Моя жизнь началась, когда я встретил Дакоту, но для нее все было иначе.

Худший способ помочь человеку преодолеть неловкость - сказать ему, чтобы он не смущался.

Смертоносными предметами были нашпигованы не только поля и леса. Не меньше их было и в городах. После многомесячных боев Курск был буквально напичкан снарядами, бомбами, минами. Оно и понятно — город бомбили несколько месяцев.

А парням в форме Советской армии еще предстояло узнать, что пыльные бури здесь называют «афганцами», а советских — «шурави» и что их противник — моджахеды — борцы за веру, а попросту духи — душманы, что от американского «Стингера» факелом будут гореть наши вертушки и самолеты и что локальный конфликт — это просто война.

Нацисты принялись изучать древнейшие тексты, постигать оккультные науки и буквально по крупицам собирать любую мистическую информацию, которая помогла бы им обрести мировое господство.

Выходит, что это Россия виновата в том, что страны Ближнего Востока и Северной Африки превратились сегодня в выжженную пустыню?

Создать солдата, совсем не чувствующего боли, американцы не смогли. Люди с подобного рода генетическими изменениями не доживали даже до 15 лет.

На минных полях мальчишки-саперы быстро взрослели. Каково в пятнадцать лет видеть разорванное тело то одного, то другого товарища?

Я сидела в полном замешательстве, машинально листая книгу с описанием доблестных деяний ордена, и с моих глаз медленно спадала пелена. Чувство счастья, которое переполняло меня после встречи с седьмым гобеленом, уходило из моей души, испарялось как лужица на жарком асфальте. Я поняла, что сейчас меня скормят льву, а мою кожу (если хоть что-то от нее останется) натянут в одном из дальних залов...

«Именно так. А многие из них даже СОВСЕМ НЕ ЛЮДИ. Посмотри на досуге фотографии людей в журнале Форбс. Точнее на их глаза. Ты увидишь что они пусты и водянисты .Глаза цвета застоялой воды. Либо на их месте умелой рукой дизайнера вклеены искусственные голубые зрачки. У вещей нет души, а значит, нечему отражаться и в «зеркале души».

Они стояли надо мной и хохотали как безумные, периодически подвывая. Тот, что был с топором, нагнулся и стал срывать с меня платье. От дикой вони, которая вырывалась из его рта - смеси грязи, мочи и блевотины, я начала терять сознание. Последнее что я успела сделать - это сорвать с ноги туфлю и изо всех ударить его острым каблуком по голове.

- Каких детей? Ты издеваешься? Мне уже 27 лет, а по новому закону после двадцати пяти рожать запрещено. Так они сокращают популяцию населения. Сколько женщин уже умерло от абортов. У них ведь там ни электричества, ни стерильности нет. Как в средневековье живем. Съела таблетку - избавилась от плода. А если не получилось, значит, сразу на тот свет за своим младенцем отправишься.

Он грубо зажал ей рот и стал сдирать одежду. Арине удалось на минуту вырваться и закричать, но сосед слюнявыми губами затыкал ей рот. От злости и возбуждения его маленькие крысиные глазки превратились в две точки. Он плотно сжал руки на ее шее, и Арина почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

Туда регулярно будет наведываться чума, страшный голод, мор. Добавь туда еще набеги чужаков, которые насилуют и убивают. Стариков будут вывозить за ворота, и вываливать живьем в выгребную яму. Там тех, кто не умер по пути, доедят дикари и их звери. Женщины будут рожать только мальчиков, чтобы было кому воевать. Кричащие младенцы - девочки тоже туда, за забор к шакалам...

Нас не остановить.

Пожалуйста, не перепутай мою мягкость с добротой.

Твой мозг – твое лучшее оружие.

Ты доверила мне свое сердце, и я его храню.

Дракон без наездника — это трагедия. Наездник без своего дракона — смерть.

Йольский кот — разборчивый гурман: его интересуют дети, которые не получили на Рождество ни одной новой вещи. Такие малыши старались не выходить из дома после заката, ведь именно тогда Йолакоттурин и выходил на охоту. Отсутствие новых вещей напрямую указывало на недобросовестную работу в течение года, так что можно сказать, что Йольский кот наказывает за небрежность и лень.

Однако традиция ставить елку в доме прижилась лишь в XIX веке. Как уже говорились, считается, что ее ввела в обиход супруга Николая I — Александра Федоровна, немецкая принцесса. В 1817 году она устроила елку при дворе, и обычай быстро распространился среди дворян и купцов. Наряженные елки продавались в кондитерских, а за более простыми деревцами ходили на елочные базары.

В Средние века норвежцы считали, что самая длинная ночь в году выпадала на 13 декабря, и боялись ее как огня. Она носила название «долгой ночи Люсси» и считалась одной из самых страшных и опасных в году. В эту ночь старались не выходить из дома и даже не заглядывать в хлев — а все потому, что верили: свиньи, коровы и овцы получали в это необычное время чудесную возможность общаться между собой.

– Анастасия, имейте в виду, вам придется еще какое-то время потерпеть своего начальника. Мы еще не готовы к тому, чтобы принимать решительные меры, не все материалы пока собраны. Я вам настоятельно советую уйти в отпуск или лечь в больницу. Вы явно нездоровы, отдых и лечение вам не помешают. А вернетесь, когда все будет кончено. Генерал еще немного посидел и ушел.

– А это, девочка моя, не твоя забота. Жена не должна думать о том, где муж берет деньги, она должна думать только о том, как их правильно потратить. Я же мужчина в конце концов, и я обязан обеспечить тебе тот уровень жизни, которого ты достойна. Бог мой, это были те слова, которые снились ей всю жизнь.

И было чему удивляться. Виктор Алексеевич Гордеев всегда сомневался, сомневался до самого конца, фактически до приговора суда. А иногда и после него. Может быть, оттого, что проработал в розыске раза в два дольше, чем их новый начальник, и повидал на своем веку соответственно раза в два больше ошибок, допущенных оперативниками и следователями. Колобок был ярым приверженцем отмены смертной казни.

До семи часов Настя просидела на работе, думая не столько о преступниках и их жертвах, сколько о том, что сегодня вечером ее муж улетит в Штаты почти на три месяца. После долгих препирательств и бесконечного подсчета скудных финансовых средств ей удалось уговорить его принять приглашение Стэнфордского университета прочитать курс лекций по высшей математике. Платили американцы более чем прилично...

– Вы очаровательны, Анастасия Павловна! Почему вам всюду мерещится подвох? Неужели вас кто-то так сильно испугал в этой жизни, что вы готовы в самых невинных вещах видеть гадость и попытку вам навредить? Будьте проще. И сами увидите, что вам станет легче жить. Вы даже не замечаете, что своей хронической подозрительностью обижаете людей, которые не хотят вам ничего дурного.

– Ну что ж, если ко мне нет вопросов по текущим делам, на этом закончим. Виктор Алексеевич Гордеев, которого подчиненные за глаза любовно называли Колобком, проводил свое последнее оперативное совещание в должности начальника отдела по тяжким насильственным преступлениям. С этого дня он назначен на вышестоящую должность в Министерстве внутренних дел.

Человеческую жизнь по ее ценности нельзя уравновесить всеми благами мира.

Самый важный вопрос в жизни человека — это не то, как он может обладать самым большим количеством вещей, а то, как он может стать самым лучшим человеком.

Утопия — это не то место, где все лучшее, но то место, где лучшие вещи общие.

Что касается одежды, то покрой ее остается одинаковым, неизменным и постоянным на все время.

– Почему? – опять спросил я, прервав какую-то ее фразу о том, как она переживала обо мне. – Почему меня еще волнует твоя жизнь? – уточнила она. – Почему ты не хочешь быть со мной? – Признай, что мы уже давно живем в режиме парочки «Йен и Энди». Уже три года… неужели тебе не хочется пожить только в свое удовольствие, как свободному независимому человеку?

Йен задумался: так же ли он хорош в хранение секретов, как Энди, или она хранит их лучше, чем ему известно? Много лет он считал, что узнал ее самую сокровенную тайну, и предполагал, что недавняя нервозность вызвана нежелательным воспоминанием об истории далекого прошлого… Возможно ли, что она скрывала нечто большее?

– Вообще-то, большинство в классе думает, что это убийство, – выпалила она, внимательно наблюдая за своими родителями, пока Тэйт мелодраматично и беззвучно выговаривал слово «УБИЙСТВО!».

Когда его родители упоминали этот клуб (а они умудряются поминать его постоянно: «Ах, этот салат с макаронами по вкусу точно такой же, какой недавно появился в меню нашего клуба»), меня так и подмывало подбавить буржуазности в застолье, заявив, что отец мог бы купить этот клуб со всеми прилегающими полями для гольфа.

Женщина попыталась представить, как капот проржавевшего за долгие годы «Чарджера» поднимается из озерной глади, как изливаются из его разбитых окон потоки воды. Как автомобиль опускается на палубу баржи, и кто-то, первым открыв дверцу, видит покрытые илом, когда-то сине-белые, сделанные на заказ кожаные сиденья, рулевое колесо, когда-то блестевшее, как оникс, и… скелет.

– Стихи пугают меня. – Все мы чего-то боимся. – А чего боитесь вы? – вдруг решилась спросить я. – Будущего, – улыбнувшись, ответил он.

Жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.

И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного – что мне помешают.

Иногда одно слово может прозвучать теплее, чем множество слов.

Быть вместе – значит для нас чувствовать себя так же непринужденно, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.

Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны и в ком это вызвало бы только пренебрежение.

Почему-то всегда казалось, что я исключение, что меня это никогда не коснется, но теперь в море пропала Айрис Кармайкл. Да, я почему-то до сих пор здесь, но это лишь вопрос времени. Заваливаясь в крепкие руки доктора Ромена, вдруг испытываю чувство, будто могу видеть будущее. Море еще предъявит права на своих мертвецов.

Я в Южном полушарии, и я совсем одна. Мое сердце громко выражает протест, словно живое существо, беспорядочно молотится, загнанно мечется в правой половине груди. Без Саммер оно сбилось с ритма. Похоже, оно уже знает правду. Я уже больше не близняшка. Саммер погибла.

Таращусь на живот беременной Саммер. Все кончено. Мечта умерла. Мои глаза полны слез, и я старательно изображаю, будто плачу от радости. Может, Саммер на это купится. Когда ты добрый человек, то думаешь, что и все кругом тоже добрые.

Напряженно всматриваюсь в стык поставленных углом зеркал. Девушка в зазеркалье напряжено смотрит на меня в ответ. На ней желтые трусики и лифчик Саммер, но это не Саммер. Левая щека у нее чуть полнее, левая скула чуть выше. Девушка в зеркале – это я.

Такие большие секреты неизбежно выходят наружу. Так или иначе, но к концу похорон Саммер уже все знала. В машине по дороге домой она прошептала мне на ухо: – Я не позволю папе управлять своей жизнью. Плевать мне на его деньги! Я не выйду замуж, пока по-настоящему не влюблюсь. А я подумала: «Флаг тебе в руки, сестренка. Главное, не спеши». Лично для меня гонка уже началась.