Прощальный его взгляд на перроне не оставлял в том никаких сомнений. И вопрос «кто ты, девочка?» исчез из его глаз, и ожидание какого-то ответа, она так и не поняла — какого. Сейчас в его глазах читались лишь желание и жажда власти. Моя, говорил этот взгляд. Мия чувствовала его лопатками, затылком, плечами, даже, кажется, пятками!

Мысли о том, что Янкин отец — лучший кандидат на роль столь необходимого Мие покровителя, бродили в ее голове уже давно. Безобиднее всего выглядел вариант «случайной» встречи в поезде. Ну вот так сложилось: они оказались в одном купе... Эту ситуацию она уж точно сумеет развернуть в свою пользу. Если же не сумеет, значит, «не на ту лошадь поставила», значит, надо искать другого кандидата

Одного взгляда на нее достаточно, чтобы понять: она — не из тех, кого выбирают, она из тех, кто сам имеет право выбирать. Смотреть с нарочитым равнодушием на «прилавок» с выставленным «товаром», одним движением брови обозначив выбор: да, вот ты, можешь приблизиться... Она выбрала.

«Подходящий» представлялся ей кем-то вроде Янкиного папаши. Богат, умен, красив, черт побери! И — не монах. Даже близко не монах. Мия готова была чем угодно поклясться — погуливает. Взгляд, знаете ли, очень уж... характерный. Охотничий. Оценивающий. Да что толку! Увести такого от его распрекрасной женушки вряд ли возможно.

От одной мысли, что придется окунуться в эскорт-услуги, Мию начинало тошнить. Не из каких-то там моральных соображений, она не против была бы заработать на собственной внешности — даже и таким, не слишком чистым способом. Да и что, спрашивается, дурного в том, что тебя кто-то будет содержать? Мужья же жен содержат? Но если уж подыскивать «попечителя», то солидного и постоянного. А к девочкам из эс

Сперва аттестат зрелости и поступление в универ, решила для себя Мия, а после можно и на противоположный пол начать время тратить. Школьные романы — это несерьезно. Бесперспективно.

Укрывшись маневром от пуль, Максим с пола ударил по спальне из АКС-74. Раздался вскрик и все стихло.

Казалось бы, хоть и преступники, террористы, но все же медики, не обученные воевать. Но нет. Один из них выхватил из-под подушки пистолет «Кольт». Васильев выстрелил из ПСС. Второй спрыгнул с постели и откатился к окну. Еще выстрел, и пуля заставила его задергаться в предсмертных судорогах.

Вот в верхней части замерла цифра 4, затем 2, 9 … 1 … 3 …, замок щелкнул, дверь отошла из паза. Васильев указал на себя и Мельникова, затем на дверь, что означало «мы входим».

Власов ударил ладонью по столику: - Все! Так и действуем. Подъем вертолета по моей команде, и никакой самодеятельности. Впрочем, не исключен вариант действий без приказа.

Ровно в три часа затемно бойцы отряда «Набат» вошли в воду в водолазных костюмах, имея при себе оружие, радиостанции, прибор раскодирования замков в индивидуальных водонепроницаемых ранцах.

Судите сами, если до начала 19 века население планеты не превышало 1 миллиарда человека, то в начале 20 оно составило уже более 1,5 миллиардов, а на начало нынешнего 21 века уже свыше 6 миллиардов.

Бой шел примерно двое суток назад, даже не бой – побоище. Противник обошел позиции обороняющегося батальона, ударил с тыла.

Немец был в настоящем ужасе – он не мог поверить, что это не сон. Он беззвучно хлюпал ртом, лицо побагровело, выступили вены на висках. Влад отдувался, но делал свою работу. Глаза врага потихоньку закатывались, движения слабели

Брякнул металл – видимо, фляжка. Но – не у немцев! Шубин чуть не выругался. Кому там не лежится?! Ногу свело, а подождать полминуты – никак?!

«Действовать только ножами, никакой стрельбы, - заблаговременно предупредил Шубин, - скрытно подбираемся, пока наши шуты гороховые немчуру ублажают. Нападаем одновременно – их пятеро и нас пятеро…»

Унтер-офицер отметил движение краем глаза, но реакция запоздала. Метнулось что-то страшное, оскаленное, в бесформенной мешковине цвета лесной зелени! Острый нож вонзился в бок, продрал до кишок. Дыхание перехватило, свет померк. Обмякшее тело повалилось в траву.

Перебежчики заискивающе улыбались, по-щенячьи смотрели в глаза. Они стеснительно мялись, совали немцам листовки – те, и впрямь, считались пропуском в плен.

– Четверо? Не знаю. Вряд ли. Все в Центре на ушах. Погоны летят как осенью листья. – А толку-то? Кто перебежчик, неизвестно. Нанесенный ущерб, исходя из доступа к информации, неизвестен. – Урон максимальный. Задействовали законсервированную агентуру.

– 9 мм. Может, и ПМ. Пули на вылет. Не идентифицировать. То, что у покойного нет затылка, украинские патологоанатомы не заметили, тоже подозрительно. Родителям не хотели отдавать тело, предлагали похоронить или кремировать.

На африкаанс разговаривают в Африке. В основном, в ЮАР, Намибии. На остальной территории он также распространен. Как в странах бывшего СССР, когда нужно разным народам пообщаться, они говорят на русском. Ну а африканцы – на африкаанс. В командировке я поднатаскался в языке, но не так, чтобы вести непринужденную беседу. Больше слушаю и вникаю.

Турист сидел ко мне спиной. Но эту спину я узнаю в толпе. Командир! Генерал… Какая разница, какой генерал. Какая у него приставка «майор», «лейтенант», «полковник». Генерал, и все! За глаза Шефа называли Потапыч.

За окном где-то далеко шумел бразильский карнавал. В душе плескалась юная мулатка – прелестная дева, с которой я познакомился несколько часов назад. Приятно после жаркого секса опрокинуть стопочку обжигающего рома, отхлебнуть горячего кофе, закурить сигару, открыть ноутбук. Ощущаешь себя настоящим самцом. Тем паче, что прелестница в душе в два с лишним раза моложе тебя.

Тут меня прошибло какое-то странное чувство, я себе показался пластилиновым колобком, который ребенок катает в ладонях: давило так, что дыхание сперло, крутило, мяло... и что-то ноги все не касались земли... Очень быстро все это кончилось, и я упал на твердую землю – так, что не удержался на ногах, повалился ничком. Прикрыл голову, вжался лицом в землю – мало ли что – бежали секунды, а я не слышал

немцев. Тьфу ты, я опять не о том... В общем, глянув на приборы, я стал поворачивать в сторону бомбардировщиков, которых мы прикрывали, – они вовсю уже работали по переднему краю немцев, и нужно было держаться поближе. Тут он и прошел слева направо, наперерез моему курсу – красивый белый самолет. Насквозь необычный... В жизни такого не видел.

Стоило мне там встать, стена вспучилась, словно пластилиновая (или как в мультфильме, сказал бы я теперь)! В какие-то секунды из пузыря образовалась рожа, шириной метра два с половиной, во весь коридор, высотой от пола до потолка – не сказать, чтобы особенно страшная, этакое карикатурное подобие сытой человеческой физиономии, серое, цвета камня. И она была живая!

И повел себя предельно странно: я не сразу понял, что за позу он принял, но очень быстро сообразил... Полное впечатление, что он стоит в обнимку с девушкой и самозабвенно с ней целуется – вот только вместо девушки пустое пространство, или она невидимая, как в том английском фантастическом романе.

Я сама теперь буду вести свой инстаграм. Странные, однако, там собираются люди, сами на своих страницах врут, а от других требуют правды. Но если вы не хотите поругаться с человеком, никогда не мешайте ему врать!

Не все родители любят своих детей. Есть такие, которые требуют полного подчинения себе. У моего приятеля мать вроде сына обожала, но он не имел права выбирать себе одежду, носил то, что она велела, существовал в системе жестких запретов. В четырнадцать лет он взбунтовался. Теперь они враги навсегда.

– Грубая лесть, как ржавый топор, – хмыкнул Илья, – выглядит не особенно красиво, но, несмотря на мерзкий рыжий налет, работает, дерево срубит.

Если в темном месте тебя встретит наглый мужик с желанием отнять твой компьютер, то каменный топор станет твоим лучшим другом,

«Если вы решили в очередной раз наступить на грабли, но предусмотрительно нахлобучили на голову шлем мотоциклиста, значит, у вас богатый опыт общения с граблями.»

– Лучше держаться там, где помельче. А то утонем. – Жизнь полна риска. А мы с тобой смелые!

Ева вспомнила занятия по дзюдо с мастером Ву и решила попробовать сейчас парочку техник – подышать через пальцы ног, представить себя рыбой (что бы это ни значило).

Меня никто никогда не любил. Возможно, в чем-то я и сама была виновата. Так или иначе, но обо мне никогда искренне не заботились. Для окружающих я была всего лишь одной из многих, до тех пор пока не получила полицейский жетон.

Подозреваемые точно как-то связаны с одной из жертв. У всех есть знакомые. И у плохих парней в том числе.

И снова у нее промелькнула мысль, что тремя жертвами дело не ограничится.

Лейтенант полиции Ева Даллас только что вернулась в свой отдел по расследованию убийств с очередного нудного судебного заседания. Она очень хотела выпить кофе. Не тут-то было.

Мои дети считают себя вполне параноидальными. Но они никогда не будут параноиками в достаточной степени – настолько, чтобы предотвратить все, что может случиться с ними. Самоуверенность может быть гибельной.

Откидываю дверцу ящика – и вижу размытое движение еще до того, как слышу шипящий перестук. Инстинкт заставляет меня отскочить назад за миг до того, как змея атакует. Я делаю несколько быстрых, неловких шагов прочь; змеи могут ударять почти на всю длину своего тела. Она промахивается на несколько дюймов, втягивается обратно и начинает сердито завязываться узлом внутри. Змея. В моем почтовом ящике.

– Гвен? Открываю рот, но не могу издать ни звука. Отворачиваюсь от этих воспоминаний, засовываю их поглубже, захлопываю металлическую дверь и запираю на карикатурно огромный висячий замок. Но я все еще вижу улыбку Мэлвина – одну улыбку, как у Чеширского Кота – и смотрящий на меня мертвый стеклянный глаз камеры.

Лучше сражаться с воображаемыми демонами, чем встретиться с настоящими.

Я не обязана защищать свое право на существование. Мое прошлое ужасно. Моя душа и тело покрыты шрамами. Поверить не могу, что позволила втянуть себя в это шоу. Я подвела своих детей. Дрожа, пытаюсь справиться со слезами. Я думала, что положу конец нашим проблемам, а вместо этого просто устроила из них развлечение для публики...

– Очень плохо, что вы не смогли найти позитивный способ выразить свое горе, миссис Тайдуэлл, – говорю я без всякого потаенного смысла. – Я скорблю о том, что случилось с вашей дочерью, и желаю вам удовлетвориться уже свершившимся правосудием. Ее убийца мертв. – Один из них, – рявкает Миранда. – И еще одна осталась.

Необходимо хранить спокойствие. Нужно быть умнее тех, за кем следишь. А еще следить за выражением своего лица. За тоном голоса. В этом я тоже очень хорош. Выражение лица. Тон голоса. Так что вам не догадаться, за кем я слежу. И почему.