Считается, что женщины сходят с ума из-за отношений, что они чрезмерно чувствительны — но по моему опыту так ведут себя как раз парни.

Брент остановился. На полу, под пылающим в железной скобе факелом, неподвижно простерся мужчина в ярко-желтом костюме и без головы. На стене, под факелом, застыло липкое на вид, напоминающее деготь пятно из поджаренного мозгового вещества, крови, осколков черепа и волос. – Папа словил канарейку.

С помощью системы учета проступков Длинный и Джон Лоуренс поддерживали дисциплину в своем отряде – каждая метка означала обычно перелом конечности по окончании дела. Припомнилась история об одном парне, собравшем восемь меток. В результате ему сломали каждую руку и ногу дважды.

Из черной груды вырвались два металлических щелчка. – Кто здесь? – вопросила груда. – Перед вами Натаниэль Стромлер. – Жаль. Я рассчитывал на что-то повкуснее.

У тебя в животе есть место для скорпионов.

– Если кто-либо из этих джентльменов пострадает или будет убит, я назову имена Джона Лоуренса Плагфорда и Брента Плагфорда действительно плохим мексиканцам… А если случайно отрежу себе голову или по невнимательности двадцать девять раз ударю себя ножом в печень, найдутся другие разговорчивые люди, которые донесут эту информацию до бандитов.

Черная дыра дважды грохнула. Умберто свалился с деревянной лошадки, ударился затылком об пол и увидел, как кровь побежала к западной стене комнаты Эстрелиты. Он попрощался с семьей, кричавшей и плакавшей где-то в далеком далеке, в сотне тысяч миль, и с Мариэттой, с чьей помощью, как теперь стало ясно, Господь неудачно попытался спасти ему жизнь.

Любить это значит бросаться в бурное море в надежде, что кто-то тебя подхватит потому что иначе будет лишь берег безопасный, но одинокий.

Небо спасает от ужаса перед землей.

Умение не превращать жизнь в трагедию – драгоценное для человека качество, а вот для писателя опасное.

Все титаническое нейтрализуется в качестве курьеза и утилизируется в качестве шоу.

Убивают не несчастья, а их унизительная некрасивость.

Цивилизация – это движение от дикости к пошлости.

Не бывает отражения без преображения.

Это было заднее сиденье из разбитой машины. На нем я восседал в вечерних сумерках в глубоком отчаянии из-за того, что не могу научить свой класс географии.

Синдикат заработал большие деньги на своей ставке, хотя действительная сумма выигрыша колебалась в соответствии с объемом выпитого пива, или луной, или приливами в Оушн-Гроув. Сол Грин похлопал меня по руке и сказал, что я беспокойный мышонок.

И каким-то образом он должен был это чувствовать, не думаете? Он был теплым и ласковым, но не мог полагаться на нашу любовь. Это ведь понятно? Почему же еще он убежал с девушкой? Мы бы ее тоже любили. Со всеми малышами, с каждым.

Всю свою замужнюю жизнь я старалась защитить Коротышку от зломыслия его отца, а тот делал все, что мог, чтобы удержать сыночка в клетке. Это стало целью моей жизни – добиться, чтобы муж познал уют любви. Теперь казалось, что все было напрасно. Он при всех рухнул на мертвое тело. Негде уже было прятать его неослабную тайную любовь.

Выход за пределы познания – это дело поэтов. В этом их предназначение. Они не такие, как вы или я. У них есть некая дополнительная малость, всегда готовая к взлету. Поэты понимают, почему Бог не дал нам крыльев – хотел устроить увеселительное мероприятие. Хотел, чтобы мы сами стремились возвыситься. Хотел поэзии.

Дождь становится рекой, которая идет к морю и становится дождем, который становится рекой. Так и книга есть сумма всех других, какие прочитал писатель. Любая книга, которую пишет писатель, заключает в себе все остальные, потому существует и всегда будет существовать библиотека, подобная реке. Моя книга содержит в себе книги, прочитанные моим отцом, и потому его душа всегда будет жива, и моя тоже.

Некоторые женщины оказываются весьма практичными. Такие женщины переживают боль, оценивают потери и сразу же приступают к исправлению ситуации. Такие женщины не испытывают внутренней безнадежности. Они откажутся от своей красоты, пожертвуют своим счастливым музыкальным смехом, вынесут душевные муки столь сильные, что в сердце образуется пустота, но все равно не будут побеждены.

Чем больше вы надеетесь, тем больше страдаете. Лучшие из нас надеются сильнее всего. Такое уж у Бога чувство юмора.

В отличие от девочек, мальчики рождаются как хозяева вселенной, но лишь пока более крупный хозяин не сбивает их с ног.

Джентльмены совершают покупки – верный знак, что снова творится черт-те что, думал мясник, заворачивая бараний мозг в пергаментную, а затем и в обычную оберточную бумагу.

И хотя она зачастую с презрением наблюдала, как ее родители и их сверстники говорят друг другу совсем не то, что думают, где-то на задворках сознания постепенно зарождалась неприятная мысль: а что если взаимный обман, секреты, утаивания – неотъемлемая часть человеческих отношений?

Когда люди взрослеют, как ты, то начинают понемногу осознавать, что родители – не просто мама с папой, но живые люди со своими проблемами.

За ужином в столовой о будущем не говорили: всевозможные спекуляции давно исчерпали себя, и каждый углубился в свой внутренний мир страхов и сомнений – у всех имелись на то веские причины, и было бы эгоистично и малодушно обсуждать их с остальными

Настоящий джентльмен не станет болтать попусту!

Пока присутствующие хранили молчание, мирное время подходило к концу.

Это молчание стало пропастью между ними именно потому, что им нечего было делить, нечего сказать друг другу, и оба от этого страдали, каждый на свой лад.

Так уж повелось, живые искажают память о мертвых, никогда они не бывают дальше от истины.

Она прижимала руки к груди, чтобы не дать им обнять сына, а на нижней губе остались следы двух верхних зубов.

Есть своя динамика, своя жизнь у прошлого. Одни воспоминания рождают другие, и из этих кровосмесительных союзов вырастают небылицы.

Жизнь течет в лености лета. Было время свадеб. Время рождений детей. Время уходов. Каждое из них как будто прилагает усилия, чтобы показать, что жизнь проходит.

Альбену подумалось, что история их семьи, обычная и такая особенная, могла быть, в конечном счете, историей всех и вся.

Когда тебя долго не гладят чужие руки, то начинает казаться, что это вовсе не важно. А на самом деле в нас это природой заложено: нам нужно прикосновение другого человека, от первого до последнего дня.

Наверное, в темноте проще спрятаться друг от друга.

Не представляю, что ждет нас в ближайшие пару дней. Тут одно из двух: либо они помирятся и будут ходить, взявшись за руки, либо спалят всю квартиру к чертям.

Стоит только сорваться, повысить голос, и мы поскандалим. А скандал — это из области личного. Нас опять засосет в отношения.

…не стоит плавать с кровоточащей раной среди акул.

Странно, думает она, как близко в жизни расположены самые мрачные и самые светлые моменты. В одно и то же время она и дарит, и отнимает.

Она разлюбила его в тот самый миг, когда он отказался от борьбы. Любовь как птица, думает она, взмахнет крылом и улетит, как прилетела когда-то.

Мужчины любят только тех женщин, которые не могут их затмить.

Пока о проблеме не говоришь, она как бы и не существует.

Чтобы родиться храбрецом, не обязательно быть высокого рода.

Почувствовав это, Тремейн сделал шаг назад. – Уберите его с моих глаз. – Когда охранники повели Руфуса дальше по коридору, Тремейн крикнул ему вслед: – Почитай свою Библию, Хармс, для тебя другого способа увидеть небеса нет.

Руфус взглянул на портфель Майкла. – Вы ведь не привезли с собой мое письмо? Тот проследил за его взглядом, остановившимся на портфеле. – Ну, я хотел задать вам о нем пару вопросов. Понимаете… – У вас забирали портфель, когда вы сюда приехали? Потому что двое из тех, о ком я написал, находятся в этой тюрьме. И один из них тут главный...

Когда Майкл начал читать то, что находилось в конверте, все мысли о нарушении правил подачи ходатайства улетучились у него из головы. Закончив, он обнаружил, что у него так вспотели ладони, что бумага, которую он держал в руках, намокла. В первый момент Майкл собрался вернуть листки в конверт и забыть о том, что их видел...

Каждый реагирует на обстоятельства по-разному, в зависимости от своего личного опыта и характера.

Если вас заставляют очень долго ждать, значит, вы ничего собой не представляете.