— Никто из нас не рождается мудрым, — сказала она. — Мы делаем ошибки, и большую часть времени мы не знаем, что делаем. Ошибки — дело хитрое, они обнаруживаются только тогда, когда уже слишком поздно, когда уже нельзя вернуться и все изменить.

Мне больно, как и всем остальным. И мне повезло, как и многим другим. У меня есть вы. Вы спасли меня, потому что я наследник престола. Что бы вы сделали, если бы я был кем-нибудь другим?

Нельзя просто держать меня в замке, подальше от реальной жизни, которая ждет за стенами дворца.

— А вы довольно упрямы, — внезапно он замолчал. — Я должна быть такой. На карту поставлено слишком много.

В небесах торжественно и чудно подмаргивал звездами зимний вечер, мороз крепчал, а бабушка, хоть и сгущалась вроде бы все основательней и все ощутимей висла на Сашином рукаве, при этом все равно никак не материализовывалась до нужной консистенции. Саша нервничал, косился на обмотанную тюрбаном из куртки Адидас бабушкину предполагаемую голову и на шатко шаркающие по снегу обутые в его гады 46-го

А началось все совсем не зимой. Все началось наоборот летом, но тоже с бабушек, которые сказали: Единожды попробовав! Единожды попробовав, сказали бабушки на скамейке возле песочницы, где Саша выгуливал сына, единожды попробовав продукты промышленного производства типа сока или чипсов, человек уже никогда не сможет вернуться к нормальной пище. К домашним компотам и прочему.

Непрогнозируемая, как стихия. Она появилась внезапно, прямо-таки обрушилась, как это и водится у стихий, и вскоре уже Паша обрушивал на изумленный коллектив новость: скоро свадьба. Чья свадьба, почему, никто ничего не понимал, и в первую очередь немолодые и уже порядком уставшие от прожитых лет, а главным образом от Паши, Пашины родители.

Церемония – это вообще были кошмарики, тетя эта с палочкой как волшебная палочка у феи. Которой она указывала, куда расписываться. Эти модуляции провинциальной актрисы. Такая казенщина. Как на это можно соглашаться по доброй воле, непонятно. А потом этот фотограф. Это ужас, это просто был ужас какой-то. Два часа на лестнице. Женщину туда, мужчину сюда. И все время шутил!

Каждому свое, бормотал под яблоней Аркадий, я чувствую, что музыка – это мое. Пусть от меня уже как будто бы шарахаются в некоторых студиях звукозаписи. Там, далеко, в городской жизни. Песни сами приходят ко мне. Я не могу их не петь. С тех пор, как я удалился от дел, и поселился тут, и стал подкармливать яблони железом. Закопал под одной утюг, с налипшими остатками горелого мяса...

А девушка сидела на подоконнике, смотрела во двор, мечтала о других котах, гладила имеющегося. В окна плескалась тьма, там ездили по кругу маршрутки, дул ветер, брели, держась за кусты, чьи-то дети. Умирали в муках чьи-то любови в виде котов, а чьи-то не умирали. Это уж как повезет. И чтоб избежать лишней кошачей мучительной смертности, можно просто беречь свою любовь. Так она думала...

Выглянув из окна, я вижу Черное море и покрытые снегом горные вершины. Сочи – место мечты, в которое хочется вернуться, как только покидаешь его. Сочи – это рай на Земле.

Тем временем подходит четверг, третий рабочий день жюри, идет второй тур. За четыре часа мы должны прослушать 45 голосов, 12 из которых получат возможность участвовать в большом финальном гала-концерте в воскресенье.

Одна только история предприятия, рассказанная Вольфгангом, произвела на меня впечатление. В 1964 г. пекарь Петер Аугендоплер основал вместе с его родителями фирму в Вене, специализирующуюся на производстве компонентов для выпечки. Чтобы найти стартовый капитал, они заложил свой жилой дом под залог в 100 000 шиллингов...

Намного раньше, должно быть, в 2001 г., Кайо познакомил меня с одним из своих музыкальных друзей: профессором Аркадием Ценципером, ныне профессором и деканом фортепианного отделения в Дрезденской высшей школе музыки имени Карла Марии Вебера.

В конечном итоге остался только вокальный конкурс. К нему началась масштабная подготовка с использованием рекламных плакатов и бюджетом в 4 миллиона немецких марок. Все знают, что такое итальянская опера, и попробовать себя в ней мечтает каждый исполнитель. И я в качестве руководителя проекта стал работать над концепцией и реализацией первого международного конкурса итальянской оперы...

Еще ни разу за все годы мне не удавалось проникнуть в покрашенное зеленой краской, находящееся все время на замке здание. Сегодня – невероятное везение. После долгих звонков дверь открывает церковный служитель, и мы заходим внутрь. Глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу то, что приводит меня в ужас: с черных, закоптелых стен осыпается штукатурка. Я нахожусь в центре пожарища...

Однажды я даже переделала маникюр, потому что цвет покрытия больших пальцев не сочетался с текущим проектом, и процесс совсем не шел. Поймав себя однажды на этом «раздражителе», теперь я всегда делаю маникюр под проект, или выбираю универсальный цвет, а если очень хочется яркости, то добавляю сочетание с черным: ногти на больших пальцах рук, которые вечно перед глазами, обязательно крашу черным.

Одна простая основа, которую можно дополнить и украсить разными вариантами отделки, позволит каждый раз создавать новое изделие. Меняя цвет, состав и структуру пряжи при одних и тех же пропорциях, вы всегда будете получать уникальную вещь! А меняя узоры, пропорции и форму изделия, вы создадите еще больше классных трикотажных изделий! Любой джемпер может стать и кофточкой, и платьем, и кардиганом.

Я точно знаю, что вязать может каждый, ведь у меня вяжет даже муж. Он не просто вяжет, а настолько погружен в процесс, что порой мне кажется, что идей в его голове еще больше, чем в моей. И если мои знания и опыт ограничивают мою фантазию возможностями технического исполнения, то он фантазирует «без тормозов». И в большинстве случаев мое изначальное «невозможно» сменяется на «а давай попробу- ем!»

- Я никуда не сбегу, доктор. Я не оставлю ее. Тем более, в таком состоянии. Я буду рядом с ней, что бы ни произошло. А этот взрыв... Это не то, что вы думаете. И не стоит об этом говорить сейчас. Сейчас главное спасти ее. Беленький кивнул. Марк пошел к двери, но остановился. - Доктор, пересадка действительно спасет ее?

- Ну, начинай! – презрительно бросила Ирина. - Что начинать? - Рассказывай, кто первым завтра будет меня насиловать. Ты, кстати, в общей очереди или получишь преимущество в связи с близким знакомством с предметом страсти?

Лифт остановился. Марк дошел до двери номера и распахнул ее. Какой позор! Стол с перевернутыми тарелками, залитый соусами и остатками бульона, пустая бутылка водки, ошметки мяса в лужах помидорного сока. Ко всем проблемам, ему не хватало только превратиться в свинью. Он должен взять себя в руки. Он должен прервать этот поток кошмара и лжи.

К обеспечению своей безопасности Вадим Селин стал относиться серьезно в последние полтора месяца, после того, как получил сообщение из ФСБ о поимке гражданина Иордании, прибывшего в Москву с целью организовать на него покушение.

Прямо перед Марком тревожно замигал красный сигнал и начал закрываться шлагбаум. Марк придавил тормоз и остановил машину. За ним тут же начала выстраиваться длинная колонна грузовиков, легковушек и автобусов. И вдруг... Он даже не заметил, в какой момент из глубины колонны вынырнули эти проклятые светло-серые «жигули».

Марк открыл глаза и отпрянул. На него надвигались губы. Но не тонкие, и не светло-розовые как во сне, а полные и ярко-красные. Губы секретарши Зиночки. Еще доля секунды и вокруг губ сфокусировалось лицо – нежные розовые щеки, аккуратно уложенные черные волосы, зеленые глаза. А в глазах – нескрываемый ужас и неподдельная забота.

Образ Аллочки в «Универе» дался мне крайне тяжело. Наверное, вообще самая тяжелая моя роль. Когда я увидела «тестовые», пилотные серии, я сказала: «Наверное, вам меня надо менять». Потому что это была настолько шаблонная блондинка в розовом платье. Все было настолько ужасно, что я надеюсь, никто никогда не увидит этих пилотных серий", - Мария Кожевникова

"В первое время я хотел найти дочь, но это было действительно невозможно. И я прошел через какие-то свои внутренние проблемы в связи с данной ситуацией, но потом я к этому стал так относиться: раз Бог так рассудил, значит, так нужно. Значит, в этом есть какая-то своя необходимость и для меня, и для них. Так к этому я отношусь и сегодня", - Карен Шахназаров

"Мне вменяют жесткие оценки, вроде тех, которые я дал, пример, Шнуру. По сути – он эстрадный бомж, потому что постоянно матерится. Я говорил с членами его группы, они не называют себя музыкальным коллективом. У них банда, что и сам Шнур подтверждает, и вокала, музыки, и поэзии в этом нет. Они берут лишь эпатажем", - Юрий Лоза

"Чем я действительно горжусь – своим одним гигантским талантом. Я умею видеть талантливых людей и помогаю им раскрыться. У меня совершенно нет того, что называется завистью. Я радуюсь успехам моих друзей и делаю все возможное, чтобы они состоялись", - Владимир Соловьев

"Я помню, как это было – деловой короткий разговор. Ко мне пришли в гости друзья. Это тоже привело в раздраженное состояние женщину. И мы сидели на кухне. Она подошла ко мне с какими-то вопросами, с какими-то претензиями. И наконец мне сказала: «Давай разведемся». Я ответил: «Давай», - Владимир Меньшов

"Просто пойти в загс – не значит создать семью. Я только сейчас понимаю, что такое настоящая семья, что такое дружная семья, что такое семья, которая дает опору всем. Где рождаются дети, где есть много животных, где есть перспектива, где есть прошлое, где есть хобби, где есть профессиональный рост, где есть путешествия", - Дмитрий Киселев

Кажется, вы меня не помните, но однажды вы продали мне мечту. И будьте уверены… это стоило каждого пенни!

...Единственный путь сюда и отсюда – это транспорт, который ты любишь. Не знаю, как это работает... Зато точно знаю, что не люблю тот катафалк.

Когда в детстве мы с братом играли в суперлюдей… я всегда был плохишом. Кто-то же должен быть плохим парнем.

– Куда мы? – Как куда? В небеса, долететь до Луны.

– Как ты об этом узнала? – не то любопытствуя, не то обвиняя, поинтересовалась Парит. – Я увидела, как серафцы зачаровывают музыку, и поняла, что могу управлять магией без иглы и ниток. – Серафскую музыку мы испробовали на своей шкуре, – язвительно усмехнулась Вения. – В жизни мне не было так плохо, разве что в те дни, когда я мучилась утренней тошнотой.

Теодор пристально всматривался в мое лицо и ждал. Ему хотелось остановить мгновение, отметить важность грядущего. Словами, зароками, обещаниями… Но я не могла ему это дать. Для меня задуматься о будущем в этот миг означало впасть в панику. Осознать, что, быть может, мы еще недостаточно сильны, что моя магия не в силах помочь, и что все предприятие обречено с самого начала.

– Когда-нибудь я заведу детей, – повторила я то, что говорила самой себе, брату и Джеку много раз. – Раньше это означало отказаться от своего ателье. А без него я себя не представляла. Это была я сама, мои самые заветные устремления. Но теперь у меня появилось нечто большее. И уже давно. Теодор ухмыльнулся и приосанился. – Не ты, напыщенная задница! – засмеялась я. – Я про нашу страну.

Рукав цилиндрической формы дан как основа. С ним в сравнении даны полноразмерный длинный рукав, более короткий рукав до локтя, короткий рукав и модель без рукава. Все представленные здесь рукава подходят к проймам всех платьев, кроме моделей на полную фигуру.

Платье — это верхняя одежда, которая чаще всего состоит из лифа и юбки. Платье может быть изготовлено из одной или нескольких частей. В Японии этот предмет одежды называется заимствованием из английского one-piece («ван пис»), хотя употребляется и другое заимствование, «дресс». При этом one-piece по-английски обозначает вообще любой слитный предмет одежды, типа комбинезона или слитного купальника.

В этой книге описаны размеры с 42 по 50, однако, даже внутри одного размера, все люди по фигуре немного отличаются. Представляем вашему вниманию несколько простых способов частично увеличить или уменьшить модель.

Есть великие люди – такие как Татьяна Черниговская. Я с ней познакомилась лично и ездила к ней в Петербург на кафедру. Когда я сначала писала ей письмо и рассказывала про наш проект, и что нам важно там сказать и сделать, она мне ответила: «Я отказываю в 99% случаев, но вам почему-то хочу сказать «да»» (Наталья Османн).

Всемирно известные сердцееды, за взгляд которых многие женщины готовы были печень дьяволу продать, иногда поражали полным несовпадением со своим сценическим и экранным образом. Например, у меня было очень забавное интервью с Хулио Иглесиасом – я не знала, как побороть истерику от смеха в кадре и с трудом задавала вопросы (Татьяна Геворкян).

Я была поражена тем, какой принц Чарльз в жизни открытый и нереально вежливый человек. После официальной части для VIP-гостей был шатер с обедом, и принц Чарльз поздоровался буквально с каждым. Каждый раз, когда ему что-то приносили официанты, он говорил «спасибо», глядя им в глаза. Все, кто сидел за одним столом с Чарльзом, были в шоке от его воспитанности и манер (София Азизян).