Все мы созданы из чернил, мы сделаны из черной крови. И пусть жизни наши закончатся, но следы их будут вечно храниться на страницах книг. Бумага и чернила, тени мрачного прошлого. И каждый раз, когда ребенок открывает книгу сказок и ясным, чистым голосом оживляет слова, – мы воскресаем вновь.

Ты — душа в путешествии. Ты представляешь только саму себя. Своя собственная химера, в некотором роде.

Этнология изучает наблюдателей магических явлений, я же наблюдаю само явление. Как вы думаете, у кого больше шансов на успех?

По щекам Брисеиды катились слезы. Момент настал. Она точно знала, что делать. По крайней мере, она наконец-то узнает Великую тайну. Вот только бы она того стоила...

В пятнадцатом веке сердце рассматривалось как шестое чувство, которое контролирует остальные пять, чтобы оставаться на правильном пути и избежать падения в ад. Вот что представляет собой шестой гобелен «Дама с единорогом». Теперь кое-кто утверждает, что это шестое чувство — дверь к любви и высшей красоте, которая есть истина.

Она чувствовала себя готовой ко всему. Она уже дважды пересекла небеса, столкнулась с гневом военачальника и предательством коварного канцлера, сражалась с гарпиями, летела в лапах дракона. Ничто больше не могло ее напугать. Или почти...

Вдруг облако рассеялось, и сквозь белый туман показалась фигура торговца, сидящего со скрещенными ногами, его взгляд был рассеян. Перед ним была выставлена впечатляющая коллекция песочных часов всех размеров. Современные или антикварные, резные, с замысловатыми узорами, но все они были покрыты толстым слоем пыли.

Мы понимаем, что время — иллюзия, но смерть — однозначно нет. Она реальна, и все же переживание смерти — нечто большее, чем просто конец.

Любовь. Как же он ненавидел это слово. Одно только упоминание этих шести букв, расположенных в правильном порядке, раздражало его, как рой шершней. Он не знал, что такое любовь и как она устроена. Не понимал, почему ей придают столько значения и реальна ли она вообще.

Я всю жизнь о ком-то заботилась. Была родителем для собственных родителей. Отец увлекался азартными играми, а маме не хватало мужества выставить его вон. В результате я застряла между ними, разгребая последствия. Помню, когда мне было шестнадцать, я считала, что они — моя ответственность, а не наоборот. Что немного странно.

Лес теперь кровью пропитан повсюду, словно пытаясь восстать ото сна, Тьма скоро явится мирному люду, и, наконец, возродится она.

Люди в Черной Лощине охотно верили в сказки. И хотя Мие нравилась идея волшебства, скрытого за фасадом обыденности, она все еще была далека от открытия чего-то по-настоящему завораживающего.

Сказки рассказывают не для того, чтобы передать факты, а для того, чтобы поведать истину.

Правда — это самое ценное, что у нас есть. Существует только одна великая логика, управляющая миром, и если некоторые не хотят признавать этого, то только потому, что видят лишь отдельные части великой головоломки.

Цитадель хранит в своих стенах все знания человечества с начала времен. Открытия, изобретения, произведения искусства... Она выбирает, когда и как по каплям передать свои сокровища человечеству, с единственной целью — лучше контролировать его. Трудно представить, каким бы стал мир без этих манипуляций, ведь Цитадель существовала всегда.

Невежество прошлого должно вызывать уважение, потому что ошибки, которые прошлое порождает, заставляют нас строить будущее.

Идеи создаются из цветов сновидений, которые могут собирать только феи. Вы сажаете свои цветы в Мире Снов, но ваши вестники, феи, заботятся о распространении пыльцы в реальном мире, чтобы вы могли ею воспользоваться.

Когда Чжун-цзун впервые заглянул зеркало, то увидел всю вселенную, видимую и невидимую. Чтобы никогда не забыть увиденное, он выгравировал ее на обратной стороне зеркала. Затем он поставил зеркало перед луной, чтобы она освещала мир, и стал он лучшим императором и был счастлив до самой смерти.

Я отполировал свой ум и сердце, как зеркало. Поэтому я буду идеальным отражением вашей юности и, если вы пожелаете, пойду по вашим стопам.

Свобода манит меня, словно песнь сирены. Ее мелодия будто развевается на ветру, и на несколько секунд я растворяюсь в ней. Я размышляю, каково это — сбегать от ответственности и последствий своих действий, а еще о тех силах, которыми обладаю, но не совсем осознаю. Хочу сбежать и оставить все это позади. Спокойно прожить жизнь вдали и в одиночестве, как когда-то и мечтала.

Гнев, клокочущий внутри меня, подобен животному. Он заглушает мою совесть и стирает границы между «хорошо» и «плохо». Буквально приказывает мне поддаться и броситься в бой, и я починяюсь ему, проваливаясь в забытье.

— Основные навыки небожителей — сокрытие ауры и изменение формы. Я выбрал для тебя именно этого хранителя, — он указывает на Динька, — потому что он также обладает навыками исцеления, что само по себе большая редкость среди ему подобных. Но сами по себе они довольно миролюбивые создания, во многом похожие на маленьких детей.

Внутренний голос настойчиво твердит мне то же самое, что и остальным — я жажду броситься в бой и исполнить свое предназначение, но это, без сомнения, очень опасно.

С глухим, сотрясающим стуком землю, серафим приземляется перед нами на корточки, загораживая путь. Сжав руки в кулаки, он встает перед нами в полный восьмифутовый рост. По костяшкам его пальцев и предплечьям пробегает бело-голубое пламя. За спиной раскрываются все шесть крыльев. Глаза его напоминают расплавленное золото, а во взгляде бурлит целый океан эмоций.

— Все ангелы могут общаться друг с другом с помощью телепатии? — Разумеется, — отвечает Диньк. — Очень удобно, — подхватывает Стил. — Это точно. Они могут связаться так с кем угодно? — спрашиваю я, вспомнив о своем сноведении. Может, телепатические способности передались мне по наследству и действуют только во снах?

Тьма называла себя Анубисом. Он основал царство тени и душ. Анубис царствовал над духами, но не имел власти над живыми, которые все еще поклонялись Сол и Люмосу. Анубис завидовал могуществу богов. Он хотел погасить их свет, чтобы и живые зависели от него так же, как мертвые. Анубис стремился уничтожить богов света.

Прежде чем Скульптор создал камень творения и представил себе миры, которые будут вырезаны из него, духов, поднимающихся из песка и почвы, он создал живую тьму. Она дышала, обладала собственными мыслями, строила козни. Тьма эта была горячей и холодной одновременно. Доброй и злой. Ужасная, могущественная вещь. И тьма эта порождала зависть.

Одна из историй особенно запомнилась мне. Сказка о королеве, чье сердце загорелось, когда она встретила того, кто был предназначен ей судьбой. Пламя это не ранило, а только поддерживало их любовь. Тогда Сол посоветовала мне никогда не соглашаться на меньшее, чем тот, кто зажигает и поддерживает огонь в сердце. И я собираюсь последовать ее совету.

— Как однажды пересеченные границы запретов не могут снова стать нетронутыми, так и некоторые вещи, единожды совершенные, не могут быть прощены.

— Я опасаюсь обещаний и клятв, Люмин. Люди часто нарушают их, и когда они это делают, ничего уже нельзя исправить.

История Анубиса служила предупреждением для всех нас; быть осторожным с любой темной магией, которая может вырваться из глубин и извергнуться, как лава, на сушу. Если кто-то осмелится ее использовать, то его постигнет та же учесть. Любой, кто имел дело с изгнанным богом, навлекал проклятие на себя и свою семью.

Как жестоко давать надежду только для того, чтобы снова её отнять!

– Пусть лучше будет больно, чем вот так. – Как – так? – Когда не больно. Я хочу чувствовать. Я хочу...

То, о чём ты не помнишь, не может причинить тебе боль.

- Ну, я вижу, вы слово не держите! – воскликнул режиссер и попытался встать с кресла. Однако это у него не получилось: Мумин неуклюже повалился обратно, схватился рукой за горло и захрипел.

Войномиров выронил пистолет и схватился рукой за грудь. Он никак не ожидал нащупать ладонью хлещущую из него теплую жидкость…

Кто-то вдруг сзади схватил ее за лицо ладонью, в которой была смоченная чем-то тряпка. Артистка смертельно перепугалась, но не успела и пикнуть, как потеряла сознание…

Какое-то время Рахлина сидела на полу и в ужасе смотрела на возвышающегося над ней человека в нелепом белом костюме и черно-белом гриме на лице. В конце концов, художница потеряла сознание.

Вдруг за ее спиной что-то зазвенело. Рычагова оглянулась – и завизжала. В нескольких метрах от нее стоял высокий человек в костюме Пьеро. Услышав визг, он проворно скрылся в декорациях.

28 декабря в 9 часов утра пришедшие в четвертый павильон «Мосфильма» люди обнаружили человека, висящего на одном из выключенных осветительных приборов.

Фаза – это переход из одного мира в другой. Мир смертных – место обитания людей. Мир духов – место обитания Падших – тех, кого ты считаешь чудовищами. Это ангелы, которых изгнали с небес. Нефилимы – то есть мы – можем путешествовать между мирами. А Падшие нет.

Академия серафимов – одна из девяти секретных академий мира, занимающихся образованием и обучением детей нефилимов.

Сожаление – эмоция, которая больно жжет изнутри даже самых сильных нефилимов.

– У всех нефилимов есть врожденный боевой инстинкт.