Говорят же, что в людях, потерявших дом, что-то ломается, и им становится нужна лишь свобода – настолько, что они не смогли бы вернуться, даже если бы захотели.

Знать бы наверняка собственную судьбу, чтобы если не отвратить, то хотя бы готовой быть ко всем ее превратностям.

Впрочем, истинное сокровище, как правило, всегда находится не где-то далеко, у мифического папоротника в чаще леса, а совсем близко. Порой так, что его и не заметишь.

Артем открыл глаза и понял, что лежит на чем-то твердом. Он очнулся от нестерпимой боли и сразу все вспомнил. Мирный вечер в доме у реки, шухер, побег, погоня, разборка, выстрел... С трудом он повернулся на бок и почувствовал, как потекла кровь по предплечью. «На этот раз ты конкретно вляпался, - подумал он. – После такого уже не оправиться».

Когда пуля настигла Лазарева, он еще бежал. Капитан попытался замедлить бег, как будто это могло спасти, предотвратить неизбежное. Пуля вошла в грудь где-то посередине. Лазарева отбросило назад, он попытался удержать равновесие, но не смог. Боль пронзила сердце. Упав на землю, он встретился взглядом с Абрамцевым. Растерянность застыла на лице, он закрыл глаза.

Абрамцев не сомневался, что этот мужчина – не кто иной, как Григорий Ухряков, по кличке Хромой. Его не было в доме, потому что он решил порыбачить! А ведь всего одна секунда отделяла Хромого от того, чтобы избежать ареста. Вот уж действительно ирония судьбы. Но теперь все будет в порядке. Они дождутся, когда Хромой войдет в дом, и начнут действовать.

Григорий снова заржал, переломил обрез, ловко поддел использованный патрон, тот полетел на пол. Достав из кармана россыпь патронов, загнал один в патронник. Щелкнув затвором, он навел оружие на Егора. - А ты мужик крепкий. Мне это нравится, - осклабился он. – Ладно, ближе к делу. Давай, показывай, где тут у тебя особо ценные посылки.

Егор заметил, как алчно заблестели глаза парнишки, и мозг пронзила мысль: его дни сочтены. Вот он стоит здесь, в почтовом вагоне, который десять лет был его вторым домом, а через несколько минут его не станет.

- Всем стоять, - негромко произнес Григорий. – Руки в гору, мордой в пол. Живо! Егор рук не поднял и на пол не упал. Вместо этого он повернулся туда, откуда шел пугающий булькающий звук. Он встретился с удивленным взглядом Трофимыча. В его горле образовалась огромная дыра, которая быстро наполнялась кровью. Именно кровь издавала тот булькающий звук.

Состояние глубокой задумчивости, в котором я пребывала, сыграло со мной злую шутку, и я потеряла бдительность. Не подозревая о грозящей мне опасности, я спокойно открыла машину и уселась за руль. А когда потянулась за ремнем, почувствовала, что что-то металлическое уперлось мне в бок. — Здравствуй, милашка! — пробасил голос где-то рядом.

Особенность этого модного комплекса — комфортная удаленность соседей друг от друга. На каждой площадке располагаются всего две квартиры, и между ними приличное расстояние. Поэтому во втором часу ночи соседей не наблюдалось, в лифте тоже никого не было. В такое время нормальные люди спят, а ненормальные, такие, как я, ищут приключений на пятую точку.

В этот момент она увидела меня, ее зрачки расширились и стали размером с блюдца. Словно раненый зверь, сумасшедшая дамочка захрипела и неожиданно нанесла удар ножом раньше, чем опомнился Семен, который, потеряв бдительность, повернулся ко мне. Удар пришелся в область груди, алое пятно медленно растеклось по белой футболке.

После полуночи я со спокойной совестью отправилась отдыхать. Сны видела яркие, но дурацкие. Меня преследовал незнакомец, а я, сбивая ноги в кровь, бежала к спасительному свету, ощущая безумный страх, и что-то значимое ускользало от меня.

Философские размышления о бренности бытия прервали незнакомый мужской тембр и невнятная речь блондинки. Парочка негромко переговаривалась где-то совсем рядом, настолько, что удалось разобрать суть беседы. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди! Шпионка из меня еще та, но я попыталась сосредоточиться и нырнула в ближайшие заросли орешника.

Тяжело вздохнув, я взяла в руки таинственную вещицу — дизайнерский предмет из экологического дерева с модным графическим логотипом. Так просто не открыть, придется нести режущий инструмент. Я рванула в кухню и, вооружившись подручным средством, вернулась в гостиную. Итак, барабанная дробь! Поддев ножом край коробки, я потянула его вверх. «Ларец» открылся, и от изумления я замерла...

- «Маслины» в стволе пустые! - подтвердил его опасения Душман. И этим поставил на себе крест. Возможно, Семен и не смог бы выстрелить в человека, но если патроны вареные, то можно жать на спуск. Так он и сделал. Сначала выстрелил пистолет, только затем у Семена дрогнула рука, он едва не выронил оружие из рук. Но Душман уже падал, поймав пулю. Сам учил стрелять в голову…

Месяц почти прошел с тех пор, как Селезень пустил слюну на Клару, все это время Семен ждал, когда босс предъявит на нее права, но движуха началась только сегодня. Возможно, Селезень велел привезти не только его, но и Клару. Мало того, Семен еще должен помочь Сипаю доставить ее адресату.

Семен и не понял, откуда взялся Пятак, налетел, сгреб в охапку и швырнул на землю. Они еще находились в падении, когда прозвучал выстрел. Кто-то из карасевских пальнул из двухствольного обреза, картечь просвистела над самой головой, одна дробина даже задела волос. Хотя, возможно, Семену это только показалось.

Семен вышел из комнаты, взял Клару за руку, мягким, но решительным движением развернул к себе лицом и посмотрел в глаза, всей своей внутренней силой вытягивая из нее душу. И разум. Жалкими остатками сознания Клара поняла, что нетронутой ей отсюда не уйти. Но страха не почувствовала…

У дяди Миши железное правило: заслужил – получи. Если запорол пацанское дело, можно получить заточкой в бок, если просто накосячил, могут избить. А если в школе влетел, тут уж на усмотрение классной, если заставили шнырить, отлынивать нельзя.

Клара не видела этих рэкетиров вживую, только слышала от брата. Люберецкие какие-то, долгопрудненские, балашихинские. В ее представлении это были бугаи с уголовными рожами. Злые, жадные до чужих денег, готовые пойти на что угодно ради наживы, даже на убийство.

Парфентьева пропустила всего пятьдесят граммов, даже не захмелела, да и Холмский чувствовал в себе силы управлять машиной. Но за руль все же села Парфентьева. За руль своей «Мазды». Ездила она быстро, погоны офицера Следственного комитета надежный оберег от проверок на дороге, тем более с таким-то мизерным промилле в крови.

Снова ограбление, на этот раз с летальным исходом. Хозяин квартиры не вовремя вернулся домой и нарвался на смертельный удар. Правда, умер не сразу, жена успела вызвать «скорую помощь». К тому моменту, когда Холмский переступил порог квартиры, мужчина уже скончался, осталось только зафиксировать смерть. От проникающего ранения острым предметом в основание черепа.

Мужчина лежал в позе человека, пытающегося избавиться от захвата сзади. Кто-то напал на него со спины, набросив удавку на шею, он пытался оттянуть ее, но преступник оказался сильней. Повалил жертву, довел начатое до конца и убрался, оставив после себя мертвое тело. Или не совсем еще мертвое?

На живого нужно заполнить карточку вызова, на мертвого — составить сигнальный лист, зафиксировать факт смерти. А потом еще с полицией объясняться, а это бумаги, бумаги. Формальности нужно воспринимать как снег посреди зимы, никуда от них не денешься.

Девичий голос истерично дрогнул. Девушка явно не в себе, но это не удивительно. На глазах человека убили. Да и вранье давалось ей непросто. Одно только положение руки покойного говорило о том, что смерть наступила практическим мгновенно.

На полу в прихожей неподвижно лежал человек. Лаверов Родион, если верить диспетчеру, сообщившему о травме. Лежал человек, изначально рукой касаясь двери. Когда девушка открыла дверь, кисть безжизненно легла на истертый ногами порожек. Сейчас девушка стояла, едва не касаясь ногой головы покойника, в волосах поблескивали осколки стекла зеленоватого оттенка.

Лялин проехал метров сто и остановился. Он взялся за ручку двери. Вита вытащила из сумочки пистолет: – Не выходи! Лялин удивленно посмотрел на нее: – Вита, это же ГАИ! – Не выходи, если хочешь жить.

Даша, не оглядываясь, зашла в парадную, а Моришаль еще минут пять стоял и смотрел на дверь. Может он надеялся, что Даша пригласит его к себе. Но девушке всегда нужен повод для этого, а на чай приглашать глупо. Примерно так думал немолодой француз, по уши влюбленный в русскую девушку. «Медовая ловушка» захлопнулась окончательно.

Даша вошла в кабинет. Той Даши, что была на кладбище, не было и в помине. Вошла, немного смущаясь, хорошенькая, тоненькая, как тростиночка, девушка с милой улыбкой. Болотников аж привстал. Даша подошла к нему поближе. – Здравствуйте, товарищ генерал! По вашему приказанию явилась!

Она резко присела, охранник автоматически нажал на спусковой крючок, пуля вылетела из пистолета с начальной скоростью примерно 600 метров в секунду, но Стелла среагировала вовремя, и пуля пролетела у нее над головой, разбив вазу, стоящую на полке. Стелла сделала кувырок и ударила охранника ногами в грудь, тот отлетел и, стукнувшись об косяк двери, свалился на пол…

Он протянул ей мобильник. Стелла резко снизу-вверх ударила его по руке, мобильник подлетел к потолку. Девушка с разворота ударила Сергея ногой и протянула руку, в которую через секунду упал мобильник. Сергей влетел в стену и, потеряв сознание, медленно сполз по ней.

Прошло еще десять минут, а Гофман всё не выходил из туалета. Телохранители начали беспокоиться. Они постучались в дверь и, когда никто им не ответил, ворвались внутрь. На полу около унитаза лежал мёртвый Гофман. Из раны торчала рукоятка острозаточенного напильника. Он был убит ударом острого предмета прямо в сердце, среди профессионалов такой удар называется «укус шершня».

В конечном итоге я загадала желание, которое повлияло на жизни всех, кого я знала, желание, о котором мне суждено было пожалеть. Бросая медяк в колодец, я загадала, чтобы именно я стала тем человеком, который схватит Йоркширского Потрошителя.

Заголовок «Полиция Западного Йоркшира» почти полностью занимал верхнюю половину, а под ним жирными черными буквами было «ПОМОГИТЕ НАМ ОСТАНОВИТЬ ПОТРОШИТЕЛЯ И НЕ ДОПУСТИТЬ НОВЫЕ УБИЙСТВА». У меня возникло ощущение, будто обращаются конкретно ко мне.

Еще не наступило время, когда взрослые увидят для нас угрозу в Потрошителе. Пока серийный убийца убивал молодых женщин, и в школу мы ходили одни.

Последние два года показали мне, как сильно меняются люди. Так как на людей я рассчитывать не могла, мне были нужны хотя бы места и вещи, чтобы крепко стоять на ногах. Уехать отсюда мы не могли.

Я осторожно прокралась наверх, закрыла дверь своей комнаты, отгораживаясь от всяких эмоций, и взялась за блокнот со списком. Сфокусироваться на нём было проще. Охотиться за убийцей было проще, чем иметь дело со своими чувствами и мыслями.

— Мы составим список, — сказала я. — Список людей и вещей, которые кажутся нам подозрительными. А потом… а потом мы будем исследовать их.

Сквозь заиндевевшее окно светит уличный фонарь, больше никакого освещения в комнате нет, но даже так я вижу, что выдвинут ящик с документами. Он второй сверху, тот же самый, в который Роберта убрала мое личное дело на той неделе, что может быть просто совпадением… Но, проверив, я вижу, что мое дело пропало.

Особняк огромен, весь из камня, скорее черного, чем серого, и будто сам вырублен из утеса. Одинокая башня возвышается на фоне неба, в точности как та, где Джен увидела призрак Кровавой Бесс. Сейчас на башне никого нет, но стоит мне сделать несколько шагов, как снова появляется ощущение, что за мной следят. А когда я снова поднимаю голову, вижу, что в окне появился огонек.

Читатель, я согласилась. Что еще мне оставалось, когда он предлагал мне возможность встретиться с моим кумиром и первой из всех желающих прочитать — услышать — продолжение «Секрета Ненастного Перевала»?

— Я сожалею, что написала ей, — снова говорю я, чувствуя опасно близко подступившие слезы. — Я пойму, если вы теперь не захотите давать мне рекомендации… — Нет, никаких рекомендаций, — сообщает он, подтвердив мои худшие страхи, но потом продолжает, — потому что тебе не нужна другая работа. Вероника СентКлэр предложила нанять тебя в качестве личного секретаря, чтобы… — Писать под ее диктовку.

Я читала все воскресенье, до поздней ночи — меня затягивало в эту историю так же, как волны неумолимо тянули корабль Джен к берегу, и следом за ней я пришла в величественный готический особняк под названием Ненастный Перевал, которым управлял обаятельный, но властный ректор, Сент-Джеймс.

Вероника Сент-Клэр сошла с ума много лет назад. Вот почему она ведет затворнический образ жизни. Какой-то ассистент написал ей письмо с просьбой о продолжении, и Сент-Клэр потребовала, чтобы его уволили.

«Мужчина, завоевавший мою любовь. Разбивший мне сердце, а потом запросто собравший все кусочки воедино. Герой любой романтической сказки, рядом с которым у меня все трепещет внутри. Тот, кто заставляет меня улыбаться и хмуриться. Мой возлюбленный на всю оставшуюся жизнь. Именно с ним я хочу завести детей и вместе вечно сидеть на крыльце, держась за руки. Он – все для меня».

– Обещай, что будешь рядом со мной в самый счастливый день моей жизни.

«От ее улыбки ноги словно прирастают к полу, а внутри все сжимается. Не существует слов, чтобы описать ее великолепие, но даже если бы я их отыскал, они не смогли бы в полной мере передать представшую взгляду картину».

«— Почему мне с тобой так хорошо? — Ты создана для меня».

Цветные пятна без какой-либо формы и значения. – Кто убил директора Чан Сохи? Ты видел преступника? – хотя детектив Чхве упомянул смерть Чан Сохи напрямую, выражение лица Ынчхона оставалось все таким же равнодушным. Юноша молча подвинул альбом к детективу Чхве. Тому показалось, что хаос ярких цветов насмехается над ним.