На замахе Роман услышал, как трещит под стальным лезвием пропарываемый маскхалат, ватная телогрейка и ткани его живота. Свой удар он все же завершил, хоть и корявый он вышел, вполсилы, смазанный из-за вылетевшего навстречу штыка.

По жестяной крыше июльским ливнем стеганули осколки. Пронзительно крикнула подносчица снарядов и схватилась за поясницу. Оля Полынина. Как и Адель, бывшая студентка, любившая вышивать и читать стихи.

Она попала в него, Ада видела это. Хоть и не всей очередью, а лишь ее краем, но ему хватило. «Лаптежник» рано вышел из пике и приготовленная для зенитчиц бомба, не долетев, угодила в мостовую.

Прикатили несколько городских трамваев. На рифленых листах вповалку были уложены стонущие раненые. В хвосте каравана двигалась грузовая платформа с мертвыми…

Итак, частный детектив, предлагаю следующий вариант: пусть эта Хельга Греб побыстрее передаст драгоценности вашему клиенту. Когда к ней кто-нибудь придет, – после этого Гримм покрутил кистями рук, что должно было, вероятно, означать полную неопределенность, – пусть ведет себя так, как будто ей известно только то, что Жаклин умерла.

Я боюсь Дитмара. Он не тот, кем пытался показаться, когда мы познакомились. Вот это ты должна спрятать у себя, – Жаклин достала из пакета шкатулку и добавила. – Это мои драгоценности. Я хранила их дома в сейфе, но нынешняя ситуация выглядит так, что они будут в большей безопасности в любом другом месте.

Как только они поженились, Дитмар сразу переехал в ее дом. Для Жаклин это не очень сочеталось со статусом уверенного в себе мужчины, но ее голова кружилась от новой любви, с которой она связывала и начало новой жизни. Ее новый избранник куда-то уходил по утрам и возвращался вечером выжатый как лимон. Она относила это на счет интенсивной умственной деятельности математика.

Затем повернулся лицом к ограде и внимательно стал рассматривать то, что находилось непосредственно за ней. Вдоль всей ограды росли плотно посаженные кусты туи. В высоту кусты были размером почти с ограду и образовывали как бы второй пояс ограждения вокруг дома. Макс подошел ближе и, взявшись руками за толстые прутья ограды, почти всунул голову между прутьями.

Я общался с ним единственный раз, когда вернулся из Египта и узнал, что Жаклин якобы умерла. Все, что я знаю о нем, а это совсем немного, сообщила мне в свое время Жаклин. Она никогда не рассказывала о каких-то его знакомых. Она вообще мало рассказывала о Дитмаре. Возможно, и потому, что ее женское чутье подсказывало ей, что мне это неприятно.

Рыжий кокер-спаниель с висящими лопухами-ушами останавливался, делал несколько неуверенных шажков в сторону хозяйки, затем, непослушно мотнув головой, снова устремлялся вниз по улице, а старуха продолжала свое осторожное движение. Иногда она бросала любопытный взгляд на тот или иной домик, утопающий в цветах. Цветы были ее слабостью.

Вчера везли на санях раненого в санбат через нашу деревушку, так снаряд упал рядом, убил лошадь и оторвал голову этому раненому, а ездовой убежал, и долго лошадь и труп без головы лежали на дороге.

Когда комдив уже спустился с чердака и стоял у стола, один из самолётов дал очередь зажигательными пулями; одна попала ему в ключицу и застряла где-то под лопаткой. В очень тяжёлом состоянии его сегодня отправили на самолёте в Москву.

Успел я прочувствовать и что такое бомбы: недавно две разорвались у самой хаты, одна в двух метрах — так не только рамы, но и ставни вылетели со своих мест.

Вчера еду верхом вдали от леса, вижу — идут три самолёта низко-низко, остановился, жду: первый дает очередь из пулемёта, за ним оба других делают то же. Попасть в меня почти невозможно, но так они действуют на психику.

И вот на небе вертится 30-40 бомбардировщиков… Со стороны интересно глядеть, как они колесом, штук по 10 идут друг за другом в пике. А пикируют некоторые точно под 90 градусов.

Разбиты все мосты, по дороге стоят разбитые танки, автомашины, а по обочинам из-под снега торчат руки, ноги оставшихся здесь навсегда фрицев и гансов.

Проще винить того дьявола, которого ты знаешь, чем неизвестного, тех демонов, что снова бродят среди нас.

Они забыли, что до того, как стать королевой, я была ассасином.

Я уже давно поняла, что слезами горю не поможешь. Они только затуманивают зрение.

Первым фейри было огромное существо по имени Нувель. Он вырос из магии этой земли. Смертные называли его чудовищем. Когда страх овладел их разумом, они напали на него всеми силами. Зная, что умрет, Нувель разделил мир на два царства, которые были связаны сущностью, но разделены физически. После своей смерти он распался на крошечные семена, из которых выросли фейри.

Фейри никогда не вмешиваются в договоренности или сделки.

В Фейрии возраст измеряется опытом.

В Фейрии мы не извиняемся. Мы очищаем свою совесть с помощью клятв и сделок.

В Фейрии только одно правило – никогда не отдавать свое сердце.

Кудрявая резвушка Джойли остановила подруг: — Пошли во дворец — принесём янтарные бусинки и шёлковые ленты, нашьём их на платье, и наша королева будет самой красивой в Дримландии. — Но мы не можем уйти отсюда, — возразила Мерилли. — Платье должно наполниться солнечным светом, только тогда оно будет переливаться радужными бликами.

Чичяврики подбежали к троллю. Он бережно прижимал к груди старинную книгу. — Вы ничего не трогали? — строго спросил дедушка. — Нет, мы же обещали! — ответил за обоих Брегон. Дедушка Ватролль и не заметил, как виновато опустил глаза Клайм, густо покраснев от стыда.

Вдруг ему на глаза попался необыкновенный шарик. Он лежал прямо посреди стола, плавно переливаясь всеми цветами радуги. Шарик был величиной с лесной орех. У Клайма зачесались руки — до того захотелось потрогать шарик. В это время раздался голос дедушки Ватролля: — Брегон, Клайм, идите сюда!

В этот день все тролли собирали клюкву. Маленькие троллята сновали туда-сюда с корзинками ягод. Кстати, у троллей имена не такие, как у остальных жителей Дримландии. У малышей они состоят из одного лишь слога. Например: Ва, Ми, Ля... Когда троллята достигают совершеннолетия, к имени прибавляется окончание «тролль», и получается Ватролль, Митролль, Лятролль...

Дедушка Ватролль очень умный и помнит много такого, чего не помнит никто. А лет ему столько, что он уже и сам сбился со счёта. Дедушка любит сидеть на добротной дубовой скамеечке возле своего уютного домика, потягивая чай и размышляя о чём-то своём.

Посреди Серебристого леса на солнечной поляне, покрытой шелковистой травой, четыре придворных эльфийки шили праздничное платье для своей королевы. Много дней они собирали лёгкий пух одуванчиков, пряли из него пряжу, ткали полотно, кроили и сшивали. Наконец, работа подошла к концу.

На гребне альпинист вынужден противостоять сильным ветрам и страшному холоду. Кислорода в воздухе на этой высоте всего 33% от нормы, а рельеф – самое настоящее минное поле: разрушенный выветренный скальный массив, покрытый снегом и льдом. Ветер несет снег с такой скоростью, что из-за него почти ничего не видно, и путь кажется бесконечным, а вершина недосягаемой.

Гора показала, чего я стою – на подъеме и на спуске я делал все, чтобы наша команда не погибла. Так что мне не стыдно будет посмотреть людям в глаза.

Мое кредо — следовать плану. Если я встаю утром и решаю, что сегодня отожмусь от пола триста раз, то обязательно это сделаю. Не делаешь усилия — нарушаешь обязательство. Нарушаешь обязательство — жди провала.

Нина жила в дальней комнате в углу дома — слева от арки, в самом тупике. Нинино окно выходило прямо на крышу чужой котельной, в которую можно было войти только с соседнего двора, но крыша, поднимающаяся от земли почти на метр, была целиком в Нинином владении. Пятачок перед ее окном был влажный, заросший мхом и плесенью.

Дома шел разбор: что на жареху, а что на сушку. Бабушка брала чистую кисть с щетиной, очищала каждый боровичок от песка и хвои и откладывала в отдельную корзину. Те, что предназначались для сушки, мыть было никак нельзя. Потом она резала каждый грибок вдоль, нанизывала на толстую нитку и всю эту грибную гирлянду подвешивала в комнате под потолком, прямо у печки.

И Труда, одернув свой старый халат, надетый в этот раз наизнанку, бесстрашно пошла на огрызающихся шакальчиков, точно зная, как с ними управляться. Еще бы, она работала когда-то на звероферме и очень хорошо понимала правила иерархии: если не ты их, так они тебя. Сыночка съязвил что-то негромкое своим дружбанам, те заржали в голос, развернулись и пошли к арке искать уют в другом месте.

Посреди двора рядом с высокой раскидистой липой цветнела всеми красками детская площадка, совсем небольшая и серьезно потрепанная двумя послевоенными поколениями местных. Она была невероятно красочная. Изначально она была зеленой: после войны это была главная краска страны, и в зеленый красилось все, от подъездных стен до кладбищенских решеток.

Эта больница ей запомнилась надолго и стала источником первых детских ужасов. Однажды две молодые и одинаково рыжие практикантки попытались взять у Нинки кровь, но каждый раз, тихо шепча непонятные слова, не попадали в вену и в результате расковыряли обе руки. Потом они осмотрели своими хищными сорочьими глазами худые бледные ноги девочки, собираясь найти вену там...

Решетка, конечно, очень мешала привольной жизни. Но папа сказал: «Первый этаж, это необходимо, и все тут». Он решил зарешетить окна после того, как обворовали квартиру в соседнем доме. И тоже на первом этаже. Нина была тогда совсем еще маленькая, но помнила, как пришли рабочие в грязных промасленных штанах и с приклеенными папиросками в уголках рта и целый день приваривали, сверлили, воняли...

Выживать в мире, где у тебя нет ничего — ни друзей, ни семьи, ни денег, — она начала понимать, откуда берется эта жестокость.

Возвращаться к жизни надо постепенно!

Время всегда ускользает сквозь пальцы.

У всех есть право на прошлое!

Она — монстр. Но может стать героем.

Нас учит не успех, а неудачи!

Помни, мой друг, знание сильнее памяти, и не следует полагаться на то, что слабее.

Лишь тот, кто познал ужас ночи, может понять сладость наступления утра.

Порою мне кажется, что мы все сошли с ума и вылечит нас только смирительная рубашка.

Преданность — редкое явление и невольно трогает, особенно по отношению к тем, кого мы любим.

Только женщина может помочь мужчине, когда у него сердечное горе.