Бой шел примерно двое суток назад, даже не бой – побоище. Противник обошел позиции обороняющегося батальона, ударил с тыла.

Немец был в настоящем ужасе – он не мог поверить, что это не сон. Он беззвучно хлюпал ртом, лицо побагровело, выступили вены на висках. Влад отдувался, но делал свою работу. Глаза врага потихоньку закатывались, движения слабели.

Брякнул металл – видимо, фляжка. Но – не у немцев! Шубин чуть не выругался. Кому там не лежится?! Ногу свело, а подождать полминуты – никак?!

«Действовать только ножами, никакой стрельбы, - заблаговременно предупредил Шубин, - скрытно подбираемся, пока наши шуты гороховые немчуру ублажают. Нападаем одновременно – их пятеро и нас пятеро…»

Унтер-офицер отметил движение краем глаза, но реакция запоздала. Метнулось что-то страшное, оскаленное, в бесформенной мешковине цвета лесной зелени! Острый нож вонзился в бок, продрал до кишок. Дыхание перехватило, свет померк. Обмякшее тело повалилось в траву.

Перебежчики заискивающе улыбались, по-щенячьи смотрели в глаза. Они стеснительно мялись, совали немцам листовки – те, и впрямь, считались пропуском в плен.

«Написано Манчестер — читай Ливерпуль» — с этой шутки преподаватели английского языка часто начинают рассказ о его фонетике и орфографии. Действительно, наречие англосаксов за долгие годы обзавелось настолько мудреными правилами чтения, что несведущему человеку практически нереально с первой попытки воспроизвести даже простое предложение

В XVI веке Англия, оказавшаяся в центре мировых торговых путей, переживала свое стремительное развитие. Золотые годы настали и у английского языка — созревший, возмужавший и достигший стабильности, он с каждым днем все больше расцветал

Не стоит бояться совершать ошибки и быть непонятым. Ошибок не совершают только те, кто ничего не делает! Делайте ваши ошибки, совершаете их!

Моя жизнь на этом свете — это выживание, поскольку я не имею никаких гарантий от кого-либо, я вынужден рассчитывать только лишь на свои силы...

Я — не профессиональный журналист, я — простой парень из спального микрорайона, бывший электрик, а теперь — бродяга.

Как же мучительно остро начинаешь скучать по дому, когда голос объявляет: «Остановка тысяча четыреста семидесятый километр. Следующая остановка — тысяча четыреста семьдесят восьмой километр». И так все дальше и дальше от Москвы.

Телефон, тем временем, перевел часы еще на один час вперед — он просто хотел, чтобы быстрее рассвело и мне стало полегче. Именно на третий день я начал общаться с предметами.

Я поехал не ради достижения конечной цели, я двигался ради самого пути. И в этом пути гораздо больше открытий, чем в достижении последней точки. И уж если я, как герой этого рассказа, должен был по всем правилам повествования найти сокровище, то найду я его не на Байкале, а в самом себе, может быть, даже не сразу, а через месяц после путешествия — не важно.

Именно в поездах у любого пассажира появляется чувство проживания момента вне времени, как бы в вакууме — и это самое приятное ощущение, от которого и отталкивается та самая мистическая романтика железнодорожных путешествий...

Если вы периодически просыпаетесь в поту от осознания того, что еще недавно вы ходили в школу, а сегодня уже надо сводить на работе дебет с кредитом, и вообще «как же быстро бежит время», смело прыгайте на первую попавшуюся электричку и просто сидите — время само замедлится, и станет гораздо легче.

Александр послушно отпустил спинку, повернулся вправо, шаг¬нул и… не ощутив под ногой опоры, полетел из автобуса на землю. Падение было неудачным ‒ он едва не сломал ключицу и больно тюкнулся лбом. Благо Опель стоял не асфальте, а на заросшей травой земле. Под дружный гогот бандитов, он поднялся, потер здоровой рукой ушибленный лоб.

Начиналась перестрелка. И тут и там тявкали одиночные вы¬стрелы, коротко били автоматы. Те, кто сразу исполнил команду Ивана, осваивались на позиции, отвечали огнем. Кто не услышал или запоздал с исполнением ‒ стонали и катались по траве, получив ранения.

Первый охранник был убит двумя ударами ножа (в сердце и в шею) внутри сторожки; там же его и обнаружили утром на залитом кровью полу. Два других сторожа приняли смерть на территории во время обхода.

К утру план операции по внедрению в банду агента угрозыска был практически сверстан. Оставалось подобрать подходящую канди¬датуру младшего офицера, старшины или сержанта, вместо которого Васильков заявился бы в Москву.

После окончания войны блатные сообщества не спешили сдавать позиции. Криминальная обстановка осложнялась тем, что на руках у населения находилось огромное ко¬личество неучтенных «стволов», а Москва, как самый большой город страны, привлекала преступников-гастролеров из других регионов.

В разгар обеденной трапезы в кабинет заглянул оперативник из дежурной группы. ‒ Товарищи, у меня для вас плохая новость, но другой на сегодня нет, ‒ сказал он, потупив взор. ‒ Паренька вашего только что обнару¬жили. Мертвый сидит… в машине.

Не знаю, есть ли на свете вещи, к которым итальянцы относятся более трепетно, чем к еде. Как бы абсурдно это не звучало, но разговоры о еде ведутся даже во время еды! А при встрече близкие родственники в первую очередь поинтересуются, что у вас было на обед. Что уж говорить о том, что неловких пауз во время беседы с итальянцем точно не будет, ведь всегда можно спросить: «А что ты ел сегодня?»

Итальянцы умеют по-настоящему восхищаться женщиной. А еще лучше они делают комплименты, тонко и многогранно, проявляя всю свою эмоциональность. Смотря на вас влюбленными глазами и рассказывая, куда и как вы вместе поедете, что и как будете делать, они заставляют вас почувствовать себя настоящей принцессой. Но потом карета может превратиться в тыкву, а герой-любовник пропасть и не перезвонить.

Итальянцы достаточно инфантильны по нашим меркам, они долго чувствуют себя детьми и поздно взрослеют. Семьи создают тоже поздно, много лет посвящают обучению в университете (далеко не все его заканчивают), да и вообще берут ответственность за свою жизнь годам к 30. Уж не знаю, плохо это или хорошо, ведь они наслаждаются детством и юношеством в полной мере, хоть и поздно начинают карьерный рост.

Одна из главных черт итальянцев – это общительность. Они обладают невообразимым талантом вести поверхностную беседу и могут говорить бесконечно о всевозможных мелочах даже с незнакомым человеком, не касаясь деликатных тем.

Искусство и архитектура, окружающие итальянцев просто не могут не оказать влияние на характер и видение мира. Чувство вкуса у итальянцев в крови. Они впитывают неосознанно в себя эту красоту и потом воспроизводят ее во всем: в одежде, в современной архитектуре, в мебели и даже просто у себя дома. Вы никогда не обращали внимания, с какой любовью и вкусом они украшают свои дома?

Юг и север Италии настолько сильно отличаются друг от друга как по стилю, так и по уровню жизни, что кажутся разными мирами. Даже диалекты здесь такие разные, что если миланец и калабриец не перейдут на итальянский, то они друг друга не поймут совершенно! А Сицилия – так это вообще другая страна.

По моему глубокому убеждению, PR — это не наука, а набор знаний и навыков, которые совершенствуются исключительно на практике, в полях, в условиях «боевых действий». Нельзя стать пиарщиком заочно, на диване, в аудитории, в тылу и где бы то ни было, кроме как на работе. Читайте, не соглашайтесь, дерзайте, вносите коррективы, совершайте собственные ошибки, меняйте правила, но действуйте!

Для того чтобы создать такой мини-бестселлер, вовсе не нужно быть Львом Толстым, хотя какой-то литературный опыт все же не помешает. Ваша задача — изложить факты так, чтобы они цепляли, чтобы журналисту или редактору, прочитавшему присланную вами легенду, захотелось узнать о компании как можно больше и написать о ней самому.

Если руководитель/заказчик говорит, что никто, кроме клиентов, его в данный момент не интересует, — о’кей, можно сосредоточить основные усилия именно на этой целевой аудитории. Но при этом нужно четко понимать, кто еще остался в резерве.

Допустим, вы вышли на новую работу, и генеральный директор говорит, что видит вашу основную цель в том, чтобы через год о компании знали все целевые аудитории. Сразу возникает вопрос: а как будем измерять? Если действовать «по науке», то нужно сделать замер, потратить на это кучу времени и денег.

Если у вас в ленте есть знакомые журналисты, вы наверняка обращали внимание на то, как часто они позволяют себе нелестные высказывания по поводу непрофессионализма пиар- щиков. И возразить при этом обычно нечего — в большинстве случаев они бывают правы. Один из самых распространенных поводов для нареканий — необдуманные звонки или приглаше- ния на встречу без убедительных аргументов.

Хочу PR! Множество раз каждый из нас сталкивался с этой фразой. Не важно, кто вы -— свободный консультант, наемный специалист или PR-агентство. «Хочу PR!» — говорит заказчик (внешний или внутренний), и пиарщик радостно кивает: «Да! Чего изволите? Публикаций? Пожалуйста! SMM? Не вопрос! Пресс-тур? Сделаем!»

В жизни есть только одна борьба: ты и твой разум. Но ты — это не твой разум. Он может говорить тебе: «Ты не сможешь сделать это; никогда не достигнешь этого». Ты должен сказать ему: «Замолчи. Я могу все».

Запомни одну простую вещь: ты — самое удивительное создание во Вселенной.

Жизнь похожа на стакан воды, которая с течением времени становится мутной от того, что поступающая ненужная информация портит ее. Тебе нужно выливать грязную воду шаг за шагом и наполнять стакан тем, чем считаешь нужным.

– «Лучше б умерла Алисия»? Ничего себе! – Так он и сказал. – И Алисия это слышала? – Конечно! А потом шепнула мне: «Он убил меня. Папа только что убил меня». Никогда не забуду ее слов!

Мужчина в темном снова там. Он появился сразу после того, как Габриэль уехал на работу. Я принимала душ и увидела жуткую фигуру из окна ванной. Сегодня он расположился поближе к дому, возле автобусной остановки, – словно в ожидании транспорта. Интересно, кого этот тип пытается одурачить? Я быстро оделась и пошла на кухню: из того окна лучше видно. Однако мужчина исчез.

Почему мама так поступила? Этого я уже никогда не узнаю. Раньше я думала, что мама хотела совершить самоубийство. А теперь расцениваю ее поступок как попытку убийства. Ведь, помимо мамы, в салоне машины находилась еще и я. А может, она собиралась убить только меня, а не нас обеих? Впрочем, нет. Это уже слишком. С чего бы ей желать смерти собственной дочери?

Как же я ошибался! Тогда я еще не знал этого, но было уже поздно: образ отца прочно засел внутри меня. Я внедрил его в себя, спрятав в области бессознательного. Куда бы я ни бежал, я нес его с собой. В голове звучал адский, неумолимый хор из размноженных голосов отца: «Бестолочь! Позор! Ничтожество!».

Я – Тео Фабер. Мне сорок два года. Судебным психотерапевтом я стал из-за того, что крупно облажался. И это чистая правда, хотя, конечно же, это не то, о чем я говорил на собеседовании.

Это казалось единственным логичным объяснением всего случившегося. Иначе зачем ей связывать любимого супруга и стрелять ему в лицо в упор? И чтобы после такого не было раскаяния и объяснений? Она вообще не говорит. Сумасшедшая, не иначе.

Зои начинала убеждаться, что стоит в спальне мейнардского серийного убийцы. Ей нужно уходить отсюда. Она заталкивала одежду обратно, и тут ее внимание привлекло нечто другое. Черные прямоугольные контуры под кроватью. Обувная коробка. Трясущимися руками Зои вытащила коробку и подняла крышку…

Мужчина замешкался еще на секунду, и Майки начал интересоваться, нет ли у него причин мешкать. Не тот ли это человек, которого они ищут? Он повернул фонарик, луч высветил одежду водителя. Его рубашка была заляпана соусом барбекю или чем-то в этом роде. Майки сдвинул луч вверх, к лицу…

Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать братику: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

Соотношение – штука деликатная. Слишком много формалина – и ее тело станет жестким, с ним будет не управиться. Слишком мало – и через несколько лет она начнет разлагаться. Он хотел провести с ней все свои дни до конца. Можно ли экономить на формалине? Что важнее – гибкость или лишние десять лет в его обществе?

Не знай Тейтум заранее, что женщина мертва, он решил бы, что она просто наслаждается солнечным днем. Подойдя ближе, агент увидел, что тело усажено в такую позу, будто женщина закрывает лицо руками.

Порой из-за любви люди готовы на самые нелогичные поступки и самопожертвование.

Любовь — это и про разговоры, и про поцелуи. И про объятия, и про взаимопонимание, и про то, как засыпаешь и просыпаешься с мыслью об одном человеке. Любовь — это вообще про все.