Я решила, что влюбляться бессмысленно. В конце концов мы все умрем. Я бы даже так и сказала папе — что я хочу жениться на своем искусстве, как это сделал он после мамы. Искусство никогда не уходит. Оно никогда не умирает. Оно никогда не перестает просыпаться однажды утром.

В этом мире, где каждый намеревался сожрать другого, мы были связаны между собой, жаждущие, безрассудные, слепо верящие в собственные идеалы.

Мысленно прошу: «Не покидай меня, пожалуйста. Останься со мной». И в ответ слышу: «Я всегда с тобой, любимая. С этого момента и в вечность».

Надеюсь, ты почувствовала, как я стараюсь. Я, черт подери, ужасно романтичный парень. И хватит уже мне говорить о том, что это не так! Иначе как возьму да перестану тебе писать стихи или делать комплименты.

До сих пор не понимаю, как так вышло, что мы танцевали, что он осыпал поцелуями мою шею. Но вряд ли я сожалею. Возможно, алкоголь придал мне уверенности в себе, позволил случиться тому, чего я хотела. Разве это плохо? Разве за желания должно быть стыдно?

Я вижу огонь в ее глазах. Это единственное, что так сильно отличает нас друг от друга. У меня в глазах лишь зеленая радужка, а у нее целая жизнь.

Бесстрашный не тот, у кого нет страхов, а тот, кто способен их контролировать.

Иногда предательство – это самое искреннее проявление любви.

Иногда чудовищами рождаются, а иногда – становятся от накопившейся боли.

Мертвые давно ушли, а мы до сих пор живем в их тени.

Любое зло рождается из несбыточного желания что-то значить.

Лучше тебе этого не знать. Не выделяйся, не проявляй любопытства, и тогда проживешь долго, Соль.

У меня есть рот, но я не должен говорить; уши, но я не должен слышать; глаза, но я не должен видеть.

В Авиньоне люди падали замертво на улицах, в церквях, в домах и во дворцах, они умирали прямо за верстаками и под телегами, и было их так много, что на протяжении всей зимы и весны 1348 года был слышен непрекращающийся стук лопаты могильщика. Мор был настолько повальный, что мужики, хоронившие мертвых — «полуголые люди, лишенные каких-либо чувств», — с трудом справлялись с работой.

В завещаниях не прочитать деталей повседневной жизни той осени: там ничего не говорится о бесконечном стуке дождя по соломенным крышам, о глухом стуке лопат на церковных кладбищах, о плаче детей, оставшихся без родителей, и родителей, лишившихся детей, а также о гниющих тушах тысяч овец и коров, лежащих в сырых полях за пределами маленьких деревушек южной Англии.

Позже, осенью, когда эпидемия — уставшая, голодная и желающая спастись от дождя, — вышла на дорогу, ведущую из Бристоля, стало понятно, что карантин здесь оказался столь же бесполезным, как и годом ранее в Катании. В 1350 году кто-то нацарапал в Глостере на стене церкви такие слова: «Несчастный, дикий, обезумевший город. Выживают только подонки».

«Эпидемия породила такой страх, — говорит летописец, — что люди собирались, чтобы успокоиться за ужином. И каждый вечер один из них угощал обедом десять товарищей, а на следующий вечер они планировали поужинать с кем-нибудь еще». Но часто гости обнаруживали, что хозяин не приготовил еду, потому что был болен. «Или готовил обед на десятерых, а двух или трех людей уже не было за столом».

Еще с ноября прошлого года по Флоренции ходили слухи о чуме, но каким из них верить? Ах да, вспомнил старый летописец, одна история показалась ему правдивой и захватывающей, полной мужества и глупости. Это был слух о генуэзских галерах, покинувших зараженный чумой Крым. Четыре корабля вернулись на родину, «переполненные зараженными моряками, которые умирали один за другим на обратном пути».

На средневековых улицах атмосфера напоминала поле битвы. Часто животных бросали прямо там, где убивали, оставляя разлагаться под солнцем, их тела терзали крысы, а дети вытаскивали кости из гниющих коров и вырезали из них кубики. Муниципальный ловец собак, который редко убирал тела животных, и цирюльник, который любил проливать кровь на улице перед своей практикой, также вносили свой вклад.

Четыре трупа в одном месте, три – в другом. Кровь лилась рекой, а Игорь даже ни разу не выстрелил. Семь трупов!.. И всего лишь один задержанный, который практически не сопротивлялся.

Горелов снял с Элен пластиковую ленту, надел взамен стальные наручники, и она восприняла это с благодарностью. Во всяком случае, так показалось Яне.

Нож вошел точно в горло, на всю глубину клинка. Кровь фонтанировала бурно, вся рукоять в ней измазана. Убийца разжал ладонь, выпустил оружие, а она продолжала бить ключом, смывать отпечатки пальцев.

Женская красота – смертельно опасное оружие. Шлифовать ее нужно до блеска, а точить до бритвенной остроты.

Мотыль снова положил палец на спусковой крючок. Возможно, на этот раз он собирался высечь пулю. Элен должна была поторопиться.

Элен работала на него с пятнадцати лет. Приехала она в Москву за легкой добычей и впряглась в тяжелую пахоту, ублажала молодых жеребцов и старых коней с кривыми плугами.

Внимательно оглядываю толпу, но Уэсли не вижу, и в панике стискиваю руки, машинально сжимая тот предмет, что сунул мне Томми. Это кусок мертвого коралла, такой же, как тот, чтобы лежал у двери в комнату Лили. Только рисунок на его поверхности другой. Кто-то ножом или скальпелем вырезал две скрещенные стрелы.

Детектив запирает дверь и смотрит на север… Ключи с металлическим звяканьем падают на землю. Солнце давно село, но ему хорошо видны клубы дыма; рвущиеся ввысь языки пламени освещают небо. Детектив нащупывает на земле ключи, затем звонит в добровольческую пожарную службу. Затем стремглав несется к багги, спеша выяснить, чья же вилла охвачена пожаром.

Принцесса Маргарет научила меня никогда не мириться с поражением. Если обстоятельства против тебя, не вешай нос и улыбайся. Я гордо вскидываю голову, придаю лицу восторженное выражение и иду вниз, готовая расплачиваться за свои действия.

Создается впечатление, будто ветер качает растения, но на самом деле кто-то идет по лужайке, полускрытый деревьями. Он крадется медленно, как хищник. Затаив дыхание, я жду. Из тени появляется фигура. Это Хосе Гомес, молодой садовник. Секунду он стоит на дорожке, его лицо освещает лунный свет; затем он поднимает взгляд к моему окну. А в следующую секунду исчезает, и я уже не вижу, где он прячется.

– Когда я говорила с ним по телефону, мне показалось, что он излишне спокоен. Аманда никогда раньше не подводила меня; она предупредила бы, если б у нее появились другие планы. Этим летом мы с ней были вместе почти каждый день… – Лили опускает взгляд. – Несколько дней назад кто-то нацарапал мерзкую надпись на креольском на моей лодке: «Убирайся с Мюстика или умри, как коралл».

Детектив отодвигает в сторону москитную сетку и только тогда замечает нечто странное. На заправленной кровати лежит кусок коралла шириной в фут, на простыне рассыпан песок. Коралл чисто белого цвета и хрупкий на ощупь. Чуткие ноздри Найла улавливают солоноватый запах. Кто-то вырезал на нем ножом две скрещенные стрелы.

Настоящая женщина может всего добиться сама: денег заработать, детей воспитать, но настоящий мужчина никогда не позволит ей это делать самой.

Да, порой мне удается найти выход из непростых приключений, но лучше вообще не вляпываться в них. Впрочем, у меня хватает ума не совершать совсем уж глобальные глупости.

– Все, кто про Ивана-ключника знал, давно покойные. Это мрачная история. В моем детстве им маленьких детей пугали. Если они безобразничать начинали, бабушки говорили: – Остановись, а то Ванька тебя заберет, в подвал засунет, голодом заморит. Мы его боялись до обморока.

Давно знаю, если день начинается с неприятностей, то их до вечера будет не менее трех. Просто отлично, что сегодня все они пришли толпой утром: будильник, собачьи безобразия и... Я вздохнула. Это две напасти. Жди, Лампа, третьего пинка, надеюсь, он не задержится, и дальше день пройдет спокойно. Нет ничего хуже ожидания пакости.

Из двух зол выбрать ничего хорошего не получится. Я молча смотрела на жалюзи, лежавшие на подоконнике. Утро у тебя, Лампа, сегодня началось бурно. У вас бывают дни, когда все идет наперекосяк?

Пришла мысль, что спасти сестру может только один человек. Другого не найдешь. Надо пойти и напрямик рассказать ему. Он не откажет. Пушкин наверняка отговорит Астру от безумного поступка. Она его боится, хоть скрывает. Нельзя терять ни минуты. Надо встать и пойти в сыскную полицию прямо сейчас. Пусть что угодно подумает, пусть для девушки позор самой прийти к молодому человеку.

Сыскная полиция сидела на голове обер-полицмейстера, то есть занимала третий этаж городского дома. Что было удобно Власовскому и доставляло лишние хлопоты Эфенбаху. Поднявшись к себе в некотором расстройстве чувств, он отобрал у Лелюхина «Московский листок» и закрылся в кабинете, потребовав не беспокоить с полчаса.

Не так давно она составила блестящий план, который должен был завершиться полной победой, то есть свадьбой. Все рассчитала точно, с учетом характера племянника. Но вместо радостных хлопот на Красную горку, беготни по модным салонам и магазинам, о которых Агата Кристафоровна давно мечтала, получила неженатого племянника, бесцеремонно поедавшего завтрак.