– Ты играешь в баскетбол? – Нет. А ты играешь в мини-гольф? – Зачем ты надела каблуки, если и так высокая? – Чтобы такие люди, как ты, чувствовали себя дискомфортно. А теперь, я думаю, ты должен посмотреть мне прямо в пупок и извиниться.

– Парней может заинтересовать нечто большее, чем внешность девушки, знаешь ли. Они способны обратить внимание на ее личность или мозги. Тори была настроена скептично – она была не особо высокого мнения о мужском поле. – Неправда, – вмешался Стив, – единственные парни, которые хотят девушку из-за ее мозгов, а не тела, – это зомби.

• Стыд – это плохое чувство. Оно удерживает тебя на месте.

• Я стану той, кто уходит из-за стола как мужчина – не поправляя стул и не убирая тарелки.

• Когда я понимаю, что я слишком грустная или слишком тощая для того, чтобы расти и тянуться, когда я чувствую себя худосочным плющом среди крепких кирпичей, когда больше не на что смотреть на этой улице – я гляжу на деревья. Четыре ростка, проросших посреди бетона. Четыре дерева, которые продолжают расти и тянуться, и не забывают о том, что только это важно. Четыре дерева – единственная причина д

• Как и многие женщины, она всю жизнь просиживала свою грусть у окна.

• Однажды у меня появится лучшая подруга. Подруга, которой я смогу рассказать все секреты. Подруга, которая без пояснений поймет любую шутку. Но до этого дня я – болтающийся красный шарик, который привязали к столбу.

• Я сделала это, решившись на вещи, которых боялась, чтобы больше не бояться никогда.

Спасение есть чудо, эта истина справедлива во все времена.

Бесконечность можно ощутить в кратком мгновении, в капле воды, в стебле цветка, в листке яблоневого дерева.

Истории имеют над людьми власть, даже когда мир распадается на части.

Люди, которые живут одни, отвыкают слушать других, их голова заполнена безмолвным диалогом с собой.

В отличие от человека каждое дерево безгрешно...

Наша планета больна, ей требуется сложная операция.

... Я отметила про себя одну из возможностей, которое дает небо. У меня появилось право выбора, и я предпочла сохранить в сердце нашу семью целиком.

Верный способ заставить ее улыбаться — это привезти ей букет полевых цветов.

Время от времени я соединяла эти два слова. «Умоляю, нет» или «Нет, умоляю». Это все равно что дергать дверь, когда заело замок, или кричать «ловлю, ловлю, ловлю», когда мяч у тебя над головой летит на трибуны.

В отношениях между мужчиной и женщиной кто-то один всегда оказывается сильнее другого. Но это не означает, что слабый не любит сильного.

Жил-был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму, и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец.

В момент, когда он мне писал про стихи и луну, я была очень зла на всех парней. И именно Леше пришлось отдуваться за все мои предыдущие неудачи. Я выдумала очередную игру под названием «Испытайте Лешу» и устраивала ему различные проверки и экзамены, а он как будто запросто сдавал все тесты и перешагивал через мои задания без каких-либо трудностей, показывая, что я ему очень нравлюсь...

А начиналось все отлично. Я родилась здоровым ребенком и уже в одиннадцать месяцев начала вставать. Но после всего лишь одной прививки я перестала быть как все. Мама забила тревогу, когда увидела, что я больше не поднимаюсь на ноги, и только еще спустя какое-то время врачи признали: да, ребенок не будет ходить.

Это было незабываемое ощущение, которое я до этого момента никогда не испытывала. Сцена, зрители, микрофон в руке, лучи прожекторов, разрезающие темноту, громкая музыка, мой голос на весь зал и аплодисменты. Все прошло супер.

У меня ведь и у самой раньше были мысли о суициде. Я боялась потерять родителей и думала: «Если с ними что-нибудь случится, что будет со мной? Я ведь настолько беспомощна, что даже убить себя не смогу». И ведь правда же – не смогу. Потому что мне во всем требуется помощь.

– Пой, – сказала Пугачева. Я посмотрела ей прямо в глаза, и мне показалось, что между нами возник какой-то воздушный коридор, как если бы на меня навели луч от огромного прожектора. Как только я начала петь «Молитву» глаза Аллы Борисовны расширились и заблестели, а уже на припеве она подскочила со своего места. Глядя на нее поднялись сначала и остальные члены жюри, а затем и весь зал.

Гоша Куценко объявил: – Вы знаете, я когда-то написал песню, но не очень понимал – про кого эта песня и для кого она. А когда я познакомился с Юлей Самойловой, которая недавно открывала паралимпийские игры, все встало на свои места. Юля, выдвинься чуть вперед, пожалуйста, – сказал он уже мне. – Смотри на меня и улыбайся. Эта песня про тебя, Юля, ты – моя комета.

Не бывает идеальной любви. Будут сожаления и даже печаль. Боль, которую не унять. В конце концов, мы немало преодолели, чтобы оказаться здесь друг с другом. Мы сделали это. Мы добрались до вершины горы вместе. Он мой. Я - его. Toujours. Вечно.

Любовь. Сколько же красоты и трагизма в том, что в море людей, среди тысячи лиц, только один человек может затронуть тебя по-настоящему глубоко.

В двадцать лет жизнь намного проще, особенно если речь идет о любви. Ты знакомишься с людьми, выбираешь их, они выбирают тебя. Вместе вам по силам завоевать мир, переехать в Париж или завести ораву ребятишек. Но порой у истории несчастливый конец. И вот тебе уже тридцать или тридцать пять, и тебе давно ясно, что облаков куда больше, чем радуг, и что ты можешь положиться только на саму себя...

— Ты имеешь представление, какие идеи тебе приходят и когда? Ной отрицательно покачал головой. — Практически нет. Иногда они появляются за несколько секунд. В голове будто начинается горячий дождь из искр, что, к сожалению, причиняет боль. Но иногда, особенно когда я думаю о каких-то прекрасных вещах или захватывающих моментах, я сам могу создать идею.

Существует много муз, как она. Они пользуются состоянием ступора создателя, чтобы под действием своей магии поцеловать нас в губы.

— У каждого персонажа есть определенная аура. Ее нельзя увидеть, но она есть. В Литерсуме она играет роль удостоверения личности. С ее помощью персонаж может получить разрешение и билеты для посещения другого мира, настоящего или выдуманного.

Любая магия, применяемая вне родного книжного мира, нарушала равновесие Литерсума и вызывала некоторые изменения, когда он снова приходил в норму. Слишком большие изменения, которые не проходили бесследно. Из-за таких последствий применение магии персонажами вне собственных историй было запрещено.

— Я догадался, кто вы такой, — сказал офицер, немало встревожив Фрица. — Никакой вы не дезертир. Думаю, вы вражеский агент, скорее всего, британский. Вас выбросили с парашютом для проведения секретной операции. Выпалив все это, офицер спокойно добавил: — С вами будут обращаться как со шпионом. Фриц испугался; это было хуже, чем если бы в нем опознали беглеца из концентрационного лагеря.

Золотые зубы могли спасти жизнь, а могли наоборот поставить ее под угрозу. Некоторые надзиратели убивали заключенных ради них, однако если у обладателя золотого зуба хватало силы воли самому его вырвать, зуб можно было обменять на предметы лагерной роскоши. На лагерном черном рынке за золотой зуб давали бутылку «Выборовы», качественной польской водки.

Раз в неделю заключенные принимали душ, но тоже в нечеловеческих условиях. Те, кому достался суровый старшина по бараку, должны были раздеваться у себя, а потом бежать голыми до душевого блока. Вымывшись, только первые вытирались сухими полотенцами; их надо было передавать дальше, поэтому тот, кто задержался, получал сырую тряпку и шел обратно в барак мокрым, даже в зимние морозы.

Надзиратель, стоявший рядом, сорвал у Густава с куртки звезду, разделил треугольники между собой и вернул ему красный. То же самое он проделал с остальными шестнадцатью бригадирами, отдавая им, изумленным, красные треугольники. — Теперь вы политзаключенные, — объявил Аумайер. — Никаких евреев на руководящих постах в лагере нет. Запомните это! С этого момента вы арийцы.

С периодическими интервалами в 46-й блок отправляли новые группы заключенных, которых мучили и убивали якобы во имя науки. Многие старые друзья Густава из Вены подверглись этим пыткам. Однако их спасло то, что высшее командование СС сочло недопустимым использовать еврейскую кровь для создания вакцины, которая попадет в вены немецких солдат.

Ограничения в отношении евреев стали еще строже, когда в мае вышла декларация, расширившая предыдущие законы: евреям запрещалось посещать все театры, концерты, музеи, библиотеки, спортивные учреждения и рестораны; ходить в магазины и вообще что-то покупать они могли только в строго отведенное время. Сидеть на скамейках в парке им нельзя было уже давно, теперь же для них вообще закрыли туда доступ.

Пулеметы, установленные в транспортерах, поливали огнем берег. Грузовики подвезли батарею, и прислуга живо растянула сошки орудий, уперев их в песок. Пушки включились в бой, на левом берегу русские приутихли.

Вслед за парой танков из рощи вынеслись несколько бронетранспортеров. Из задних отсеков бойко полезла наружу пехота в незнакомой форме. Теперь и Лямзин увидел немца.