– Беги! Глеб! Разведчик почувствовал, как ослабла хватка и разжались пальцы вредного старика. Савелич охнул и начал заваливаться набок, с удивлением зажимая край небольшой раны от выстрела из браунинга.

– Что за идиоты, откуда они взялись? Свалились будто снег на голову, еще и грязные как черти, – шутце водил стволом автомата от лежащего на земле Шубина к Белецкой, которая лихорадочно дрожала, не понимая, как выйти из этой ситуации.

Неизвестно, сколько спецназовских пуль попало в цель, да и попали ли они в цель вообще. Стрелять вслепую, да еще когда твои товарищи барахтаются в рукопашной схватке, а ты при всем желании не можешь им помочь, – дело непростое. Конечно, всякий спецназовец КГБ прекрасно умеет стрелять, ориентируясь на звук, но все же, все же…

Все происходило стремительно, так что даже различить было сложно, кто кого в данный момент одолевает. В конце концов, Сольдо оказался внизу и попытался вцепиться зубами в горло Богданову. И почти уже достал, но Богданову удалось локтем ударить Сольдо по зубам, Сольдо захлебнулся кровью и откинул голову назад.

Рукопашная схватка, между тем, была в полном разгаре. Так бывает всегда, когда сходятся противники, равные по силе, ловкости и опыту друг другу. Выстрелов не было – ни советские спецназовцы, ни диверсанты не позволяли друг другу дотянуться до огнестрельного оружия. Да и не в интересах советских спецназовцев было убивать своих противников.

Долго искать Маккензи не пришлось – он лежал в десяти метрах от лагеря. Он был без сознания, но дышал, из чего следовало, что он жив. Его тотчас же привели в чувство и спросили, в чем дело. – Понятия не имею! – сказал Маккензи, тряся головой. – Мне надо вспомнить…

Бросок был стремительный, а «муравей» находился от Георгия на расстоянии шага. Георгий сшиб противника с ног, навалился на него, одной рукой зажал ему рот, а другой нанес разящий удар. Хватило одного удара, чтобы противник обмяк, потеряв сознание.

Здесь, на территории ГДР, «муравьев» ждали люди из западногерманской разведки. Разведка ФРГ, по договоренности с американской разведкой, принимала самое активное участие в осуществлении операции «Замена». Люди из западногерманской разведки должны были доставить американских спецназовцев к городу Ганзее.

Для большей ясности Рош показал ему средний палец. Лучше бы он этого не делал. Этот неприличный жест привел Сибиряка в ярость, он со всего маха врезал африканцу по лицу. Кровь из рассеченной брови стала заливать Рошу глаза, он наклонил голову и сделал вид, что вырубился. Сам же осторожно, чтобы противник не успел заметить его движения, вынул нож из чехла, пристегнутого к ноге.

Он попытался одной рукой схватить Сибиряка за горло, но Сосновский перехватил его руку железной хваткой и с силой дернул куда-то вбок. Машина заметалась по дороге туда-сюда. Чтобы освободиться от захвата Сосновского, Рошу пришлось отпустить руль и чуть снизить скорость. Свободной рукой он полез за пояс и достал пистолет.

Сразу же после его слов из джунглей стали выбегать и стрелять без разбору по фургонам люди с автоматами. А затем и с другой стороны из леса также выбежали вооруженные боевики. И уже не нужно было отдавать команду: водители и африканские бойцы дружно ударили из всего имеющегося у них арсенала по бандитам.

Эффект от разорвавшихся снарядов был таким, что у грузовозов задрожали и чуть не вылетели стекла в кабинах. Вспышка света была просто невероятно яркой, и те из водителей, кто не успел закрыть глаза, на несколько мгновений перестали видеть.

Мотоцикл незнакомого африканца резко остановился. Мотоциклист, не удержавшись в седле, буквально взлетел в воздух. Несколько раз кувыркнувшись, он с глухим стуком упал на дорогу. Его мотоцикл подпрыгнул и, тоже подлетев, ударился сначала о дорожное покрытие, затем опять подпрыгнул и упал на своего хозяина, придавив африканца всей своей тяжестью.

На подозрительного парня на мотоцикле обратил внимание не только Сибиряк, но и еще один из охранников колонны. Он видел и то, как Гуго послали сфотографировать африканца. У него были свои догадки насчет этого парня из Уганды, но делиться своими мыслями с кем бы то ни было он не торопился.

– Сука, – выругался Михаил. Он сам не понял, как дёрнулся в руке пистолет и раздался выстрел. Потом ещё один. Потом… – Хорош, боец! – кто-то перехватил руку парня. Это был капитан. Митьков попытался вырваться, но, мужчина крепко держал его. – Угомонись, кому говорят! Всех взяли.

– Давай, Тарасик, – скомандовал Саша, пока старший лейтенант судорожно пытался найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. – Пали первым. – С удовольствием, – злорадно прошипел тот и, сделав пару шагов вперёд, выстрелил. А затем начался хаос.

Склад находился на отшибе, можно сказать, почти на окраине городка. Уже немного привыкшие к темноте глаза разглядели еле различимые в темноте фигуры. «Кажется, я уже на месте», – сказал самому себе Михаил и угадал. Это были остальные члены банды.

Митьков был даже рад, что, наконец-то всё закончилось. Он мысленно прокрутил в голове весь сегодняшний вечер. Кажется, ему поверили, но он не знал, радоваться этому или огорчаться. Свою роль он сыграл, задание получил.

Стрелки уже перевалили за полночь, но Захарова всё ещё не было. Встреча явно затянулась. Конечно, они там после обсуждения дел могли организовать какую-нибудь пьянку, как это принято в бандитских шайках. А, может, сбылись самые худшие опасения Митькова – этот гад их сдал, и теперь они его найдут, но мёртвым.

«Хотя, был ли в этом смысл, – закралась мысль в голову Михаила. – Всё равно долгая и счастливая жизнь ему точно не светит». На шее второго заключённого до сих пор виднелись отметины от удавки, с помощью которой с ним пытались расправиться.

При слове «напарник» в голове у Кацураги первым делом возник не образ привычных коллег-полицейских, а та самая девушка, находящаяся дальше всех от убийств и преступников.

— Молодость сама по себе очень ценна, но, чтобы жить дальше, нужно иметь ум и расчетливость. В ворчании пожилых людей сосредоточена их мудрость, так что не слушать их — большое упущение. На это Мадоке ответить было нечего. Действительно, в том, что до сих пор ей говорила Сидзука, не было ни ошибок, ни пустых слов.

— Бабушка, а что для тебя значит справедливость? Мадока думала, что таким образом заставит бабушку задуматься, но та тут же ответила: — Все просто. Для меня справедливость — это помогать тем, кто в затруднении, и разделять свой хлеб с тем, кто голоден. Такого определения для меня вполне достаточно.

Ветер, приносящий морскую свежесть, касался волос Мадоки. Аромат ее цитрусового парфюма щекотал нос. «Возьмите меня с собой на место преступления!» — для Кацураги это прозвучало как строчка из песни Fly me to the moon, и это заставило его сердце биться сильнее.

Сидзука никогда не разговаривает на повышенных тонах, но между строк в ее речах всегда можно уловить ту самую торжественность, свойственную людям, которые привыкли судить людей за их преступления.

Дверь машины резко открылась, и здоровенные мужчины в черном вытащили окровавленного человека. Судя по всему, он был без сознания. Его швырнули на холодную мокрую землю, словно ненужную вещь.

Мужчина стоял у перил и оглядывался, пони мая, что ему больше некуда деваться. Парковка где-то далеко внизу, а перед ним стояла группа людей в черных костюмах, все больше и больше окружая его. Одна нога мужчины уже свисала с крыши.

Чжонхи не издала ни звука, но ей безумно хотелось закричать. Ее, как одержимую, потянуло к коробке. По телу пробежали мурашки, но Чжонхи все же решительно открыла ее. 173, снова. Такая же записка, как и в прошлый раз.

Чхве Доик и Мин Чжонхи. Эти двое пока еще не знают друг друга. Потому что красная коробка пока что не дала им возможности встретиться лицом к лицу. Некоторое время спустя Доик обнаружит записку с надписью в руках человека, который упал с крыши, а Чжонхи вернется домой, ничего не подозревая.

Обычное начало дня внезапно превратилось в сцену из фильма ужасов. Кто-то стоял, прикрыв ладонями рот от шока, кто-то просто разглядывал тела, а кто-то начал снимать место происшествия.

Когда мужчина обнаружил коробку у себя на пороге, он подумал, что это обычная доставка. Если бы он тогда не открыл ее… Возможно, ничего этого бы и не произошло. Хотя нет. Это невероятно наивная мысль. Вы ведь не можете остановить рассвет и закат? Простой человек абсолютно ничего не может сделать перед лицом огромной, неизведанной силы.

Нырков распахнул закрытую створку ворот и влетел во двор. Он едва успел увернуться от мчащейся на него машины. Пуляевский даже не притормозил перед воротами, бампером протаранил второй створ ворот и вылетел на дорогу. Савин услышал, как засвистели колеса, когда Пуляевский выруливал из проулка, затем все стихло.

Савин замер. Английская шерсть, костюм из Англии, коричневый цвет – все сходилось! «Понимают ли они, что Эмма держит в своих руках улику, которая на долгие годы упрячет ее мужа за решетку?» – пронеслась в голове капитана мысль.

– Милиция! Хозяева, откройте! Мужчина вздрогнул от неожиданности и бросил встревоженный взгляд на дом. «Странно, что первая реакция посмотреть на дом, а не на калитку, – снова отметил про себя Савин. – Посмотрим, что будет дальше».

Савин слушал, и мысленно пытался представить, что на самом деле произошло на шоссе. Он был согласен с судмедэкспертом, что убили жертву не здесь. Скорее всего, тело привезли на машине и сбросили в кусты. Но зачем? Кому и чем мог насолить молодой (Савин склонялся к тому, что жертве не более тридцати лет) ничем не примечательный парень?

Стараясь двигаться так, чтобы не затоптать возможные следы, Савин добрался до кустов. Ноги, обутые в кеды, он увидел еще издали. Подойдя ближе, он, как и Леонид, раздвинул ветки. Сомнений не было: мужчина в кустах был мертв, и смерть его наступила не от естественных причин.

Леониду пришлось вернуться к кустам. Сначала он пару раз окликнул мужчину, затем постучал носком ботинка по кедам незнакомца. Не дождавшись реакции, Леонид раздвинул кусты и отшатнулся: мужчина лежал лицом вверх, глаза его были открыты: Леонид понял, что мужчина мертв.

Следуя за мамой в парадную гостиную, я почти наяву слышу шум последней рождественской вечеринки, устроенной папой перед самой его смертью. Я встряхиваю головой и сосредотачиваюсь на ощущении твердого пола под ногами. Я не там. Их здесь нет. Его здесь нет.

Я всегда хорошо умела лгать. Даже самой себе.

Если Джейка отправят в тюрьму за убийство, мне нужно знать всю предысторию. Не только ту версию, которую обвинение сочтет наиболее убедительной для суда. На этот раз мне нужна подлинная история. Наконец-то, спустя почти восемнадцать лет, настало время вернуться домой. Туда, где все начиналось.

В последний раз я видела Джейка в 2005 году, после рождественской вечеринки, устроенной юридической фирмой моего отца. Тот вечер изменил все — и всех. Я знаю, что я — не та личность, которой была тогда, и, думая сейчас о Джейке — или мне следует называть его Брэдом? — я гадаю, кем он стал. Убийцей?

Нет, я совсем не знаю этого Брэда Финчли. И это хорошо для моей работы, потому что по закону я должна была заявить, что знакома с обвиняемым — в тот же момент, как увидела его фотографию. Но я этого не сделала. Если это обнаружится прежде, чем я откажусь вести дело, я рискую потерять все.

Вчерашнее электронное письмо прояснило весьма немногое. Брэд Финчли — белый мужчина тридцати пяти лет, против которого выдвинуты обвинения в двойном убийстве. Прежде мне не приходилось заниматься настолько серьезными делами, и Чарльз прав: СМИ любят освещать суды, связанные с убийствами. Но чтобы два трупа сразу?.. Это будет пиршество для акул.

Граната полетела под бензовоз, вторая взлетела вверх и упала на кабину машины. Буторин закрыл голову руками и бросился в сторону, в примеченную им канаву. Он упал, вскочил, и тут весь мир вспыхнул ярким огнем и жаром. Буторин не понял, упал ли он сам, или его швырнуло на землю взрывной волной.

В этот момент, поливая очередями то место, где он лежал минуту назад, трое словаков бросились с криками вперед. В одном из них Шелестов узнал офицера. Длинная очередь с фланга, неожиданная для врага, сделала свое дело – все трое, один за другим замертво повалились в траву, роняя оружие.

Максим повел стволом и дал короткую очередь. Один из солдат тут же рухнул в траву, вторая очередь прозвучала почти одновременно, когда Шелестов успел навести оружие на врага. Третий отпрыгнул в сторону и залег за стволом дерева. Видимо его пули не задели.

Шелестов успел выставить руки и принять удар ладонями о приборную доску, щепки полетели на лобовое стекло, но толстый металл капота «шкоды» выдержал удар, и машина вылетела в парк под густые кроны деревьев и сразу полетела вниз по склону.

Реакция у Шелестова была мгновенной. Он даже не успел подумать о том, что человек за спиной не станет сразу стрелять. По крайней мере, заминка в пару секунд будет. И Максим использовал эти две секунды, мгновенно просунув ствол своего пистолета под мышку и, не целясь, выстрелил в незнакомца.

Как только Буторин увидел спину офицера, он тут же шагнул из-за дерева навстречу солдату. Перед ним мелькнули испуганные расширившиеся от страха глаза, а потом он просто зажал врагу рот рукой и дважды ударил снизу вверх ножом под ребра.

Шнырь замер в двух шагах от побоища, с удивлением и страхом глядя, как на землю валится тело Рыжего. Он видел его со спины, со стороны затылка. И там, на этом рыжем затылке, из маленькой черной дырочки, пульсируя забила кровь. Толчок, еще толчок, она стекала за воротник…