– Что самое странное: зачем кому-то отправлять нам подобное письмо? Преступник до последнего не желает себя выдать и старается не попасться. И с телами чисто разобрался. Но его попытка контактировать с нами вызывает много вопросов. Наличие в письме пунктов из «Восьми наставлений» говорит о том, что отправитель точно посещал Уллимсанбан. Либо сам похититель, либо его сообщник.

Действительно ли я такой ужасный человек? Но и ты ведь тоже был совершенно ужасен. Ты не сможешь меня арестовать. Даже если придешь по мою душу, я буду всегда на шаг впереди. K от H.

– В связи с этим можно заключить, что траектория исчезновений тяготеет к западной части, то есть преступник начал с места, где он сам живет, и теперь движется в западном направлении. Таким образом, в качестве предполагаемого места его проживания стоит рассматривать вот эту область слева, включая деревни Сончжонни и Йонхори.

– Следователь Пак, «психопатия» и «психические заболевания» – это разные вещи. У психопатов нет тревожности, депрессии, галлюцинаций и других психических отклонений, мыслят они тоже здраво. Просто не испытывают угрызения совести или чувство вины. У Ли Чунхи по сравнению с теми, кого я наблюдал, совершенно другие наклонности. Он точно испытывает эмоции, боится и переживает.

Пока я думал, из-под халата, надетого на мертвеца, снова посыпались какие-то штуки. Они звенели, когда ударялись об пол. Я приподнял полу халата и увидел, что под ним - золотые пластинчатые доспехи, и упавшие штуки как раз и были сегментами этих доспехов.

Я тоже оторопел. Крупная сумма денег, доспехи и изумруд - о ком ещё могла идти речь, как не о пропавшем более двадцати лет назад Ян Сэне? Эти доспехи и изумруд точно были из древней гробницы, найденной под больницей Циншань. Хозяйка не ожидала от нас столь бурной реакции. Она замялась на полуслове и не стала продолжать.

Ни дядюшки Луна, ни его жены нигде не было. Мо Кэ больше не прятался в тёмном углу, хозяйка гостиницы так и не вернулась, как и Хун Сяоянь с сыном, которые ушли за гнёздами. Пока я недоумевал, мне на глаза попались каракули на сероватой стене больницы. Приглядевшись, я вдруг различил алые иероглифы, явно начертанные кровью: «Я – сбежавший из психушки пациент. Ты ведь не догадываешься, кто я?»

- Когда я увидел той ночью сон, у меня появился порыв отрубить себе левую ногу, потому что я чувствовал, что это не моя нога. Если я не отрублю её, казалось мне, я не буду чувствовать себя нормально. Но не хватало духу. Когда искал в интернете информацию о том, как расчленить тело, я вовсе не собирался убивать жену – она неправильно меня поняла.

Изначально доктор Вайсс планировал вернуть пациентку в её детские воспоминания, чтобы с помощью них отыскать источник проблемы. Однако он никак не ожидал, что пробудит в ней память о событиях дохристианских времён. Оказалось, что в прошлой жизни она жила в деревне, которая пострадала от наводнения, и когда пришла беда, та женщина утонула…

Если бы всё ограничивалось только этим, то проблемы бы не было. Беда в том, что пациенты с синдромом прекрасного принца не желают, чтобы дела у их возлюбленных шли на лад. Они жаждут, чтобы их партнёры оставались психически неустойчивыми, чтобы их депрессивное состояние усиливалось, а сами они становились «лучиками света» в непроглядном мраке их жизни.

Эрик Калабрезе стоял в дальней секции «Загадочного книжного магазина», наблюдая за толпой покупателей, которая практически вываливалась из дверей на улицу. За высокими окнами снег падал медленными спиралями, а внутри по помещению витал запах лазаньи бабушки.

Стеллажи тянулись вдоль стен от пола и до потолка в пятнадцати футах над головой. Лестницы передвигались вдоль металлических направляющих, помогая достать до верхних полок. Зеленые, красные, золотые и серебряные ленты украшали магазин, в стороне виднелась огромная, размером с ведьминский котел, чаша с пуншем.

Она ожидала, что владелец магазина с немецкими именем и фамилией будет говорить с резким тевтонским акцентом и немедленно перейдет к делу, но тот оказался обаятельным и улыбчивым джентльменом примерно лет шестидесяти — шестидесяти пяти с короткой аккуратной бородкой и седыми волосами, в черных брюках и белой официальной рубашке.

В магазине толпились посетители: некоторые просили экземпляры с автографами либо какие-то специальные издания. На глаза попалась выцветшая надпись: «Никто не крадет в магазине, владельцам которого известны 3214 способов убийства».

От их участка до нужного места Аманда доехала за пять мнут по Западному Бродвею, свернув на Уоррен-стрит с односторонним движением. Вывеска гласила: «Загадочный книжный магазин». Он располагался на симпатичном отрезке улицы в кирпичном здании, чей фасад украшал зигзаг пожарной лестницы.

С удобной точки обзора из кабинета ее начальника детектив полиции Нью-Йорка Аманда Старк видела, что снова пошел снег. В свете позднего дня хлопья выглядели серыми, кружась и опускаясь на Эрикссон-плейс, где располагалось здание участка. В крошечном офисе было тепло, и под бормотание ее босса, лейтенанта Грега Циммера, глаза начали закрываться сами собой.

Убийца, поежившись от зябкого ветра, положил веревочную петлю в карман, немного постоял, поглядывая в разные стороны аллеи, потом стянул с мертвых рук меховые варежки, сунул их в карман; сорвал с головы убитой шапку и сунул ее за пазуху. Неловко, ступая в глубокий снег, выбрался из кустов.

В следующую секунду девушка почувствовала, как сильная широкая мужская ладонь плотно легла на ее рот, перекрыла дыхание. Широко открытыми глазами, наполненными ужасом, она увидела веревку, быстро захлестнувшую ее шею. Елена попыталась просунуть под петлю пальцы, но ничего не получилось: удавка стягивала шею все сильнее.

Майор Щелкунов замолкает и начинает про себя считать минуты, которые, по его мнению, требуются на изнасилование… Одна…. Три… Пять… Молчит и Зинаида, прокручивая в своей голове предполагаемые сцены насилия. Оба стоят и смотрят на глинистое дно оврага, где несколько дней назад произошло два страшных преступления.

От сильного удара навесной крючок вырвало вместе с гвоздями, входная дверь широко распахнулась. Громко стуча каблуками сапог, в избу вломились милиционеры. Наставили на Богомольцева и Козицкого пистолеты, а капитан Мансуров строго предупредил: - Даже не рыпайтесь. Не то сейчас время, чтобы цацкаться! Обоим шкуру продырявим!

Откуда-то резко потянуло сквозняком. Храмов кинулся за занавеску и увидел настежь раскрытое окно, за которым мелькала удаляющаяся спина парня, бежавшего через огород по направлению к соседскому двору. Оперуполномоченный тоже выскочил в окно и кинулся было за ним следом, да куда там!

Сержант заглянул в открытую дверь, откуда доносился плач, и увидел белокурую женщину лет тридцати, одетую в синий служебный халат, лежащую на топчане. Ее остекленевшие глаза смотрели куда-то вверх. Рядом с ней, у изголовья, стояла девочка лет шести, одетая в серое демисезонное пальтишко, и горько рыдала.

Стрельба велась в несколько заходов, что-то гремело, мы ехали с выключенными фарами – это тоже была загадочная история. В общем, никто ничего не понимал, слышались какие-то глухие звуки. Учитывая, что в колонне были мирные люди, у нас не было раций, связи, координации.

Валеру Кулешова расстреляли в собственном автомобиле. Дмитрия Савлученко взорвали — он сгорел на руках у матери. Это было невероятно тяжело и для Кирилла — пережить, принять. Потому что именно он вдохновлял их на то, чтобы служить Родине, чтобы защищать её. Но в самом деле — кто ещё, кроме нас, может объединить Россию, понять её, спасти её?

Снаряд прилетел именно в то здание, где находился мобильный офис МФЦ. Ни одного военного в этом здании не было. Скорее всего, ВСУ решили наказать людей за то, что они хотят оформить российские паспорта. В Нижних Серогозах, как мы потом узнали, была наводка. Нас сфотографировали, и обстрел был с целью уничтожить нас как журналистов.

Когда в 2002 году Владимир Сальдо пришёл в мэрию (возглавил ее!), Херсон был в упадке. «Город был в таком забвении, в далёком-далёком. Он считался как бы тупиковым, недоразвитым. На него особо внимания не обращали, больше смотрели на промышленные центры», — вспоминал он.

Росгвардия сопровождала груз, было большое военное сопровождение, чтобы фермеры не боялись. Капуста, может, и вышла золотой, но в целом мы прорубили это окно, и потом уже все фермеры Каховского района начали возить продукцию и не бояться на территории Российской Федерации.

Он не произносил громких формулировок. Но из контекста было ясно: жизнь, которую он мог бы построить «там», в Нью-Йорке или на Кипре, он сознательно променял на службу. Не потому, что был вынужден, а потому что считал, что иначе нельзя. «Всё, абсолютно всё украинская власть меня решением судов лишила. Но не лишила совести. И любви к Родине».

- А если, например, надо было кухарку на рынок отвезти, - не отставал следователь, - кто это делал? - Нашу глухую Варвару на рынок? – искренне изумился водитель. - Чего ей там делать? - Но ведь кто-то же доставлял в этот дом продукты?! – не унимался Наполеонов.

- Какие же подарки дарила вам Бужанская? - То серьги с сапфирами, хоть и маленькие, а такие милые, перстенёк с жемчугом, шкатулку резную, а в ней шарфик голубой, серебром расшитый, духи французские, помаду, и ещё много чего по мелочи.

- А чему вы так удивляетесь? – сердито проговорил дворецкий. – Для вас граф не человек? Монстр какой-то? Динозавр доисторического периода? - Савельич, не кипятитесь, - миролюбиво проговорил следователь, и хмыкнув, добавил, - не поверите, но я в первый раз встречаю настоящего графа. И то не живого. Такие вот дела.

Только письма Тимофею она писать не стала, подкараулила его поздно вечером у амбара.

Конечно, Таисия была обижена, что часть её одноклассниц по-прежнему ездили на море, и не просто на море, а за границу. Другие хоть и оставались дома, но танцевали на дискотеках, а её отправили в деревню. Пасти коров у бабки.

Запутав врагов, Женька уже неслась краем дороги, прекрасно понимая, что спасение у нее одно – добраться до шоссе на Нарву! Там движение, там люди... Услыхав позади рев мотора, девушка нырнула в кювет. Мимо с ревом промчался ярко-желтый «Москвич»...

И еще – желтый «Москвич», спрятанный за старой фермой. Да-да, именно спрятанный – там так просто не подъехать, можно и колеса проколоть! Как показала свидетельница – девушка Алена - руль там был с желто-синей оплеткой. Не Панталыкина машина… А чья? Будем устанавливать.

- Лежит, говоришь... – Таня сделала пару шагов и резко остановилась. – Ну, Лерка... Везет тебе на трупы! В зарослях камыша, прямо в воде, виднелось лежащее лицом вниз чье-то грузное тело в линялой майке и старых рабочих брюках.

Неожиданно протянув руку, Михаил нагло погладил Женечку по ноге... Вздрогнув, девушка сбросила потную ладонь с колена. - Ну, извини, - снова засмеялся очкарик. – Промахнулся! Он вдруг сбавил скорость, машина съехала на обочину и остановилась. По крыше барабанил дождь.

Хм... два билета в кино куплены заранее! И что? Наверное, с девчонкой хотел пойти. Увы, не сложилось. Интересно, что за фильм такой дефицитный? А, хотя, черт с ним, чего уж теперь!

Комсорга нашли в четвертом часу утра. Светало. Тело лежало под пирсом – видать, отнесло волнами... - Господи... я же говорил - сердце! - Какое сердце? – обернулся Игорек. – Эвон, кровь! Голова-то пробита.

Прикрыв балконную дверь, вымотавшийся глава семейства прилег на кровать и тут же заснул сам. Проснулся он только через пять часов и тут же вспомнил про малыша, выставленного в коляске на балконе. Подскочив с постели, Кобылкин бросился к коляске. То, что он там увидел, повергло его в шок.

Следов отравляющих веществ ни в одном случае обнаружено не было. Значит, преступник не травил жертвы. Следов физического насилия, если не считать таковым сам факт расчленения, также не обнаружено. Ни синяков, ни кровоподтеков, ни переломов костей. Получается, жертв не избивали, следовательно, не могли забить до смерти.

Его задержал участковый, когда он копался в куче мусора, спонтанно организованной на территории частного сектора в пятидесяти метрах от третьего по счету места обнаружения свертка с фрагментами тел. При появлении участкового в форме, мужичок подхватил заплечный мешок и дал деру. Невзирая на немолодой возраст, бегал он быстро.

- А вот этого я вам делать не советую, - с угрозой начал Уваров, но договорить не успел. Мужчина сорвал куртку с вешалки и, как был, в тапочках, выскочил из квартиры. Дверь захлопнулась, Уваров чертыхнулся и крикнул, обращаясь к товарищу: - Давай за ним, живо!

Услышав новость, подполковник в прямом смысле лишился дара речи. Долгих две минуты он, молча, сжимал трубку внезапно вспотевшей ладонью, а перед мысленным взором пролетали картины, одна страшнее другой. Если это произошло с неизвестным ребенком, может ли он, подполковник Золотарев, гарантировать, что подобное не произойдет с кем-то из его детей?

- Леха, это что? – с трудом разлепив губы, прошептал Иван. - Похоже, нога, - выдал Алексей. – Черт! Ну и подарочек. - Чья нога? - Ты что, тупой? Человеческая нога, - от шока Алексей забыл про вежливость.

Корней вышел на балкон, перемахнул через ограждение, одна нога сразу зацепилась за выступ плиты перекрытия, другая повисла в воздухе. Железный поручень опасно заскрипел. Корней уперся грудью в кирпичный выступ, попробовал перекинуть руку на соседний балкон, но пальцы упорно хватали только воздух.

Корней кивнул, приготовил удостоверение. Открыв дверь, предусмотрительно отошел на два шага. И правильно сделал. Плотного телосложения парень с широким приплюснутым носом протягивал к нему руку, чтобы схватить за грудки.

Корней плавно шагнул навстречу опасности. Нельзя смотреть зверю в глаза, но у него свои методы. И руку он поднял, призывая оппонента к спокойствию. Загипнотизировать Енисеева он при всем желании не сможет, но, возможно, собьет наступательный порыв.

Корней с досадой цокнул языком и повернулся к видению спиной. Возможно, это всего лишь сон, да и в любом случае не нужно бить тревогу. Ну явилась Мила и явилась. Он-то знает, что с его психикой не все в порядке. Спокойствие, только спокойствие.

Давыдов привык к таким подлым ухмылкам, даже забыл, когда воспринимал их всерьез, но в тот день не сдержался. Набросился на ублюдка с кулаками, жестоко избил. Пострадал сотрудник, который охранял арестанта. Досталось даже медперсоналу…