Ты слишком мало знаешь об этом мире, поэтому и не боишься его.

Меня зовут Меган Чейз. Я находилась при Зимнем Дворе уже достаточно давно. Как долго? Даже не знаю. Время здесь течет иначе. Пока я застряла в Небыли, внешний мир — мир смертных — существовал без меня, там все шло своим чередом.

Некоторые места в мире смертных более волшебны, чем другие; горячие источники чар, так сказать. Они притягивают нас, как мотыльков на огонь, — как изгнанников, так и простых отшельников фейри, не живущих при Дворе.

Ты Лето, — пренебрежительно сказала она, — мы Зима. По закону фейри из двух разных Дворов нельзя быть вместе. Не то чтобы у нас было много случаев, Летние фейри иногда влюбляются в Зимние, и наоборот. Но всегда возникают всевозможные проблемы — Лето и Зима не должны быть вместе. Если о них узнают, то правители обычно требуют, чтобы они немедленно отказались от своей любви.

Чары подпитываются эмоциями, и чем более дикие и страстные эти эмоции — ярость, похоть, любовь, — тем легче их использовать.

Я всюду мельком примечала фейри: они проходили мимо, болтали в темных переулках, крались по крышам и прыгали по линиям электропередач. Как я могла быть так слепа раньше? Мне вспомнился разговор с Робби у меня дома, в гостиной, как будто это было вечность назад. «Как только начнешь видеть, перестать уже не сможешь. Знаешь, говорят, неведение — благо, так?». Если бы я его тогда послушала.

— Уважаемые дамы и коты, — торжественно объявил он, хватаясь за дверную ручку, — добро пожаловать в Тир-на-Ног! Страну бесконечных зим и огромного количества снега!

Ты никогда не встретишь фейри на научной ярмарке. А знаешь, почему? Потому что наука — ключ к разгадыванию теорий и пониманию вселенной. Наука расставляет все по полочкам, логично и доступно. Фейри — волшебные, капризные, загадочные и необъяснимые. Наука не способна доказать существование фейри, следовательно, мы не существуем. Такое неверие губительно для фейри.

— Человек? — Девушка склонила голову на бок, обнажая розовые жабры под подбородком. — Сестры рассказывали мне истории о людях. Говорили, что иногда поют им, чтобы увести под воду. — Она усмехнулась, демонстрируя острые зубки. — Я тоже училась, хочешь послушать?

Мне нужно быть на высоте, чтобы убивать ради тебя, понимаешь?

Повелители фейри бессмертны. Те, о ком слагают песни, баллады и повести, не умирают никогда. Вера, поклонение, воображение — мы рождены из снов и страхов смертных; и покуда нас помнят, хоть немногие, мы будем существовать всегда.

Дело в том, что люди верят в то, во что сами хотят верить.

Вокруг меня распространилась неестественная тьма. Я не знала, что со мной случилось. Я не могла двигаться, ни за что не могла удержаться. Меня ударило током, и я снова чувствовала свои руки и ноги. Я билась в конвульсиях, хватая ртом воздух. Однако мои легкие оставались пустыми. Я попробовала снова. В моем горле горела соль. Это должен быть сон. Я попыталась проснуться, но это мне не удалось.

Тот, кто считает, что время лечит все раны, понятия не имеет о том, каково это – терять кого-то навсегда.

Воспоминания, которые я старалась держать под замком, нахлынули на меня водоворотом.

То, что вы называете любовью, когда-нибудь вас погубит.

Возможно, у нас все получилось как раз потому, что мы не знали того, чего не знали.

Я объяснил Брэнсону, что не хочу рисковать своим статусом Global Services, летая другими авиакомпаниями. Тогда Ричард Брэнсон упал на колени и начал полировать мои ботинки своим пальто. В тот момент я решил, что начну летать рейсами Virgin America.

Искренность ничего не стоит, если вы мудак.

Как только вы начнете работать, всем будет наплевать на ваши связи, прошлые заслуги или их отсутствие.

…никогда нельзя считать себя жертвой, потому что тогда вы будете вести себя как жертва.

Пока одни герои стремились «изменить мир», я всего лишь хотел поменять машину.

"Я считаю, что универсального и всеобъемлющего справочника с узорами не существует. Эта книга о рельефных узорах из перекрещенных петель – всего лишь начало, отправная точка для новых открытий. И я с радостью приглашаю вас пуститься в захватывающие вязальные приключения"

Преимущество загадок в том, что разгадать их дано лишь тем, кто к этому готов.

В том, чтобы испытывать страх, нет ничего постыдного. Просто нельзя допускать, чтобы он парализовал тебя. В том, чтобы испытывать страх, нет ничего постыдного. Просто нельзя допускать, чтобы он парализовал тебя.

Даже если погаснут звёзды и вечность перестанет существовать, я всегда буду от тебя на расстоянии мысли.

Ты искала хаос, а теперь он ищет тебя.

Потеки воска тянулись по стенам, подобно сталактитам, скалящимся со сводов. Вдали слышались музыка и смех. Нефамаэль провел Корни в распахнутые двери с узором из серебряного плюща прямо в сад, где под тяжестью серебристых яблок деревья склоняли ветви к самой земле. По саду вилась узкая дорожка из белых камней, а над верхушками деревьев смыкался сияющий свод.

Сколь бы прекрасна ни была Волшебная страна, Секреты страшные хранит в себе порой она: Раз в семилетье мы должны дань Аду поднести И десятину заплатить, от коей не спасти.

Ройбен заметил, что она вышла из-под навеса мокрых ветвей, и улыбнулся. В свете луны глаза его казались более темными, чем раньше. — На твоем месте я бы держался подальше от волшебного народа. Мы непостоянны, капризны и не ценим смертных.

Вещи с изъяном всегда кажутся нам привлекательней.Вещи с изъяном всегда кажутся нам привлекательней.

Сомнение и страх гнетут его беспокойные мысли и вздымают Ад, сокрытый в душе; ибо Ад повсюду — внутри него и снаружи, и невозможно спастись от Ада, как не дано от самого себя сбежать,..

Жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.

И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного – что мне помешают.

Иногда одно слово может прозвучать теплее, чем множество слов.

Быть вместе – значит для нас чувствовать себя так же непринужденно, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.

Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны и в ком это вызвало бы только пренебрежение.

…Он всегда считал, что некоторые люди похожи. В чём-то. И они ходят по земле такие одни, и когда случайно встречаются, сразу понимают это. Узнают друг друга. С первого взгляда… если проходят мимо, потом могут жалеть…

Очисть ум от любых готовых схем и предубеждений…

Игра почти закончена. Тот, кого мы ждём, совсем рядом.

Она скинула мне ссылку на разработчика платформы. Я спросила, как его зовут, и моя собеседница улыбнулась. — Так и зовут, — она наклонилась ко мне и доверительно добавила: — Он отождествляет себя с тануки, японской енотовидной собакой. Его настоящее имя знают только учредители. — О, — сказала я, чувствуя себя отсталой. — Он иногда бывает в штаб-квартире, — сказала она. — Ты узнаешь его по хвосту.

На обратном пути я рассказала техническому директору о своих подругах и о том, что они не понимают привлекательности работы в IT-сфере. В лифте мы пошутили о создании способного их заинтересовать приложения — алгоритма, соединяющего литературу и рецепты коктейлей, подобранных под настроение, эпоху и тематику данной книги. На следующий день он написал мне, что создал такое приложение.

Главный соперник карпулингового стартапа отличался не коммерческой моделью, а более привлекательным имиджем. Более привлекательный конкурент потребовал от частных извозчиков на личных авто привязать к радиаторным решеткам большие розовые усы из искусственного меха, а пассажиров приветствовать, соударяясь кулаками. Невероятно, но это сработало. Компания свой контингент знала.

На собеседованиях в Долине в ходу такие вопросы: «Сколько квадратных футов пиццы ежегодно съедают в США?» или «Сколько шариков для пинг-понга вместится в самолет?» Порой для определения соответствия кандидата корпоративной культуре опускались до пошлости подростковой поп-культуры. «Если бы вы были супергероем, какова была бы ваша суперспособность?» — прямолинейно вопрошали кадровики.

В ту пору корпорации раболепствовали перед молодежью. Технологические компании импортировали со всего мира свежеиспеченных компьютерщиков, селили их в квартиры, оплачивали им Интернет и сотовые, давали стотысячные подъемные. За программистами хлынули непрофильные саквояжники: бывшие аспиранты, учителя средних школ, государственные адвокаты, финансовые аналитики, конвейерные сборщики и я.

Казалось, всю свою жизнь я только и думала о том, как работает мир. Я училась подбирать коды к замкам и людям, запоминала пути к отступлению... Проблему с Билли невозможно было решить; приходилось только с ним уживаться. Но на сегодня чудовищ с меня хватит.

Знаете ли вы, что вы изучаете один из самых сложных языков мира? Это отмечено даже в знаменитой Книге рекордов Гиннесса. Китайская грамматика довольно проста, но изучающих подстерегают другие трудности! Правильное произношение осложняется тонами китайского языка, ошибка в которых может полностью изменить значение слова. А китайская письменность – это иероглифы...

Знаете ли вы, что в китайском языке насчитывается примерно восемьдесят тысяч иероглифов? Нам, с нашими 33 буквами алфавита, это кажется вопиющим расточительством и явным излишеством. К счастью, сегодня даже сами китайцы солидарны с нами в этом вопросе. В результате в современном китайском из этих восьмидесяти тысяч иероглифов используется примерно половина.

Изучая китайский язык, всем, а особенно начинающим, нужно помнить об одной его важной особенности. В большинстве европейских языков новички начинают читать, писать и понимать тексты гораздо быстрее, чем решаются заговорить. В китайском же языке, да и в любом восточном, все наоборот. Учащиеся быстро начинают потихоньку говорить, но иероглифы еще долго ставят их в тупик.

Молчание – это не обязательно слабина, его можно истолковать по-разному, при этом тебе не нужно быть конкретной.