Его телу придали странную форму: руки мужчины были вытянуты в стороны, голова безвольно свисала набок. Весь пол рядом с телом был покрыт изображениями, нарисованными кровью. Это напомнило мне известную фреску… Я постарался припомнить ее название. Все верно, положение трупа определенно соответствовало «Сотворению Адама» Микеланджело! Труп студента изображал Адама.

Если никто из окружения Ван Цзялу не хотел ее убивать, то кто же тогда ее убил? Действительно ли это случайное убийство? Даже если так, зачем утруждать себя оформлением места преступления как в детективном романе «Тайна китайского апельсина»?

Тан Вэй тоже была ошеломлена; ее глаза расширились, она молчала. Думаю, я никогда не видел более странной сцены, чем эта. Казалось, беспорядок в комнате навела пара гигантских рук. И, что было еще более жутко, в центре комнаты висело головой вниз женское тело.

– Насколько я помню, дождь шел с трех часов вчерашнего дня до часа сегодняшнего дня, не так ли? Если вы мне не верите, можете посмотреть прогноз погоды. Но самое странное то, что, когда мы с Хань Цзинем пришли навестить вас, на дорожке, ведущей к вашему дому, не было никаких следов. Как могло случиться, что на такой мокрой земле не осталось следов?

Возникает вопрос: почему убийца не убрал осколки? В конце концов, на стекле должна была остаться кровь, и это можно обнаружить с помощью реагента. Само собой разумеется, что его следовало бы убрать, но убийца этого не сделал. Это показывает, что он не то чтобы не хотел убирать осколки стекла, а просто не мог их собрать. Почему не мог?

"Врачи сходятся во мнении, что сидячий образ жизни — один из злейших врагов долголетия"

"Если в каждом нашем действии будет хотя бы намерение не навредить окружающей среде, не нарушить ее баланс, это само по себе может принести в сердце ощущение покоя"

"Первое, что я бы предложил, — это провести осознанный и глубокий анализ своей личности"

"Многие исследователи, изучавшие образ жизни окинавцев, сходятся во мнении: привычка выстраивать прочные, устойчивые связи в рамках моаи — одна из главных причин их знаменитого долголетия".

"Они реже всех в мире страдают хроническими западными заболеваниями, такими как диабет или рак. Суицидов здесь почти не бывает, а слова ≪пенсия≫ и вовсе нет в местном диалекте"

"Но одно стало для меня настоящим откровением: я обнаружил, что средняя продолжительность жизни в Японии заметно выше, чем в остальном мире"

Эти шесть лет без нее я не жил. Я выживал, создавал иллюзию благополучия. Забыть Хлою — мою лучшую подругу, лучшую часть меня, мою первую любовь — не вышло, как ни пытался. Стоило ее увидеть, как в памяти снова всплыли картинки из прошлого — наши посиделки у нее дома, прогулки по полю с подсолнухами… и тот роковой вечер. Да, я повел себя как кретин, но теперь не собираюсь никого не слушать.

Меня невыносимо тянет к этой девушке. Девушке, которую я люблю так, как никого и никогда не любил. Наш первый за шестилетнюю разлуку поцелуй несколько недель назад закончился тем, что она попросила больше так не делать. Пора сообщить ей, что я не собирался соблюдать это правило.

В очередной раз я чувствую, как Хлоя идеально мне подходит. Как приятно мне держать ее за руку, как волнительно я себя ощущаю, когда она, задумавшись, закусывает нижнюю губу. Я люблю в ней абсолютно все. И даже если сейчас она скажет мне, что у нас ничего не получится, я не перестану этого чувствовать. Никто у меня это не отнимет.

Она злится, и это еще больше сводит меня с ума. Видит бог, я ничего не могу с собой поделать — мне хочется поцеловать ее прямо сейчас. Заставить замолчать, накрыв ее губы своими. Ощутить их жар и узнать, станет ли она сопротивляться или сдастся мне, как раньше. Вымаливать прощение. Ей следует наконец понять, что я никогда не перестану ее любить.

— Сообщаю, что уже успел соскучиться по тебе. — Не переигрывай, прошла всего пара часов. — Следишь за временем, которое провела без меня? — Считаю минуты тишины и покоя.

Я и не представляла, как на самом деле соскучилась по Джеймсу. По моему Джеймсу. По тому соседскому мальчишке, который вечерами проскальзывал ко мне в комнату, пока моя мама, которая не разрешала нам видеться, была на кухне. По тому, кто заставлял мое сердце биться чаще. По тому, кто любил меня не за что-то, а просто так.

Я не хотела вечно отражать его свет. Я хотела излучать его сама.

Сами боги избрали тебя будущей императрицей Враждующих Земель, — прошептал он тогда. — Это твое предназначение, твоя судьба. Смертные не смеют сопротивляться воле богов, Фэй. Если попытаешься свернуть с пути, проложенного ими для тебя, их любовь рискует смениться гневом.

Какой смысл в богатстве и роскоши, если живешь в тюрьме, лишь представляющейся дворцом?

Раз за разом я его отталкивала. Из страха. Перед его любовью. Перед своими чувствами. Перед кошмарами. Возможностью того, что я его не заслуживаю и никогда не буду его достойна.

Любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Но с такими мужчинами как Сиван любовь опаснее ненависти.

Но у меня возникло ощущение, что человек, который все знал, пытался использовать эту слабость, чтобы мной манипулировать. Ким Нури. Как только мое имя прозвучало в классе, я почувствовала себя несчастной. Я оказалась в положении, когда начинала дрожать, услышав три слога собственного имени. Единственный человек, кому я здесь доверяла, заставляет меня тревожиться. От этого мне было больнее всего

— Что за прозвище ни с того ни с сего? — Ты ведь даже своего имени сказать мне не хочешь, — сквозь рассветную тьму раздался тихий голос Им Согёна. — Я не хочу называть тебя Хон Чхаёном, зная, что тебя зовут иначе. У каждого из нас есть свое имя.

— Я спрашиваю, чего у меня сейчас нет? — Человечности. — Ого? — Манер. — М-да. — Вежливости. — Как многого мне не хватает. Поднимайся.

Почему ничего в этом мире не дается мне легко?

Дом, где я могла жить вместе с бабушкой, казалось, становился все дальше и дальше. Я взяла салфетки, которыми только что вытирала пол, поднос и приборы, и бессильно поплелась к месту, куда относили грязную посуду. — Бабушка… — мрачно бормотала я себе под нос.

Я так сильно нервничала, что чуть не задыхалась. Сегодня первый день моего перевоплощения. Первый урок в новом облике еще даже не начался, но почему мне уже так тяжело?

Подозрительный предмет действительно похож был на человека, голова, руки, ног уже не видно, их скрывал мелкий кустарник по верхней кайме обрыва. Но глаза не блеснули на свету. Возможно, человек успел закрыть их. Но почему он стоит? Почему даже не шевелится? И стоит, как будто не живой.

Борис ожидал увидеть привязанного к дереву и расстрелянного Рафаэля, но место манекена занимал Ворокута. Он сидел на земле, спиной к дереву, на шее толстый слой скотча, голова поднята, во лбу пулевое отверстие.

И ведь хватило ума наброситься на Бориса с кулаками. Шагнул к нему, замахнулся, но нарвался на подставленную ногу. Борис ударил его в низ живота на стыке тазовой и бедренной кости. Удар удался, Марков согнулся в поясе и, заскулив, подался назад.

Ворокута отбросил пистолет, и это сыграло с Борисом злую шутку. Теперь он решил, что противник струсил, и теперь его можно брать на испуг. Он уже не собирался убивать, просто замахнулся топором. Рука вдруг оказалась в захвате, как будто в железные тиски попала, топор полетел куда-то вслед за пистолетом.

Рафаэлю стреляли в голову и в пах, Борис насчитал четыре дырки вверху и шесть внизу. Еще три пулевых отверстия над головой. Стрелок мазал, и не трудно понять, почему. На большом камне, откуда, судя по гильзам, бил карабин, стояла разбитая бутылка с остатками коньяка на донышке.

Борис с пистолетом в руке вошел в дом, из прихожей — в холл, направо лестница на второй этаж, налево каминный зал. Там Борис и увидел человека, который стоял за мягким уголком. — Стоять! Не двигаться!

Не нужно быть идеальным для того, чтобы найти свой идеал и затеряться в лавине любви.

Я мог бы похвастаться тем, что женщин привлекает мое накачанное тело или ум, но давайте смотреть правде в глаза — женщин возбуждают мои деньги.

— Вы действительно думаете, что участницам «Лавины любви» нужна любовь? Блогеры, секс-коучи, актрисы и модели, которые надеются, что смогут продвинуться по карьерной лестнице или получить доступ к вашему кошельку. Я предлагаю вам перестать строить из себя святошу и получать удовольствие. А любовь всей своей жизни будете искать у себя в Австрии.

Я облажался. Но если эта история — смазливый любовный роман, то мне можно выдохнуть, ведь по классике жанра в конце обязательно будет хэппи-энд.

Сход лавины не подчиняется теории вероятности. Его невозможно рассчитать или предугадать, если ты, конечно, не медиум или какой-нибудь новомодный нумеролог. Так произошло со мной. Меня накрыло этой лавиной любви, когда я этого совсем не ожидал.

Каково это? Любить кого-то настолько сильно, что можешь войти в море, даже не оставив на берегу башмаков, чтобы вернуться обратно в свою жизнь?

Ладонь мертвеца полна шипов. О призрак, кто привязал тебя к этой земле живых?

— Кто я после этого, Марк? Если могу любить человека и всё равно желать ему боли, просто чтобы не оставаться наедине со своими страданиями? Послышался тихий шорох, и ладонь легла на ее щеку. — Человек, — сказал он, заставляя ее посмотреть на него. — Ты просто человек.

Суджин не хотела исцеляться. Если она не будет просыпаться каждое утро от того, что отсутствие сестры разрывает ее на части, это будет означать, что память о ней стирается. Суджин предпочитала исцелению боль.

Вот оно: будущее, которое она выберет сама, неслось ей навстречу. Лучшее. Ее будущее. Нужно только предать земле настоящее.

Васильков снова удивил спутников, проявив недюжинные командные способности. Отдавая четкие приказы командиру отделения охраны, он за считанные секунды окружил бойцами участок с домом. Потом на минуту исчез внутри дома и вернулся, ведя под руку сильно хромавшего паренька лет двадцати трех ‒ двадцати пяти.

Наступившую тишина разрезал звон падающих на булыжники гильз. На ходу снаряжая барабан револьвера патронами, Васильков шел к грузовику. В ветровом стекле большого автомобиля зияли пробоины от пуль.

Этот удар не был похож на тот, когда рядом рванули артиллерийские снаряды. Тогда пронзительную боль почувствовала каждая клеточка, каждый миллиметр организма. Сейчас что-то тюкнуло по темечку. Тюкнуло так сильно, что молния прошибла от головы, через позвоночник и ноги до самых пяток.

Рядом с печью лежал Алоиз, устремив в потолок наполненный болью взгляд. Его грудь несколько раз судорожно вздыбилась, наполняя легкие воздухом и… навсегда успокоилась. Побелевшие пальцы левой ладони впились в березовое полено. Правая ладонь медленно прочертила по полу кровавый след и остановилась.

Васька вздрогнул, распрямился. Настороженно вглядываясь в темноту, прислушался… И вдруг почувствовал, как в бок уперлось что-то твердое. ‒ Не дури, ‒ послышался строгий мужской голос. ‒ Одно резкое движение и получишь вторую пулю.

До тротуара оставалось метров пять, когда коротко огрызнулся один из милицейских автоматов. Веер свинца полоснул по серой штукатурке здания, задев спину парня. Тот вскрикнул, разжал ладони и полетел вниз. Удар о землю был не сильным, но парень так и остался лежать на асфальте в расползавшейся луже крови.