Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

– Счастье ведь не только в деньгах. – Ага, оно еще и в конфетах.

Счастье рядом со мной – на соседней улице. И если бы я осмелилась, то могла бы окликнуть и помахать рукой… Все самое волшебное может стать настоящим. И обязательно будет, нужно только дождаться.

Я взяла Олесю за руку. – Это не любовь. Впереди что-то настоящее. То, чего действительно стоит ждать. – Знаешь, что мне нравится в тебе? – спросила вдруг Олеся. – Ты умеешь слушать, не осуждая. А это редкое и очень важное качество в дружбе.

Как сложно рассказывать о себе человеку, который мне нравится.

Этим летом я многое сделала впервые: устроилась на работу, отправилась в круиз и безумно влюбилась.

Мне не понравилось, как спокойно выглядит море, как блестит поверхность воды, похожая на только что обожженное стекло. Мне было неприятно видеть спокойное море, когда я стала свидетелем того, каким кровожадным оно может быть.

Это была любовь, которая сломала нас всех.

Существовала лишь горстка людей, которые могли делать то же, что и моя мама. Искусство понимания драгоценных камней было мастерством, которое передавалось из поколения в поколение, ему нельзя было обучать, как простому ремеслу. Обучение этому искусству занимало всю жизнь, и все знания и навыки держались в строжайшем секрете от посторонних.

Мы оба знаем: чтобы выжить, нужно иногда делать вещи, которые затем будут преследовать тебя.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

То, что сейчас происходило за бортом, моя мать называла прикосновением к душе бури. Когда это случилось, она принимала нас в свое сердце и позволяла нам увидеть его. Она пыталась нам что-то сказать. И только тогда мы к ней прислушаемся, мы поймем, что у нее внутри. Только тогда мы сможем узнать, какая она на самом деле.

Если я плакала, то же самое делал и мой дар; если смеялась, мои силы вторили этому звуку, но была ли я счастлива или печальна, мой дар всегда причинял боль. Поскольку я постоянно видела, как, всего лишь открыв рот, причиняю боль другим, даже своей семье и друзьям, я очень долго не разговаривала.

Ты контролировала боль, которую причиняла, точно так же, как контролируешь радость, которую теперь можешь принести с помощью своих даров. Ты постоянна в своей магии, Ларкира. И сама решаешь, куда ее направить.

Жизнь дается каждому, но только наши души решают, как именно мы хотим жить.

Жизнь создана для того, чтобы двигаться в одном направлении – вперед.

Можно быть красивым, – начала она, – богатым, бедным, молодым, наделенным магией или нет, грешником или праведником, дар жизни все равно дается всем нам, так же как и смерть приходит за каждым из нас.

За две недели Янина договорилась об освобождении четырехсот человек, включая всех несовершеннолетних. Затем майор посетил лагерь и обнаружил, что там не хватает более четверти заключенных. — Это саботаж! — обвиняющим тоном сказал он Янине. — Мы ничего не могли поделать, — ответила она. — Ваш собственный врач подтвердил, что для работ эти люди не годились.

В каждом посещенном ею отделении Янина упрашивала охрану позволить ей и Ханке переломить облатку с кем-нибудь из заключенных и пожать руки тем, кто разгрузит бидоны. Многие заключенные, включая мужчин, плакали; даже тиролец из СС смахивал слезы с глаз. Один из пожилых эсэсовских охранников пробормотал себе под нос: — Бог мой, у нас в Германии такого никогда бы не случилось.

С Перелыгиным Мурашов расправился довольно быстро. Пока Ольга нарезала закуску на скатерти, а ее муж плескался в озере, Ястреб разлил по стаканчикам водку, и в один что-то подсыпал. То же самое он повторил и еще раз, когда наливал Перелыгину третью дозу.

Судя по всему, схему, которая не давала никаких сбоев в течении нескольких применений, менять преступники на хотели. И это упрощало задачу ему и Станиславу. Для надежности нужно было бы знать, каким способом бандиты убивали предыдущие жертвы. Но сейчас это было не существенно. Гуров не собирался доводить развитие событий до такого момента.

Дело в том, что для такой успешной маскировки под Зимину Дублерша должна была обладать отличными навыками гримера, да еще и иметь профессиональные средства для этого. Не исключено, что эта женщина могла работать в одном из московских театров, на телевидении или в кино.

И в этот момент сыщик понял, что тот Рубикон, о котором он подумал на вокзале, уже перейден. Слишком многое стало казаться подозрительным Гурову в этом деле, которое изначально никаких сомнений не вызывало и производило впечатление обычной бытовой проблемы.

У человека прямо из машины, среди бела дня, украли портфель с личными вещами и документами. А «изюминка» была в том, что этим человеком оказался не какой-нибудь клерк из обычного офиса, а один из ведущих нотариусов Москвы, и направить именно Гурова на расследование этого преступления попросил не кто-нибудь, а министр внутренних дел.

Довольно потрепанного вида мужчина требовал от полицейских начать расследование убийства своей жены, а те его вежливо посылали подальше. При этом он не мог внятно объяснить ни того, кто и как ее убил, ни даже сообщить, почему он решил, что жена именно убита, а не сбежала от мужа-алкоголика.

Оглушающее счастье накрыло меня с головой. Теперь мне и на самом деле казалось, что я в этом зале совершенно одна. Парю над красными бархатными креслами вокруг люстры с множеством хрустальных подвесок, как Венди за Питером Пеном… Чувство полета и невесомости. Когда песня закончилась, я даже почувствовала разочарование.

Любовь – это всегда прекрасно.

Никогда не знаешь, кто изменит твою жизнь.

О чувствах говорить сложнее всего.

Сегодня в комнате пахнет не сладкими мандаринами, а моими несбыточными мечтами. Какими словами лучше всего описать пустоту?

Как здорово, что у каждого из нас есть свои заморочки, которые делают нас счастливыми. Мы ведь состоим из них – таких вот тараканов в голове, мечтаний, планов, фантазий, желаний, предпочтений. И когда что-нибудь задуманное осуществляется – мы становимся теплыми и радостными…

Мне семнадцать. Я влюблена. И очень счастлива.

Это так круто и одновременно волнительно – кокетничать в переписке с парнем, который тебе небезразличен.

Выгодный контракт, съеденная на большой перемене вожделенная слойка, заинтересованность парня, который тебе небезразличен. Такое разное счастье, которое должно быть у всех.

– Учишься где-нибудь? – На факультете ракетостроения. – Да ну, – удивился Йован. – Живи теперь с этим, – улыбнулась я и, крепче ухватившись за руль, села на велосипед. Хотелось эффектно укатить в закат, но вместо этого педали снова прокрутились, а я спрыгнула на землю. Не хватало еще свалиться перед Йованом.

Я знала, что не откажусь из-за парня от того, что всем сердцем люблю.

Я часто западала на красивых ребят. Особенно мне нравилось влюбляться безответно. Когда проявляли ответную симпатию, я быстро теряла интерес.

Разве этому глупому сердцу прикажешь?

Любовь – это про счастье.

Гуров бросил взгляд по сторонам. Бойцы Хворостова расползлись вдоль обочины, стараясь держаться подальше от калитки, а один из них скрылся за бортом джипа. Крячко, лежа на животе в грязи, держал пистолет в руке, вопросительно глядя на друга.

И сразу же вслед за этим из дома раздался выстрел. Судя по звуку, стреляли из двустволки, и это предположение сыщиков подтвердили следы картечи, которые резанули забор из профлиста.

Из-за поворота рядом с домом, с противоположной стороны от того перекрестка, где сыщики оставили свою машину, вылетел черный «Джип». Водитель, видимо, увидев троицу у калиток, нажал на тормоза. Внедорожник немного занесло на мокром асфальте, но остановился он словно влитой прямо напротив калитки.

А еще преступники были невероятно наглыми. Судя по тому, что Гуров помнил об этом районе, поджидать девочку можно было только на дороге непосредственно рядом с отделом полиции! Они совершенно не боялись, что полицейские заметят сам момент похищения.

Максима арестовали около трех месяцев назад по подозрению в предумышленном убийстве, совершенном с особой жестокостью. По версии Сергей Голованова из Лефортовского отдела полиции, Ненашев зверски убил парня, с которым у него возникла ссора во время одновременного участия в онлайн-игре.

Марина, увидев, что машина не сбавляет скорость, закричала дочке, требуя остановится. Та застыла посередине дороги, удивленно глядя на маму. И ни Марина, ни Алина даже понять ничего не успели, когда уже через секунду «Фольксваген», не снижая скорость, сбил девочку, как кеглю.

Гурова не зря заинтересовал один из кустов жасмина. Хотя под ним и не видно было свежевскопанной земли, так как ее прикрывал аккуратный слой дерна, но опавших с куста листьев именно на этом месте было все же намного меньше, чем вокруг всего кустарника. Это обстоятельство и насторожило опытного сыщика.

– Убийство? – ни один мускул на лице женщины не дрогнул. – В нашем поселке не может быть убийства, – безапелляционным тоном заявила она. – У нас проживают только порядочные, состоятельные и продвинутые люди. Не забывайте, что «Олимп» – это клубный поселок бизнес-класса.

Галина же, задержавшись на пороге, тихо, так, чтобы ее не слышала мать, сказала: – Лев Иванович, я чувствую, что ни Светы, ни Сони уже нет в живых. Но я очень прошу вас – найдите их тела и тех, кто их убил. Пожалуйста.

Гуров чувствовал, что вся эта история с побегом Светланы Тарасовой от мужа привела ее саму и ее дочь к трагедии. И ему, Гурову, оставалось только найти жертв и виновников драмы.