пули в стрелявшего, чтобы уничтожить его наверняка. Пятой пулей он уложил водителя «опеля». А поскольку его первая жертва, солдат с автоматом, еще пытался встать, Шубин добил его шестым выстрелом.

Он выхватил свой верный «ТТ» и выстрелил – не в лейтенанта, а в солдата с автоматом, потому что этот человек, стоявший наготове, с оружием в руках, был сейчас самым опасным противником.

Петерс выстрелил Шубину в предплечье из пистолета «ТТ». Даже если бы пуля попала в кость и застряла, и ее потом извлекли бы немецкие хирурги, у них не могло возникнуть вопросов: ведь это была русская пуля.

Лишь только германские танки двинулись в атаку, как их встретил шквальный огонь русских, производившийся из всех стволов. Атака закончилась, по сути, даже не начавшись, немецкие войска понесли большие потери.

Слишком скоро в мой маленький кокон счастья про- крался внешний мир. Я вздохнула, подумав о том, что поиски Мастера придется начинать сначала. Мы были не ближе к его поимке, чем несколько месяцев назад.

Сверкнула молния, и раскат грома сотряс дом, как будто сама Мать-природа давала свое благословение. Или, что более вероятно, кричала: «черт возьми, са- мое время».

Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с на- хлынувшими на меня эмоциями. Мне казалось, будто мной манипулируют, и я злилась, в то время как Мори все еще был расстроен из-за того, что увидел страда- ния Николаса. И раз мы до сих пор были соединены, я чувствовала каждую его эмоцию, словно они были моими собственными.

То, как он сказал «мы», согрело меня изнутри и снаружи. Что бы ни произошло в моей жизни, я знала, он всегда будет рядом, и это наполнило меня чувствами, которые я не могла выразить сло- вами.

была несчастна, хотела только одного — чтобы он приехал и забрал меня до- мой. Вскоре я попрощалась, понимая, что пожалею о своей минутной слабости, как только мне станет лучше.

«Я бы хотела, чтобы ты был здесь», — мысленно произнесла я, задувая свечи. Это было глупое жела- ние, учитывая, что я ушла сама, но сейчас ничего дру- гого мне не хотелось.

Валя выглянула из-за спинки скамейки, ощупывая взглядом пространство перед домом. Кругом стояли шум, лязг, скрежет. Пахло гарью и пылью. Тварь, сшитая из кусков пальто, бесновалась перед подъездом. Чуть поодаль от неё стояла та самая старушка и мило улыбалась, будто вывела погулять свою маленькую собачку.

Там сидели люди, а вернее существа, напоминающие людей. Там, где должны были быть их лица, клубился дым, из-под одежды тоже шёл дым, и чёрное облако собиралось над их головами, затягивая небо.

Вообще Зверю повезло, что пожиратели нашли его. Он был почти мёртв, от его физической оболочки ничего не осталось кроме ярких глаз. Его учуяли, пришли по слабому следу, подобрали и откормили. Осталось немного, и Зверь сможет отправиться на охоту…

Когда-то и мы были такими. Нам и в голову не приходило, что есть грёзы, другие миры, места, где по пограничным лесам бродит Забытый Зверь, а собиратели столетиями путешествуют из города в город, среди живых и мёртвых, выискивая ценные человеческие грёзы…

Пожиратели уже в городе, они приманивают детей, чтобы собрать фантазии. Я не знаю истинной их цели, но боюсь, что они пришли за нами. Тем более теперь есть тоннель в мир грёз. Они становятся сильнее и наглее. Сужают круг поисков. Вынюхивают. Доберутся до нас рано или поздно. Поймут, кто мы такие.

Но одержимые своей идеей наши «ястребы» не остановились. Они решили переместиться в Китай. Дескать, там и так случаются разные утечки и, если что, это будет китайская проблема… Если бы они были настоящими вирусологами, то понимали бы, что никто не застрахован от разного рода ошибок, которые в конечном счете могут повлиять на весь мир.

Сложность работы разведчика-нелегала состоит не только и не столько в том, чтобы тонко вести двойную жизнь, а в том, чтобы эффективно вести разведывательную работу с конкретным результатом. Информацию, которая способствует принятию своевременных решений со стороны руководства страны, часто приходится добывать в самых необычных условиях.

Музей Джона Кеннеди, радиостанция Маркони и детский музей были осмотрены семьей в первые годы посещения, и теперь Рокфорды предпочитали велосипедные прогулки, время на пляжах, либо просто чтение на веранде коттеджа. Вода в заливе даже в разгар лета была очень холодной, поэтому купание не доставляло особого удовольствия.

Разведчица отработанным жестом стряхнула пепел с тарелки в бумажную салфетку и тут же смыла все в унитазе. После того, как шпионские аксессуары были вновь спрятаны в тайнике, можно было снять перчатки. В случае непредвиденных событий и вопросов, Стелла могла утверждать, что все вещи, включая радиоприёмник, остались от прежних жильцов, а она не имеет к ним ни малейшего отношения.

Американец присел на свободный стул и положил папку себе на колени. Стелла пристальнее всех разглядывала присоединившегося к ним коллегу. Её смутила русское звучание фамилии нового знакомого — Орлофф, это то же самое, что фамилия Орлов. Имеет ли он отношение к России, если да, то какое? Говорит ли он по-русски или он всего-навсего потомок давно переехавших в Америку иммигрантов.

Собеседники перешли через дорогу и подошли к неприметному входу, обозначенному витиеватым иероглифом, который напоминал стилизованного белого жучка. В полупустом в это время суток холле станции метро было комфортнее, чем на улице — пронизывающий зимний ветер сюда не проникал.

Случается, что на «Марафон желаний» приходят скептики. Они участвуют в нем, лишь бы доказать кому-то, что никакие техники не работают. Доказывают (ведь каждый человек видит ровно то, что ему хочется видеть) и с чувством выполненного долга возвращаются в свою обычную жизнь, где нет места чуду.

Я не устаю повторять, что Вселенная — изобильна. И чтобы что-то получить, иногда достаточно лишь попросить. Да, все так просто. Вы удивитесь, когда узнаете, как часто люди игнорируют это незамысловатое правило.

Проблема чужих желаний не только в том, что они не приносят радости, но и в том, что их гораздо сложнее визуализировать.

Только представь. Допустим, тебе всю жизнь твердили о том, что твое призвание — быть адвокатом. Ведь это так престижно и выгодно. Ты выросла с этой мыслью, практически срослась с ней и поверила, что сама к ней пришла. Несколько лет ходила по репетиторам, не спала ночами, потратила столько нервов, чтобы поступить и… поступила!

В своей книге я могла бы описать множество техник и теорий (и однажды я обязательно это сделаю), но для начала я хочу научить тебя просто верить. Верить в себя и в то, что Вселенная на твоей стороне.

На стене в моем доме есть надпись: «Мечтай! И тогда все обязательно сбудется». Это мой главный девиз по жизни. И знаешь почему? Потому что, для того чтобы начали происходить чудесные изменения, ты должна их загадать. Придумать свою собственную жизнь мечты и поместить в нее себя.