– Вы… – Вика не смогла договорить. – Совсем обалдел, знаю. Но ты уж прости, это повторится. – Это мы посмотрим. Ладно, пойдемте работать, а то я вас оторвала от очень интересного разговора. – Но ты меня не отвлекаешь. – А вы меня да, – усмехнулась Вика и развернулась, чтобы уйти.

Кирилл посмотрел вслед удаляющейся Алисе. Единственной мыслью было, что, если судьба-злодейка и решит их развести, он сделает все возможное, чтобы нарушить ее планы.

Некогда новорожденный Сэншу едва успел открыть глаза, но уже знал — время властвует над ним. Время решает, когда он может вмешаться. Вся его жизнь подчинилась этому правилу — всему свое время. И в прошлой его жизни, и в этой, правила были в самой структуре мира, и он не имел права их ослушаться.

Отчего-то купюры оттягивали его карман сильнее, чем он ожидал. Мир вообще любил переворачивать его позицию с ног на голову. Прямо назло, да?

— Знаешь, имя, которое ты носишь, — произнесла она, и он невольно отпрянул, — ничего не значит. Без тебя его даже нет. Это ты наполняешь его смыслом, а не наоборот.

Она улыбалась. Это заставило Якко неуютно поежиться. Весь ее расслабленный вид будто говорил: у меня на уме какая-то идея, так что ничего хорошего не жди.

— Все хорошо, — сказал он, будто в трансе. Камо кивнул и повернулся к остальным. — Это надолго? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному. Сколько теперь Эйхо ни стремился поймать его взгляд — все было напрасно. Якко вдохнул эту мысль вместе с сухим острым воздухом — теперь это был его друг. И отчего-то этот подарок хотелось запрятать подальше от всех остальных.

И если ценой иллюзий была боль, то ответом боли всегда будет — любовь.

— Не думай, что я хочу тебя обидеть. Напротив, журавли очень преданные и благородные птицы. Их сравнивают с бессмертными небожителями.

— Даже если мне не удастся прожить эту жизнь так, как я хочу, позволь хоть выбрать могилу, — встретившись с взглядом демона, Вэйюань добавил: — Похорони меня в долине бессмертных.

Белый ликорис означает, что есть тот, кто думает о тебе...

Во время чрезвычайных ситуаций люди обычно страдают больше не из-за самого ЧП, а из-за своего окружения. Безумная толпа, напуганная бедствием, отличается особой жестокостью и готова снести все на своем пути. Люди, к сожалению, вообще страшнее любых катаклизмов, и доказательства тому можно увидеть во время пожаров, наводнений, землетрясений… …а также сигнала тревоги из-за побега бешеного волколака.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Можно забыть об этом, если вы гонитесь за сыром, но, если вас чуть ли не насильно заставляют за ним лезть, не вспомнить великую поговорку – верх глупости. И раз у меня не было возможности отказаться от сыра, то стоило хотя бы узнать, как устроена мышеловка.

Любая история похожа на цепочку – ничто не происходит просто так. У всего есть предпосылки, которые, подобно звеньям цепи, следуют друг за другом, переплетаясь между собой, пока наконец не произойдет что-нибудь значимое. Это касается всего, начиная с обычного завтрака и заканчивая развязкой войны. Просто порой мы не замечаем крохотных, хорошо скрытых предпосылок. Или не хотим замечать.

– Господин Змеев утверждает, что вы, Василиса, и вы, Тимофей… так… сейчас найду… а, вот: «вскрывали на его глазах труп, рассказывая при этом анекдоты с нецензурной бранью». – Главврач посмотрел на нас. – И еще там что-то о том, что вы хотели отравить его, взорвать больницу, устроить конец света, ну и так, по мелочи. Что можете сказать в свое оправдание?

Как и во всей больнице, нос здесь приятно щекотали запах хлорки и аромат кофе. Было бы довольно уютно, если бы не одно «но». Сейчас это самое «но», представляющее собой шестидесятилетнего мрачного мужчину с длинными черными волосами, безмятежно посапывало во сне. На белой постели даже в полумраке ясно выделялись его смуглые руки, голова… и длинный темный чешуйчатый хвост.

Этот парень был вполне себе цел и невредим, хотя бледный, даже желтоватый оттенок кожи мало отличал его от лежащего передо мной раненого. Мой лучший друг, гордо именующий себя врачом, не выносит вида крови. И сейчас вид у Тимофея был такой, словно его должно вот-вот стошнить.

— Сюда, — Дабао уже успел зайти в комнату, а теперь стоял около большого платяного шкафа. Я взялся за ручку дверцы, нервно сглотнул и, закрыв глаза, потянул ее на себя. Как только я открыл створку, Линь Тао и Дабао одновременно вскрикнули и попятились назад в шоке.

Толщина и распределение мышечной ткани в разных частях тела человека отличаются. Значит, наша основная задача сейчас — правильно рассортировать каждый образец по месту, в котором он находился при жизни.

— Зажарить труп… Убийца явно ненавидел жертву! После недолгих размышлений наставник ответил: — Не думаю. Конечно, чаще всего от тел избавляются преступники, с которыми жертва была знакома и находилась во враждебных отношениях с ними. Однако это не аксиома, обстоятельства бывают разными.

Он надел перчатки и открыл свой чемоданчик, из которого достал два кровоостанавливающих зажима — один отдал мне, — а еще скальпель в чехле.

Обычно по телевидению принято показывать вереницу полицейских машин с включенными мигалками и сиренами, которая спешит побыстрее задержать преступника. Это всего лишь плод воображения режиссера. Таким шумом преступника можно лишь спугнуть.

– Они наверняка подумают, что на мистера Дэнта обрушилась божья кара, даже нет, что это вы сами предали его каре за попытку обмануть «Храм народов». Потому что творить чудеса в Джордантауне может только один человек. Я увидел, что Джим помрачнел. – Если оставить, все как есть, то на вас, Отец, возведут напраслину. Есть только один способ избежать этого – позволить им найти настоящего убийцу.

– Получается, что кто-то ударил его ножом, а затем вышел, заперев за собой дверь, – сказал Джозеф, разглядывая труп. – Нет, – покачал головой Питер, глядя на полку для обуви. – Это невозможно. Джозеф в недоумении уставился на Питера. Затем проследил за его взглядом в направлении обувной полки и вскрикнул. Там лежал ключ от запертой снаружи комнаты.

Я пригладил растрепавшиеся волосы и коснулся правого века. Все в порядке, мигает. Именно ради этого я посвятил свою жизнь «Храму народов». Такого простого, доступного даже новорожденному младенцу, движения: поднять и опустить веко. Только ради него.

– Но как только я вступил в «Храм народов», обе мои ноги сразу вернулись на прежнее место. Смотрите сами, вот они. Разве это не чудо? Мужчина самодовольно поерзал в кресле вправо и влево, но все, что было ниже таза, не сдвинулось и на миллиметр. Было похоже, что к тазу приделаны одетые в брюки и обутые в ботинки деревяшки.

Ририко пыталась продать мне за десять тысяч книгу с поддельным автографом, прекрасно зная, что это фальшивка. Нуждалась в деньгах? Но какой смысл разводить начальника на столь незначительную сумму сразу после того, как получила работу у одного из самых богатых людей в мире? Может быть, с помощью подделки она хотела проверить мою проницательность? Но тогда должна была раскрыть карты, как только я у

Разоблачить злодеев и спасти жертв. Вероятно, в этом действительно заключается ее истинное желание. Как сильно это отличается от моей мотивации: я-то просто хочу быть детективом. Но сможет ли она на самом деле проникнуть в эту опасную секту и добыть доказательства? Ее чувство справедливости вполне искреннее, но хватит ли у нее сил скрестить шпаги с злодеями – вопрос.

Сколько их – женщин с синяками и разбитыми лицами, мертвых женщин, женщин в сумасшедших домах, все потому, что они возбудили желание в творце, в мужчине, который возжелал их тела, как лев – добычи. Который разорвал их, но не зубами и когтями, а своим взглядом и кистью. Мужчинам, творцам, все сходит с рук.

Может, он проткнул тебя ножом. Может, ты лежишь мертвая на том складе, и копы никогда тебя не найдут, потому что они все в финансовом квартале, выкапывают выживших из груды дымящихся обломков на площади в два акра.

Конечно, ты была красива, но с тобой всегда было что-то не так. Что-то подавленное, злое и жестокое, таилось прямо под поверхностью.

За его улыбкой может скрываться кто угодно. Даже настоящее чудовище.

Но я-то знала: ты создана не из глины, а из стекла. Чтобы освободиться, мы должны разбить тебя вдребезги.

Это уже не имело для нас большого значения, и потому я знала: ты не почувствуешь опасности во взгляде очередного мужчины. В очередной паре похотливых глаз. Но именно в них таится опасность, Уиллоу, потому что этот парень не просто смотрит, он ждет. И у него нож.

У Фэн Гоцзиня слегка кружилась голова. В этот момент он наконец-то осмелился поверить в то, что это именно то дело, которого он ждал пятнадцать лет. Его сердце заледенело от холода…

Он так и не сказал Сяо Дэну, что, возможно, знал покойную. Он боялся, что ошибся; зачем вводить коллегу в заблуждение… Но, как только погас свет, ее имя внезапно сверкнуло в его мозгу — Хуан Шу. Точно. Если предположить, что это была именно она, то становится понятным, почему он ее запомнил…

Судмедэксперт тщательно счищал снег, покрывавший тело. Над ключицей правого плеча — сквозное ранение, а на животе — нечеткий темно-красный шрам.

— Обнаружено тело девятнадцатилетней девушки, труп уже окоченел. Ее бросили в большую яму перед Башней призраков, полностью обнаженной, а на животе были вырезаны странные узоры. Тебе это ничего не напоминает? Я безотчетно рывком сел на кровати: — Точь-в-точь как то, что сделал Цинь Тянь десять лет назад…

Меньше чем за восемь секунд тринадцать ножевых, татуировка с зеленым драконом на спине водителя была разрезана на несколько частей, а самым глубоким был удар ножом в затылок. В бассейне было несколько человек, но ни один не посмел вмешаться.

Стол в фермерском стиле оказался достаточно большим, чтобы вместить всех гостей. Старомодная мебель и чистые деревянные поверхности придавали кухне домашний уют.

Похоже, преступник пока на свободе. Неужели никому из вас не любопытно понять, что случилось? Никого не беспокоит, что он может нанести новый удар?

Снаружи лило как из ведра, котел находился на последнем издыхании, Эдвард был в странном настроении. Но в основном наше собрание можно было бы назвать праздничным. До убийства, само собой.

Рой решил встать возле камина, приняв горделивую позу и положив одну руку на полку — подходящий образ для главного рассказчика. Однако пока все устраивались поудобнее, левое колено начало ныть, и он пожалел, что не может вернуться к комфорту кресла.

«Это место похоже на декорации для сцены убийства, что иронично», — подумала Джуди, опуская чемодан на гравий и отступая на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть фасад поместья Брейсестон.

И правда Питбуль», – усмехнулся про себя Сонхо, но тут Ко Юри, все еще держа в руке клинок, вдруг широкими шагами приблизилась к нему. Улыбка исчезла с его лица. Девушка приставила лезвие к шее Сонхо. Руководитель Кан хотел было подойти, но Ли Хвенам остановил его и взглядом дал понять, что все хорошо. – Эй, ты! Злейший человек на всей земле, дьявольское отродье!

Церемония быстро достигла пика – и вот во дворе развернулся ритуал развязывания узлов. Белую ткань несколькими узлами привязали к находящемуся в центре стволу дерева, и Ли Хвинам велел младшей сестре Ёнхвы распускать узлы, чтобы снять ее. Кан Тэсу тайком спросил О Ёнсика: – Ты узнал? Девушка, которая сегодня будет принимать душу, кто она такая?

– Что самое странное: зачем кому-то отправлять нам подобное письмо? Преступник до последнего не желает себя выдать и старается не попасться. И с телами чисто разобрался. Но его попытка контактировать с нами вызывает много вопросов. Наличие в письме пунктов из «Восьми наставлений» говорит о том, что отправитель точно посещал Уллимсанбан. Либо сам похититель, либо его сообщник.

Действительно ли я такой ужасный человек? Но и ты ведь тоже был совершенно ужасен. Ты не сможешь меня арестовать. Даже если придешь по мою душу, я буду всегда на шаг впереди. K от H.

– В связи с этим можно заключить, что траектория исчезновений тяготеет к западной части, то есть преступник начал с места, где он сам живет, и теперь движется в западном направлении. Таким образом, в качестве предполагаемого места его проживания стоит рассматривать вот эту область слева, включая деревни Сончжонни и Йонхори.

– Следователь Пак, «психопатия» и «психические заболевания» – это разные вещи. У психопатов нет тревожности, депрессии, галлюцинаций и других психических отклонений, мыслят они тоже здраво. Просто не испытывают угрызения совести или чувство вины. У Ли Чунхи по сравнению с теми, кого я наблюдал, совершенно другие наклонности. Он точно испытывает эмоции, боится и переживает.