– Если что-то случится с моей мамой или братом, эти доказательства немедленно отправятся в полицию. Сейчас я предлагаю тебе игру. Правила просты. Найди меня и забери этот альбом. А я отыщу тебя и спасу моих маму и брата. Что-то вроде игры в салки. Только такой, когда мы оба одновременно и догоняем, и убегаем. Если пообещаешь, что не навредишь заложникам, я не стану вызывать полицию.

Ынхе подошла к доске, на которой стояли фигурки. Она не знала, какой смысл смотреть на игрушки в такой ситуации. Но Ынхе решила постараться думать обо всем со стороны Ынчхона. С самого детства брат прятал в своих вещах послания, которые хотел передать каким-то своим способом. Когда Ынхе брала фигурки и рассматривала их одну за другой, она заметила кое-что странное. Подошвы их ног были раскрашены.

Напоследок Ынхе проверила, нет ли моментов, когда камера не работала. Любых моментов, где время на записи резко меняется… Но все записи были идеальны. Камера на магазине снимала дом Ынхе, не останавливаясь ни на секунду, и ни один кадр не был удален. Если эти записи идеальны, монтажник может до сих пор оставаться где-то в доме. Возможно, семья Ынхе уже два дня живет с незнакомым мужчиной под крыше

Он бегал туда-сюда между людьми и повторял странный жест рукой. Жест был простым – юноша указывал большим пальцем правой руки на левую сторону груди, на сердце. Ынхе похолодела. Она прекрасно понимала, что означает этот жест. «Вернись домой».

Сбежав через секретный ход, которым обычно пользуются рабочие, он замаскируется под грабителя в слепой зоне камер. Разделавшись с Гихо, он вернется туда, где проходит семинар, и оставит отзыв о мероприятии. Причина, по которой роковое дело было назначено именно на сегодня, заключалась в том, что длинный и скучный семинар идеально подходит для алиби.

Для него стало шоком увидеть двух этих женщин в том самом месте, куда он ходит на ланч. Кусок застрял у него в горле, и он едва не подавился. Самое худшее было, что они так близко, а он ничего не может им сделать. Он даже не мог мысленно заставить их подавиться своей едой, потому что они ничего не заказали. И потом, там были копы…

– Трупы – те, на которых сохранилась плоть – поступают в офисы коронеров. Проблема в том, что отчеты о пропавших написаны полицейским языком, и цели у них полицейские, а отчеты коронеров – языком судебной медицины, который полицейским целям не соответствует.

Проблему представляли двое в пикапе. Эти стояли за свое дело. Их мотивация шла изнутри. Может, она порождалась чувством вины, может, научным рвением, а может, им просто нечем было больше заняться. Обе бездетные и не замужем – это он помнил. Теперь и не выйдут. Как и он. Никогда. Никаких подвенечных платьев. Никаких свадебных фото. Никаких беременных животов. У них впереди только он.

Джейн замерла на месте. Если она не хлопнула себя по лбу, то лишь потому, что пару минут назад имела дело с биологически опасными материалами. И с давних пор запомнила, что в таких условиях прикасаться к лицу нельзя. А вот другой урок усвоить не успела, потому что с него прошло каких-то несколько недель: старайся не попадаться на глаза убийце, расхаживая по месту преступления.

Бамбуковая роща была густой и старой. Никто не ходил через плотные заросли гладких стволов с тех пор, как по краям высадили редкие образцы черного бамбука. Внутри землю покрывал многолетний опад. Это было идеальное место, чтобы копать и хоронить: бамбук нисколько не страдал, если ему повреждали корни.

Хотя агентства «32/1» не существует, оно должно существовать. Его описание основано на Центре опознания пропавших без вести, некоммерческой организации в штате Калифорния, основанной автором в 2004 году для установления связи между семьями пропавших и коронерами, обладающими информацией о тысячах неопознанных тел по всем США.

Беатриса знает, что совершила нечто ужасное, непростительное. Но, помогая Аби, она может сделать первые шаги к исправлению. Она еще может стать Хорошим Человеком. Так работает карма.

Антон волновался. Теоретически он знал, что Морган, который вошел в программу «Хамелеона», должен был теперь ее контролировать и направлять. Но практически… Кто знает, как все повернется? Антон ведь не изучал подробно настройки ИИ «Хамелеона», и в точности не знал, как он работает, и что конкретно вложили в его память создатели.

Спецназовцы прильнули к окулярам биноклей. Танк мчался по плато, все дальше смещаясь в сторону от основных войск, ведущих наступление. За ним, раскидывая брызги камней, летел военный пикап, в котором в полный рост стоял Хендерсон и яростно махал пистолетом перед лицом испуганного шофера.

Программист резко повернулся и увидел, как он и предполагал, еще троих русских. Все они были в таких же балахонах, помогавших им сливаться с пустынным ландшафтом, как и на том человеке, который встретил их у замаскированной палатки. В руках одного из них, Хендерсон увидел чемоданчик с программой «Хамелеона» и внутри у него похолодело.

Разбудила его чья-то сильная и потная рука, которая властно легла на его рот и придавила голову к кровати. «Какого дьявола?» – успела мелькнуть в голове мысль. А потом ему к самому носу поднесли что-то резко пахнущее и дурманящее мозг, и он отключился.

Опасаясь ливийских и турецких шпионов и просто любопытных глаз, Хендерсон с самого своего появления на базе не расставался с секретным чемоданчиком. Он постоянно носил его с собой. Даже когда выходил из своей палатки в казарменную столовую, по нужде или прогуляться, он всегда пристегивал его к руке наручником.

Задумавшись, он наблюдал, как из огромного чрева «Локхида» выкатывают зачехленный «Хамелеон», как его цепляют тросами и устанавливают на подъехавшую вплотную к транспортному самолету автоплатформу. Зрелище завораживало Хендерсона не столько слаженностью работы солдат, занимающихся разгрузкой, сколько кажущейся ему нереалистичностью происходящего.

Немец отпрянул было назад, увидев перед собой офицера. Наверное, его возмутило, что здесь оказалось «занято». Но шансов высказать свое возмущение Сосновский майору не дал. Короткий удар за ухо, и немец повалился на руки Сосновскому. Тут же Боэр помог подхватить тело и утащить его за туалет.

И тут гулко ударило одно танковое орудие и следом второе. Максим крикнул: «Ложись!» и первым плюхнулся на землю, закрывая голову руками. Что-то с треском разлетелось рядом, обдало жаром. Повернув голову, Максим увидел развороченный горящий кузов «полуторки» и шофера, который стоял на четвереньках в нескольких метрах от машины и тряс головой.

Шелестов вскочил и побежал к лесу. И тут же споткнулся обо что-то зацепившись ногой. Провод! Телефонный провод! Немцы, сволочи, уже установили между подразделениями и штабами связь. Заманчиво было отрезать кусок провода метров пятьдесят и выбросить. Пусть ночью ищут место обрыва или до утра мучаются в неизвестности. Но нельзя!

У Буторина и Когана хороший запас времени, чтобы где-то загнать мотоциклы с трупами в кусты или сбросить в овраг. И скрыться, до того, как появятся другие немецкие солдаты. Гитлеровцы, даже поняв, в чем дело, не решатся бросаться малой группой прочесывать лес. По крайней мере, не сразу.

Первая автоматная очередь свалила солдата, который держал Михаила на прицеле. Немец рухнул как подкошенный, ударившись боком о мотоциклетную люльку и без движения остался лежать на траве. Второй дал очередь по кустам, в которых прятался Шелестов и, пригнувшись отпрыгнул назад, под прикрытие мотоциклов.

Пилоты держали машины низко, над самыми кронами деревьев. Шелестов поправил вещмешок и чуть повернулся на своей части сиденья, чтобы край кабины не врезался в бок. Он сейчас больше думал о том, как летчики смогут сесть в кромешной тьме. Садиться придется не на аэродроме, а в чистом поле.

Из этого я довольно быстро сделал вывод, что те самые «женские чары», которыми мы так восхищаемся, на самом деле вовсе не женственны, а лишь являются отражением мужского взгляда, и были развиты, чтобы нам угодить, потому что таково требование общества, а вовсе не потому что это необходимо для истинного достижения главной цели.

Мы чувствовали себя мальчишками, пойманными за шалостями в приличном доме какой-нибудь славной госпожи.

— Нам бы этих дамочек вывезти в Соединенные Штаты и поручить им разбивать парки, — сказал я. — Как здесь всё прекрасно устроено!

— Но там всё такое... вы же видели, это цивилизованная страна! — запротестовал я. — Там должны быть мужчины!

Когда уважаемый в обществе врач, да ещё и собственный муж, уверяет друзей и родных, что с вами всё в порядке, за исключением временной нервной депрессии и лёгкой склонности к истерии — что тут поделать?

— Обитель, как же! Эти твои сестринские общины, Джефф, дают обеты безбрачия и послушания. Нет, там будут женщины и матери, а материнство и сестринский союз — вещи почти несовместимые.

Майор предупредил санитара, чтобы он ни с кем не делился содержанием разговора и, попрощавшись, вышел из квартиры. То, что Горюнов в вечер убийства Полякова на четверть часа выпал из поля зрения персонала клиники, наталкивало на мысль, что он вполне мог совершить убийство.

А может, все-таки прав этот расторопный молодой опер, и гражданин, что лежит сейчас бездыханным на мерзлой земле, действительно перешел дорогу кому-то очень серьезному, не способному прощать даже в малом. Вот за свою дерзость он и поплатился жизнью.

Дважды судимый за разбой Василий Драгов убил в 1944 году пенсионерку Авдотью Карамышеву за авоську гнилой картошки, которую она несла с рынка, чтобы накормить внуков. А в феврале сорок третьего двое подростков насмерть забили кастетами гражданина Азата Зиганшина за старенькое пальто на ватине и суконные штаны еще нэповских времен.

Конечно же, неизвестного, который сейчас безмятежно лежал на тропе, равнодушный к натужено завывающего ветру и ко всему происходящему вокруг, могли запросто убить из-за золотого кольца, тем более, если предположить, что это было даже не кольцо, а массивный перстень, возможно, с дорогим, сверкающим камешком. В нынешнее послевоенное время убивают за куда менее дорогие вещи…

Поздоровавшись со всеми присутствующими сотрудниками, Виталий Викторович подошел к мертвому, скрюченному телу, успевшему уже покрыться тонким слоем инея. Едва взглянув на застывшее лицо, майор понял: произошло жестокое убийство.

На место происшествия прибыл оперуполномоченный старший лейтенант Гараев, на чьей земле был обнаружен труп. Поначалу он полагал, что имеет дело с обычным несчастным случаем, какие нередко происходят в начале зимнего сезона. И только осветив окоченевший труп электрическим фонариком, старший лейтенант понял, что труп имеет явно криминальное происхождение.

«Ну, «Икар», ты снова заварил такую кашу, что Центр трясет от возбуждения!» - эта мысль не осуждала, а, скорее, выражала восхищение и пробуждала профессиональный азарт.

Довольный Шарль показал ему в кузове пикапа четыре картонные коробки. От нехорошего предчувствия у Ивона сперло дыхание. – Здесь все по самолету Боинг Б-52 «Stratofortress», американскому межконтинентальному стратегическому бомбардировщику, – с пафосом заявил агент Франсуа. – Можешь брать и изготавливать для себя.

– Я предлагаю в целях изучения последних разработок в области создания ядерных бомб провести похищение изделия «Марк 15». – Украсть ядерную бомбу?! – не сдержала удивления девушка, но быстро осеклась. – Слушаю.

– Все продумано. При столкновении с водой выбрасывается аварийный буй… Эти слова Инсли говорил, уже закрыв глаза и начиная похрапывать. Легионер бережно оттащил загулявшего товарища к домикам пилотов и сдал дежурному. Первичная информация получена, метод работы с источником опробован, значит, надо продолжать. Разведка есть разведка, в любых условиях.

Неожиданно дорогу ему преградил Икар и спокойным тоном проговорил: – Отдай или пожалеешь… Заступник был на голову ниже стокилограммового бугая, все вокруг замерли. Негр не успел даже замахнуться, как броском через спину оказался на полу, а на его горле стояла обутая в армейский ботинок нога Ивона.

Гордон с ужасом смотрел, как железная перекладина все сильнее прогибается. Остановить этот процесс было невозможно - скоба с монотонностью молота била по фиксатору. Наконец, раздался тонкий звон, и железка лопнула. Бомба, сорвавшись с одного фиксатора, провисла и держалась только на одном оставшемся.

— Я сделаю лучший шоколад, ты просто обалдеешь! За такой и умереть можно! — И она побежала к дому. Торен посмотрел ей вслед и невесело улыбнулся. — Не сегодня. — В его голосе скользнули тоска и усталость. — У нас с тобой впереди долгая жизнь. Я ведь обещал, помнишь?

Серьезно? Он что, действительно хотел меня защищать? Какую-то там инферию, которая то и дело облизывается на его душу и только и ждет момента, чтобы выбраться из этой моровой связки, попутно закусив его эфиром? И как ему такое только в голову пришло?!

В распространенных в мире смертных Гримурах ясно же указано: для защиты от обитателей Хейма вполне достаточно поджечь высушенную в первое полнолуние високосного года кровь первородной бескрылой летучей мыши. Ну неужели мы так многого просим? Нет же, жгут, окаянные, все, что под искру попадется: растения, перья, деньги, благовония, волосы… чаще всего почему-то свои.

— Я ощущаю… чувствую. Истинная, неподдельная. Живая! — восторженно прошипела рваная тьма, практически коснувшись горла беззащитного Торена. — И моя! — Подавишься, — прорычала Листера и бросилась к нему.

Выходит, я здесь не случайно. И эта женщина ничем не отличалась от сотен других, таких же подгнивших и изъеденных злой обидой душ, жаждущих проклясть близкого человека только лишь затем, чтобы отхватить кусочек наследства полакомее да пожирнее. А какие перформансы они передо мною устраивают — закачаешься! Столько страсти, экспрессии и слез не увидишь даже в день составления завещания!

Ну же, где твои эмоции, смертный? Где нежно любимые мной бегающий взгляд, потные дрожащие ладони, ломаный хриплый голос? Что-то же тебя заставило переступить черту Покрова. Какая-то тяжкая ноша или давящее бремя, разъедающее, сжимающее и скручивающее все твое нутро в болезненном спазме.

— Стой! Стреляю! — крикнул Ролан. Но выстрелил человек в маске. С разгона. Шелестову в голову. То ли преступник не собирался убивать представителя закона, то ли подействовала угроза оружием, так или иначе, он проскользнул мимо Ролана и – бегом вниз по лестнице.

Опустилось стекло, показался водитель, выщелкнул пальцами сигарету и исчез за автобусом вместе с машиной. Ролан узнал в нем повзрослевшего Лешку. Похоже, убийца ехал за Татьяной Зиновьевой. Избавляться от нее ехал.