Вот почему ты мне нужна, Лу. Ты и есть свет. Ты как солнце. На фотографиях ты всегда так и лучилась, как будто жизнь не приносила тебе ничего, кроме радости. И казалось, для кого угодно она может быть радостной, даже для меня. Как будто ты хотела взять от жизни все, не думая о преградах.

Брендан проводит руками по моим волосам, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я словно падаю в бездонную яму и не хочу, чтобы падение рекращалось. Не хочу удариться оземь. Лучше падать, падать без конца… вместе с ним.

— У тебя разве никогда не было друзей? Или девушки? — Когда заводишь друзей или девушку, всегда боишься, что тебя бросят. Я не выношу этого, вот и приходится защищаться. — А от меня ты не защищаешься?

Он считает, что не заслуживает любви. А я только теперь поняла, как сильны и искренни его чувства.

Возможно, теперь все будет по-другому. Когда братья начнут про меня забывать. В голове пусто и тихо. Пусто и тихо. Это страшно. Мысль о том, что их любовь превратится в такую же бледную тень, как я сама, вселяет в меня ужас. Все рано или поздно сойдет на нет. Голод, воспоминания, голоса братьев… и ничего не останется, кроме меня самой. И Брендана.

Водитель «буханки» был крепким и круглым, как бочонок, бойцом, с доказательствами здорового аппетита. Поэтому он нисколько не удивил своим церковно-питательным позывным – Трапеза. Юркая машинка прыгала, будто катер по волнам, по разбитой вдрызг прифронтовой дороге.

Комбат с позывным «Бай», в миру подполковник еще времен СССР, это стокилограммовый мужик неимоверной силы, мужества и с неиссякаемым оптимизмом и юмором. Ему бы впору самому книжки писать. Ибо рассказчик он отменный.

В помещении «Офицерской» бывшей «Учительской» койки стоят плотно. На них лежат, сидят, разговаривают, смотрят в экран смартфона, читают, пьют чай будущие взводные, ротные, командиры батальонов, батарей и команд и замполиты. Бренчит гитара, а где без нее? Вся Россия здесь – и это не лозунг, а география добровольчества.

Возраст и состояние здоровья немалой части добровольцев уложило бы в обморок всех военных медиков вместе взятых. Поскольку на плацу кадетского корпуса стоял строй вопиющих нарушений всех норм военно-врачебных комиссий, утвержденных Министерством обороны. Для армейской службы мирного времени. Но не для войны. А еще точнее – для защиты России.

Но большинство добровольцев избирают себе «фронтовые псевдонимы», по которым можно всерьез судить об их прошлом… Откликаются бойцы на позывные: Варяг, Катер, Старпом, Рыбак, Матрос, Маяк, Викинг, Компас, Боцман, Штурман, Одессей, Вымпел, Мичман – видны на груди каждого флотские тельняшки.

Осенью 2022 года земли Кинбурнской косы-курорта превратились в самый южный участок фронта СВО. Южнее некуда – южнее только море и турки. Подразделения бригады морской пехоты Северного флота и батальоны добровольческой бригады казаков «Дон» выбили остатки частей ВСУ к морю и… На территории вчерашнего курорта заструились траншеи и врылись в землю блиндажи и огневые точки позиционной войны.

Этот любовь теперь обернулась в шестизначную сумму на её банковском счёте, которая на свободе позволила бы ей жить на проценты. Но Мойра не доверяла себе. — Во мне будто спит зверь, — призналась она. — Спит крепко, почти в коме, но зверь жив. И пока я не удостоверюсь, что он умер, я отсюда не выйду.

Мара так и не поверила врачам, и потом, оказавшись за пределами стен институции, была вынуждена заточить себя сама, потому что государство не справилось. Поэтому она и задумалась о побеге. В тот день, когда она почувствует, что снова теряет контроль, она возьмёт свой набор, отправится на землю своих предков и совершит какое-нибудь преступление — и тогда её точно снова изолируют.

— Ты чувствуешь вину, но не признаёшь ее, потому что не хочешь. Потому что, если признаешь, придётся принять и то, что ты идешь на поправку. Но ты не позволяешь себе исцелиться, ты хочешь превратить остаток жизни в вечное искупление. И всё же, уверяю тебя, ты выздоровеешь, хочешь ты этого или нет.

Она, всегда неплохо решавшая ребусы и кроссворды, поначалу даже не могла понять принципы этих игр. Но ей нужно было занять время и ум, поэтому она взялась за них всерьёз, с терпением и упорством — теми же качествами, с которыми в юности училась, убеждённая, что других талантов у неё нет. Именно тогда, заставляя разум развиваться в непривычном направлении, она начала выстраивать концепцию Башни.

— Итак, с сегодняшнего дня вы — Мара Паладини. Это единственное, что изменилось, вместе с первыми шестью символами налогового кода. Всё остальное осталось прежним: дата и место рождения, получение водительских прав, диплом об образовании — естественно, только в виде заверенной копии.

Мара прижала руку ко рту. Покачала головой — нет, она не откроет, не сдастся так просто. Повернувшись к кухонному окну, она распахнула его в третий или четвёртый раз за пять лет. Посмотрела вниз. Прыгать придется с высоты: даже если спуститься, держась до последнего, она упадёт метров с двух прямо на бетон.

Перед шкафчиком стояла вполоборота молодая женщина. При неровном колеблющемся свете свечей я не сразу узнала ее. Зато она меня, похоже, сразу узнала. Недовольно скривившись, она процедила: - Ты! Опять ты!

- Вы звали меня, ваше преосвященство? - Звал. Ты непременно должен восстановить нарушенное равновесие. Если не сделать это сейчас – последствия могут быть самыми, самыми плачевными. Он строго нахмурился и снова произнес те же слова: - Ex malis eligere minima… выбирай меньшее из зол! Добро нужно делать из того, что есть. Если в мире нет ничего, кроме зла – делай добро из зла!

На всякий случай я позвонила в дверь Артема, вдруг он дома? Но никого не было, так что я спокойно открыла дверь своими ключами, которые прихватила в ту ужасную ночь совершенно машинально, просто сунула в сумку, когда еще не знала, что человек, с которым я прожила почти год, привел в дом какую-то швабру и уложил ее в нашу постель, стоило мне уехать на одни сутки.

…он как раз справился с замком багажника, крышка багажника с чмокающим звуком поднялась… И вдруг лицо малолетнего уголовника удивительным образом переменилось, он побледнел, как полотно, губы его затряслись, глаза, уставившиеся в багажник, округлились, и он тонким, почти детским голосом выкрикнул: - Мама!

Портрет был написан мастерски. Тщательно выписанные складки фиолетового одеяния, живое, выразительное, властное лицо, прекрасно переданный характер пожилого мужчины… И этот мужчина был мне знаком…

В прихожей было темно, а на лестничной площадке горел какой-никакой свет, и этот свет тусклым призрачным ореолом окружил фигуру незнакомца. Это был мужчина, довольно высокий и крупный. Должно быть, он еще не видел меня – я стояла в темноте, к которой его глаза еще не привыкли. Незнакомец проскользнул в дверь и обернулся, чтобы закрыть за собой дверь квартиры…

Всем не терпится посидеть немножко в настоящей тюремной камере. Ведь это не всегда было делом добровольным. В девяностых у моего мужа там в подвале находились настоящие э-э-э… посетители.

Но это не значило, что Калачик не лаял. Он лаял ей вслед и еще как. И его лай мешал женщине сориентироваться. Потому, когда рядом с ней справа и слева из темноты выступили какие-то фигуры, она толком не поняла, что нужно кричать и спасаться. А когда поняла, то было уже поздно.

- Завтра… До завтра может много воды убежать. И мы не можем рисковать благополучием жителей поселка. Если между нами затесался опасный маньяк, который отправляет на тот свет женщин… - Только своих жен!

От жителей поселка требовалась безупречная репутация. И всем новичкам, кто заезжал на жительство в «Лесную сказку», как назывался их поселок, предстояло пройти подробное, почти рентгенологическое исследование их моральных качеств и жизненных установок.

Мой мир был запущенным садом, но я влюбился в прекрасную розу.

Любовь — это болото. Я давно увязла в нем и чем сильнее стараюсь выбраться, тем глубже меня затягивает. Именно об этом я подумала, когда увидела его. Я хотела заглушить свои чувства, но ощутила себя утопающей в болотной трясине.

Непонимание своих чувств - худшее, что может произойти.

Я не знала, что от меня останется, после того как я выплесну всю свою боль, все свои чувства. С одной стороны, мое прошлое, с другой - будущее. Они накатывали на меня гигантскими волнами, пытаясь утопить, пока я изо всех сил искала берега. Утопая в холодной воде, я старалась выплыть.

Понимаю, я слишком о многом тебя прошу. Но знаю, что никто другой не справится с этой задачей лучше тебя.

Если магия в самом деле существует, тогда возможно что угодно.

И все же она не могла отрицать, что видела, каким он стал. Не могла отрицать, что он, стоящий перед ней, человек, сотканный из тьмы, опровергал все известные законы природы. Он разрушил ее представления о реальности, побудил к отчаянному поиску ответов, к поиску истины.

Что это было за чувство – страх? Трудно сказать. Но ощущения непривычные, будто в ней пробуждалось что-то с давних пор спящее.

Магия способна творить чудеса, Чарли.

Мало ведь того, что я тут по-прежнему чужая и всегда буду чужой, так еще и женщина

Может быть, они поэтому и поклоняются этому моллюску, раз он дает им средства для жизни

Вот-вот, Эмико, выбирайся из своей раковины!

Ты можешь отказаться: возможно, оно ничего не стоит… Но, может, и станет хорошим материалом для номера

Мне казалось, роман только проиграет из-за них, станет вульгарнее.

Я скучала — и одновременно боялась, что меня уволят.

— Что на ужин заказать? Что ты любишь? — Мирослав Сергеевич… — хочу ему напомнить, что мне, вообще-то, очень и очень неловко от всего этого, но он меня перебивает, не давая договорить. — Принцесса, когда я спрошу, ловко тебе или нет, то ты обязательно ответишь на этот вопрос, хорошо? Сейчас я спросил, что заказать на ужин. Скажи хотя бы, какую кухню, я сам выберу.

— Считай это на восьмое марта. — Сейчас май. — Да похрен мне, честности ради…

О чувствах надо говорить, если они есть. Иначе потом может быть поздно.

Ну я ведь отпустила, я ведь научилась не вспоминать и перестала ночами плакать, даже несмотря на то, что у меня кота зовут твоим именем. Ну зачем ты сейчас все это делаешь, зачем возвращаешь меня в то время, когда я верила в то, что кроме тебя никого не смогу полюбить?

Говорят, что прошлое нужно оставлять в прошлом, но что я сделаю, если это прошлое само ко мне в настоящее лезет?

Не разбрасываются такими отношениями, какие были у нас. За них бороться нужно, землю грызть, но сохранять тепло и любовь.

Если бы инопланетяне и правда существовали, и хотели бы украсить свои далекие планеты, то Макс на их месте забрал бы не какие-то розы или пионы, а самый красивый цветок на всей земле – Юлю.

Казалось, что подобным образом могут пересекаться и людские судьбы. Перевив, накид, отвивная петелька, сцепка и… вместо незнакомцев уже возлюбленные.