Чем примечательна молодость, любовь, овеянные яркой, высокой целью? Тем, что пылкие сердца всегда быстро остывают. Что оскорбления быстро забываются и прощаются. Что память молодых имеет свойство не обращаться назад, в прошлое. А все устремления об-ращены только вперед, в будущее!

И вот теперь, расставшись с мужем, имея на руках подрастающего сына, она вернулась туда, где так неожиданно начинала меняться ее жизнь. Вернувшись в свой врачебный кабинет, она вдруг поняла, как был прав муж. «Надо было давно это сделать – мое место здесь.

Он не знал, как отреагирует на звонок Инна. И чем дальше шло время, тем больше вопросов и тем больше страхов появлялось. Это были не нервические страхи, которые свойственны и мужчинам, и женщинам. Это были реальные опасения, что возврата в прошлое не будет.

Именно в один из своих перелетов, Федотов вспомнил высокомерные и модные в Москве слова: «За МКАД жизни нет!». «Есть. И еще какая!» – сказал сам себе Олег.

Наверняка каждый из них думал, что надо бы поговорить, объясниться, но время шло и никто правильный шаг не делал. Люди вообще порой проявляют неуемную энергию, когда надо бы действовать спокойно и пассивны, когда надо быть решительными.

– Ничего хорошего в разводах нет. Поверь. Я не раз жалел, что со своей Ириной развелся.

– Странный факт биографии - человек бросает высокооплачиваемую работу в родном городе, переезжает в Москву, чтобы стать учителем в школе?! – Так получилось . Человек изменил свою жизнь из-за любви! И профессию свою поменял тоже из-за любви.

Вот где и когда в полной мере Влад понял и осознал простую и вечную истину: общество жестко разделено, и каждый сверчок должен знать свой шесток. И попасть с одного шестка на тот, что повыше, весьма непростая задача, поскольку те самые «повыше» плотно забиты «сверчковым» потомством, не желавшим пускать на свою территорию чужаков

– А как ты стала матерью в столь юном возрасте? – спросил Гарандин у Дины во время одного из разговоров «за жизнь». – Как водится в такой ситуации, случайно и «так получилось», – усмехалась Дина, вспоминая это самое «так получилось»

Дина родилась, когда ее отец, Константин Павлович проходил интернатуру в Склифе, а мама училась на четвертом курсе консерватории по классу преподавания на клавишных и струнных инструментах. Оба молодые, юные, необычайно одаренные и влюбленные до самозабвения каждый в свое дело, талантливые москвичи приблизительно одного социального статуса

Первые, наверное, день-два родители Дины тушевались, особенно мама, чувствуя себя скованно, а отец все больше удивлялся, встречая в ее палате Гарандина. Они привычно воспринимали его как личность известную и откровенно недоумевали, что, собственно, он тут делает. И с чего бы человеку такого уровня ходить и навещать каждый день, да еще и по два раза их дочь

Стоило Владу войти в палату и увидеть Дину, лежавшую в койке с забинтованной головой и перевязанной правой рукой, которая встретила его поразительным взглядом своих сине-фиолетовых, каких-то эльфийских ей-богу глаз, как Гарандин понял со всей очевидностью и определенностью – это его девочка, его женщина, его Судьба, если позволить себе такие выражения

Она смотрела в эти темно-янтарные глаза совершенно незнакомого ей мужика и тонула в них, и ей вдруг так сильно, так сильно – больше всего на свете захотелось, чтобы он прижал ее к себе, обнял, укрыл в своих руках. Каким-то необъяснимым образом, на какие-то мгновения, она вдруг уловила всеми своими обострившимися чувствами в этом незнакомом мужчине нечто абсолютно родное.

– Боже мой, Фэй! Что случилось? Наконец-то. Она подняла глаза и увидела, как к ней осторожно приближается Крис. Мона размахивала руками. Плевалась и фыркала. Хватала ртом воздух. Вот она скрылась под водой. Опять показалась, закричала, но хлебнула воды и ушла вниз. Больше она не поднималась. Остались только темная вода и пенящиеся волны...

– Я хочу установить камеры во всех офисах и комнатах. Камеры наблюдения. Такие, чтобы никто не видел. Думаю, это единственный способ поймать лазутчика. Я уже связался с охранной фирмой. Они приедут послезавтра. Я хочу, чтобы ты помогла мне их принять. – Во всех комнатах? – Именно.

Тут раздается звук. Он доносится с моря и эхом отдается о скалы. Глухой, монотонный рев со стороны старого маяка. Туманный рупор. Моя первая мысль: этого не может быть. Известие предназначено кому-то другому, какому-нибудь старику в деревне или склонному к суициду придурку, блуждающему в лесу. Это предупреждение тому, кому суждено умереть.

Тезис 4: Темнота является сутью света. В миллиметре под поверхностью земли царит полная темнота. Внутри твоего тела совершенно темно, тем не менее ты живешь и излучаешь энергию. ДНК, присутствующая в твоих клетках, светом не обладает, однако она – схема того, кто ты есть. Темнота является сутью света

Тезис 3: Сумерки одного человека являются рассветом другого. Твое истинное «я» может существовать только при свободе от постоянной боязни возмутить или обидеть других, или причинить им вред. Жажда одобрения является наихудшей болезнью человека.

Не думайте, что вы обладаете иммунитетом к сектам – это может случиться с кем угодно и когда угодно. Особенно когда вы меньше всего это подозреваете.

Пока Петр Палыч заправлял керосинку и настраивал фитиль, Илья Алексеевич успел прошмыгнуть по рядам и отыскать полку с делами четырехлетней давности. Не удержавшись, он выдернул несколько папок и с трудом различил надписи на обложках: «Объ убійствѣ актрисы Семилуковой», «Объ избіеніи почтмейстера Рябкина», «О присвоеніи бѣлья»...

Ловя извозчика на углу Перинной, Арданов вынужден был признаться себе, что картина преступления в очередной раз рассыпалась. Несмотря на грубость, за Костоглотом чувствовалась правда: в истории с булавочными преступлениями его участие не определялось. Илья Алексеевич вздохнул: необходим был срочный визит к Бессоновым.

Клотов с некоторым подозрением оглядел посетителя. За долгую карьеру в редакции он насмотрелся на самых разных сумасшедших. Некоторые поначалу выглядят вполне прилично. Последний был не далее как вчера: сначала уверял, будто ему открыто будущее, и требовал разместить на первой полосе предсказание о скором конце света, а когда Клотов начал задавать наводящие вопросы, выхватил огромный нож и...

В участке пахло потом, керосином и табаком. У приёмного стола, огражденного захватанной деревянной балюстрадкой, сгрудились просители, ожидавшие очереди. По лавкам дремали те, кому торопиться было некуда. За столом сидел пузатый полицейский чиновник Облаухов и потягивал чай из стакана в медном подстаканнике.

Теперь надо было дойти до Кайзерштрассе и до Поданского переулка. На это тре-бовалось полчаса. Если ничего не случится, подойдут как раз ко времени первого тоста.

Две пули ТТ, выпущенные из пистолета Когана, пробили ему грудь. Немец зава-лился на асфальт.

Найдя место почище, до того убедившись, что в здании никого нет, капитан Ав-деев и сержант Соболев достали из ящика советские пистолеты-пулеметы ППШ, по барабанному магазину на семьдесят один патрон, затем привели в готовность ТТ.

Их должны были разместить в гетто, но городская администрация не успела по-добрать подходящую жилую зону, а посему всех вывезли в дикий лес и в овраге расстреляли.

Калач пошел вдоль образованного строя, стреляя из пистолета в затылок несчаст-ным жертвам. Стрелял, словно работу делал, отстрелял магазин, перезарядил ТТ, который предпочитали немецкому оружию.

Начальника полиции в районе боялись больше немцев. На его совести были сот-ни замученных в подвалах местной тюрьмы красноармейцев, захваченных при выходе из окружения, коммунистов и комсомольцев, которые не успели уйти из города, членов их семей, обычных обывателей, нарушавших введенный с прихо-дом немцев порядок.

Детский ум умеет забывать, а взрослый- принимать удар судьбы.

Ведь только в темноте становится по-настоящему понятно, что такое свет.

Если очень долго идти, то куда-нибудь обязательно придёшь,... Вопрос только в том, ждут ли тебя там.

Боже, что за несчастная страна, в которой свободного человека боятся больше, чем чертей...

Оно всплывает из темноты. Полностью голое, оно плавает лицом вниз, и я вижу длинные волосы, колышущиеся на поверхности воды, точно водоросли…

Мой желудок сжимается в комок при одной мысли о том, чтобы хотя бы обмакнуть пальцы ноги в озеро, которым я любуюсь издали. Я не могу даже вывести лодку на гладкую поверхность озера – без того, чтобы не подумать о жертвах моего бывшего мужа, тела которых были брошены в воду, с привязанными к ним грузами. Безмолвный сад разложения, покачивающийся в медленном придонном течении.

У Мэла есть своего рода расписание. Он присылает два письма, которые идеально, замечательно соответствуют образу прежнего Мэла, за которого я вышла замуж: доброго, милого, веселого, вдумчивого, заботливого… Он не заявляет о своей невиновности. Но он может писать – и пишет – о своих чувствах ко мне и к детям. О любви, заботе и беспокойстве. В двух письмах из трех. Но это – третье письмо.

У некоторых сетевых преследователей есть оригинальное хобби. Некоторые из них отлично владеют «Фотошопом». Они берут жуткие фотографии с мест преступления и приделывают жертвам наши лица. Иногда берут за основу детскую порнографию, и я вижу изображения, на которых моих сына и дочь насилуют самыми невообразимыми способами…

Гвен Проктор – четвертое имя, которое я взяла с тех пор, как мы покинули Уичито. Джина Ройял похоронена в прошлом; я больше не эта женщина. По сути, я с трудом могу сейчас узнать ее, это слабое существо, которое подчинялось, притворялось, сглаживало любые намеки на возникающие проблемы. Которое помогало и пособничало, пусть даже не осознавая этого.

Выбор имен – вот и весь контроль, который я могу позволить свои детям, перетаскивая их из города в город, из школы в школу, отделяя нас расстоянием и временем от ужасов прошлого. Но этого недостаточно – и может никогда не стать достаточно. Детям нужна безопасность, стабильность, но я не в силах дать им этого. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь обеспечить им такую роскошь.

Широко известная рекомендация авиакомпаний: «Сначала надеть кислородную маску на себя, потом на ребенка…» не теряет своей актуальности и в материнстве. Если вы испытываете постоянную слабость, вялость, расстройства сна, головную боль, повышенную тревожность, не стоит делать вид, что ничего не происходит. Важно за маской этих симптомов не пропустить реальные соматические заболевания…

Не следует забывать, что любой кризисный период — необходимый этап взросления ребенка. За этим процессом стоят важные изменения, которые помогают ребенку утвердиться в новой социальной позиции.

Воспитание — это не сиюминутный процесс, нельзя за один раз объяснить правила поведения и потом ждать полного детского послушания. Только ежедневная работа способна дать плодотворные результаты.

Ребенок протестует, капризничает, ведет себя импульсивно не потому, что испытывает ваше терпение или пытается вас проучить, а потому что его мозг недостаточно зрелый, и нейрофизиологические механизмы еще несовершенны.

В год ребенок постепенно начинает осознавать собственные желания и отделять себя от мамы, в связи с чем появляются первые капризы и истерики. Требовать от малыша в этом возрасте полного контроля над поведением сравнимо с требованием ко взрослому выучить английский язык за один день.

Эта книга будет интересна для тех родителей, кто хочет разобраться в природе детских истерик, готов к изменениям и работе над собой.

Мы живем, мы любим. В жизни нам дается выбор, какие двери открывать, а какие закрывать без сожаления. Это все, что у нас есть, но этого достаточно для счастья.

Иногда надежда — это все, что осталось в жизни, и потерять ее означает лишиться всякого смысла существования.

Тяготы жизни вовсе не означают, что ваше сердце должно перестать чувствовать красоту. Благодаря испытаниям вы учитесь петь новую песню своей судьбы.

Все, что случается с нами, не имеет никакого значения, если никто не извлекает из этого уроков.

Но счастье было даже не от того, что я вернулся целым и невредимым, катаясь по чужому лесу в чужой стране ночью - счастье было от того, что я преодолел эти 10 км (как это выяснилось позже) на лыжах, на которых не стоял много лет.