«Иногда мне представляется, будто я бегу по безлюдной солнечной улице, а навстречу несутся все мои ушедшие собаки, и я чувствую счастье. Как их отпускаю? Да я и не отпускаю. Как переживаю потери? Терплю. Я смирилась с тем, что все мы уйдем, и хорошо, если про каждого из нас скажут: «они прожили долгую, счастливую жизнь и умерли в своих постелях». Правда же?».

«Должно» — тьма, гроб, в коем лежит мир сей за свои грехи.

Англия, разумеется, предалась любимому с незапамятных времён занятию: англичане замыкались в себе, и объединяло их лишь одно - застарелая ненависть ко всяким переменам.

Откуда возьмется лучшая жизнь, ежели в нынешней ничего не менять? Не кажется ли мне, что божественная цель Создателя вполне ясна: мы подобны кораблю в безмерном океане времени, коему свобода передвиженья и выбора дарована вовсе не затем, чтоб вечно стоять на приколе там, где его спустили на воду.

Он замкнут в том невообразимом времени, какого не знает грамматика: настоящем воображаемом.

Стране, где не видят различия между нарушением закона и грехом, беды не миновать. Преступление есть событие: оно было, не было ли — это можно доказать. А был ли грех — об этом судить лишь Богу.

Знаешь, что такое шлюха? Скопище всех грязных мужских помыслов и мечтаний.

Агрессивный: говорится о кофе, которому не хватает сбалансированности, чей вкус слишком напористый. Речь может идти о слишком крепко заваренном кофе, либо о неудачной обжарке, либо об изначально дефектных зернах.

По визуальному впечатлению: темный, черный, золотистый, янтарный, как замша, как кожа тигра. По аромату: интенсивный, приятный, чарующий, ароматный, строгий.

Подбирать метафоры, искать связи – это действие, благодаря которому кофе получает право на существование. Я составила кофелогический словарь, опираясь на лексику, с помощью которой описываю вкусовые ощущения; словарь вдохновлен описаниями, оставленными членами Académie de Caféologie после дегустаций. Я советовалась со своими друзьями из числа членов жюри, они поделились своими соображениями...

Точка конечного следования – парижский порт Port de l’Arsenal. К 2050 году на Земле будут жить 10 млрд человек. И каждый день они будут выпивать 3 млрд чашек кофе, из которых треть – спешиалти кофе. Какая интересная утопия.

Как-то осенним утром 2050 года грузовое речное судно, работающее на солнечной энергии, поднимется по Сене. На борту – изотермические ящики. В каждом из них – по тонне самых изысканных видов кофе. Груз предназначается обжарщикам региона Иль-де-Франс. На это судно ранее было сгружено содержимое контейнеров, прибывших в порт Гавра с разных концов света

Семнадцать лет жизни я отдала своей страсти и безумному увлечению – кофе. Все началось с желания дегустировать кофе так, как дегустируют и обсуждают вина. Это и есть кофелогия, которую я сначала почувствовала внутри себя, а затем стала о ней говорить. Мое желание вызвало у окружающих энтузиазм и даже страсть: я видела вокруг себя горящие глаза, чувствовала бьющиеся в унисон с моим сердца.

Магия была не оружием, и даже не безнравственным источником энергии, магия была инфекцией. Там, где она появлялась, умирали люди, опустошались земли, нарушался порядок вещей, иногда непоправимо. Ее нужно было извлечь из ран Земли.

Они смогли спасти мир, уничтожив существо высшего зла с помощью магии, но они все еще не могут защитить свои семьи от мирских опасностей. Для человечества они были Избранными, Спасителями, Героями...

Люди пытаются объяснить произошедшую катастрофу теориями заговора, вторжением инопланетян, неудавшимся правительственным экспериментом, новым оружием массового уничтожения и изменениями климата. Истерия вышла на новый виток.

Он стал ее первым мужчиной, первой и пока единственной любовью. Она ненавидела себя, зная, что у того семья, взрослые дети, чудесная жена, которая в годы студенчества кормила Катю пирожками с мясом, когда девушка приходила обсуждать домой к Знаменским дипломную работу. Но ничего поделать с собой не могла. Дим Димычу не было равных. Он был гением.

Научилась пить водку, курить и ругаться матом, закрывать глаза на то, что врачи на дежурствах спят с медсестрами. Могли бы и с ней спать, только она до этого не опускалась: все-таки верила в большое и светлое чувство. А вдруг оно где-то есть? И не нужно его делить с законной женой. К сожалению, такой опыт был и за плечами Катерины.

Катерина давно поняла: если выглядишь плохо, никакая косметика не спасет, уж лучше вообще не краситься. Так хоть страшная и страшная. А если на тебе еще и тонна макияжа, то все подумают, ты уж что-то совсем неприличное закрашиваешь, а не просто припухшие глаза.

Пришел в больницу – и все свое оставил за бортом. Кстати, удобно: у врача не должно быть ничего личного. Только работа. Сосредоточился – и вперед. Одежду снимаешь с себя вместе с настроением, заботами, неприятностями. Так и Катерина: заместила свою личную жизнь этой, больничной. И когда надевала свой хирургический костюм, чувствовала себя красивой, уверенной в себе женщиной.

Работа – это вообще вся жизнь. Себя, что ли, поменять... Только как же ее – себя – поменять-то? Все ясно! Нужно изменить гардероб! Решение, конечно, пришло в голову немножко женское, Катерине не свойственное. У нее работа мужская и весь жизненный уклад аскетичный. Но решила же меняться! В конце концов!

Этой ночью Катерине Мельниковой вдруг пришла в голову совершенно сумасшедшая мысль – а правильно ли она живет? Ради чего весь этот бешеный ритм? Дом – работа, работа – дом. Что в доме? Ничего. Вернее, в доме – вечно голодная, но очень гордая кошка Эсмеральда. Наверное, все-таки маловато для почти сорокалетней женщины с приличным достатком, высшим образованием и достойной работой

– Я всё чаще думаю о том, как американский образ жизни и менталитет всё больше и больше влияет на них. Сможем ли мы как-то противодействовать этому? Ты же не хочешь, чтобы они думали, что США освободили Европу от нацизма или что Америка вправе диктовать другим странам, как им жить. Здесь они не узнают о достижениях Советского Союза и будут окружены культурой потребления.

Из шифровки в Центр: Как стало известно от источника, близкого к Разведывательному управлению Министерства обороны США, в ближайшие несколько месяцев спецслужбы страны приступят к проведению мероприятий, конечной целью которых будет являться попытка перевода денежных поступлений от добычи энергоносителей в консолидированный бюджет государства.

Сергей Иванович внешне без причины начал раздражаться сразу после того, как предложил жене прогуляться. Она сначала воспротивилась его идее, но в конце концов ему удалось вытащить её из квартиры под предлогом посещения магазина. В доме Потугин опасался контрольной прослушки, которую время от времени устраивала служба безопасности посольским работникам.

Этим же вечером в Центр ушла шифровка следующего содержания: В ходе обучения на курсах культурологии Молли сблизилась с преподавателем Оливией Мартенс, англичанкой, 42 лет, уроженкой г. Ливерпуля. Замужем за бельгийцем, придерживается левых взглядов. Контакт планируем продолжить и углубить на почве интереса к искусству.

Шагая по залу прилёта, Ламонт загляделась на красно-белый канадский флаг, который висел под высоким потолком, потом опустила глаза и замерла. Решимость её мгновенно улетучилась – она увидела высоких и крепких пограничников, которые своим суровым выражением лиц, казалось, были призваны напугать потенциальных нарушителей границы государства.

– Вера Вячеславовна, – тут же подхватил Александр Павлович, – мы хотим предложить Вам начать подготовку для работы за границей. От неожиданности девушка опешила, так что ничего не смогла произнести вслух, но тут же кивнула головой в знак согласия. Иван Семёнович подумал, что его подопечная не так поняла и уточнил: – Вера, тебе... вам придётся уехать за границу и надолго, возможно навсегда...

— О чем вы, мэм? — спросил Броуди. — О том, что здесь вот написали! Вы ведь знали, что там опасно купаться, что акула уже кого-то прикончила, а вы это скрыли! Броуди поначалу не знал, что ей ответить. Все сказанное, с формальной точки зрения, было правдой. Он не мог этого отрицать. Но и не мог согласиться, ведь это была еще не вся правда.

"В это время года в местных водах, — заявил репортеру Дайетер, — акул довольно мало. И вообще в любое время года они редко подплывают так близко к берегу. Вероятность того, что у одного пляжа могут одновременно оказаться две акулы, и каждая из них на кого-нибудь нападет, просто ничтожна!"

— У нас нет свидетелей, которые видели что-нибудь, кроме всплеска. Мужчина у меня в кабинете уверяет, будто видел огромное серебристое тело, и считает, что это акула. Правда, он говорит, что раньше никогда живой акулы не видел, поэтому его слова нельзя считать экспертными показаниями. Трупа нет, нет никаких доказательств того, что совершено жестокое нападение.

Рыба устремилась вверх почти вертикально, поскольку явственно ощутила движение на поверхности. Не было никакой уверенности, что то, что дергается там, наверху, сойдет за добычу, но сейчас это неважно. Рыба настроилась на атаку. Если съедобно, значит, добыча, ну а если нет, – что ж, потом отрыгнет. Разинув пасть, она еще раз взмахнула серповидным хвостом.

— Если я напечатаю в газете о том, что молодую женщину у берегов Эмити перекусила пополам акула-монстр, здесь не смогут сдать ни одного дома. Акула, Мартин, — это все равно, что убийца с топором. Есть в ней что-то безумное, злобное, неотвратимое. Если мы сообщим людям об акуле-убийце, то можем распрощаться с надеждами на хорошее лето.

— Похоже, у нас всплывшая, шеф. — Всплывшая? Господи, это еще что такое? Словечко «всплывшая» Хендрикс почерпнул из одного из своих детективов. — Ну, утопленница, — смущенно пояснил он. А потом рассказал Броуди о телефонном звонке Фута. — Я подумал, что, может, вы захотите проверить это, прежде народ повалит на пляж. Денек-то, похоже, намечается погожий.

Прощальный его взгляд на перроне не оставлял в том никаких сомнений. И вопрос «кто ты, девочка?» исчез из его глаз, и ожидание какого-то ответа, она так и не поняла — какого. Сейчас в его глазах читались лишь желание и жажда власти. Моя, говорил этот взгляд. Мия чувствовала его лопатками, затылком, плечами, даже, кажется, пятками!

Мысли о том, что Янкин отец — лучший кандидат на роль столь необходимого Мие покровителя, бродили в ее голове уже давно. Безобиднее всего выглядел вариант «случайной» встречи в поезде. Ну вот так сложилось: они оказались в одном купе... Эту ситуацию она уж точно сумеет развернуть в свою пользу. Если же не сумеет, значит, «не на ту лошадь поставила», значит, надо искать другого кандидата

Одного взгляда на нее достаточно, чтобы понять: она — не из тех, кого выбирают, она из тех, кто сам имеет право выбирать. Смотреть с нарочитым равнодушием на «прилавок» с выставленным «товаром», одним движением брови обозначив выбор: да, вот ты, можешь приблизиться... Она выбрала.

«Подходящий» представлялся ей кем-то вроде Янкиного папаши. Богат, умен, красив, черт побери! И — не монах. Даже близко не монах. Мия готова была чем угодно поклясться — погуливает. Взгляд, знаете ли, очень уж... характерный. Охотничий. Оценивающий. Да что толку! Увести такого от его распрекрасной женушки вряд ли возможно.

От одной мысли, что придется окунуться в эскорт-услуги, Мию начинало тошнить. Не из каких-то там моральных соображений, она не против была бы заработать на собственной внешности — даже и таким, не слишком чистым способом. Да и что, спрашивается, дурного в том, что тебя кто-то будет содержать? Мужья же жен содержат? Но если уж подыскивать «попечителя», то солидного и постоянного. А к девочкам из эс

Сперва аттестат зрелости и поступление в универ, решила для себя Мия, а после можно и на противоположный пол начать время тратить. Школьные романы — это несерьезно. Бесперспективно.

Укрывшись маневром от пуль, Максим с пола ударил по спальне из АКС-74. Раздался вскрик и все стихло.

Казалось бы, хоть и преступники, террористы, но все же медики, не обученные воевать. Но нет. Один из них выхватил из-под подушки пистолет «Кольт». Васильев выстрелил из ПСС. Второй спрыгнул с постели и откатился к окну. Еще выстрел, и пуля заставила его задергаться в предсмертных судорогах.

Вот в верхней части замерла цифра 4, затем 2, 9 … 1 … 3 …, замок щелкнул, дверь отошла из паза. Васильев указал на себя и Мельникова, затем на дверь, что означало «мы входим».

Власов ударил ладонью по столику: - Все! Так и действуем. Подъем вертолета по моей команде, и никакой самодеятельности. Впрочем, не исключен вариант действий без приказа.