— Первая любовь, — улыбнулась я. — Она всегда наивная и слепая. И чаще всего самая искренняя, хоть достается порой не тем, кто ее по-настоящему достоин.

Тело отказывалось повиноваться. Руки застыли, словно приклеенные к телу. Ноги дрожали и казались ватными. Горячая кровь стремительно неслась по жилам, стуча в висках. София попыталась взять себя в руки. Попыталась добраться до этой внутренней силы – последнего резерва, на который всегда могла положиться. Но у нее не получилось. Внутри все оборвалось – беззвучно и болезненно.

В телефоне снова звякнуло: новая фотография. София открыла ее, силясь понять, что это, потом уронила телефон на газон. Но снимок уже отпечатался в ее сознании. Лицо, закрытое так, что виднелись лишь глаза. И сообщение большими буквами: «БУДЕМ ОТРЕЗАТЬ ПО КУСОЧКУ ОТ ТВОЕЙ СОБАКИ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ТЫ БУДЕШЬ РАСПРОСТРАНЯТЬ О НАС ЛОЖЬ».

София не успела даже разглядеть предмет, заброшенный ей в квартиру, потом что всю прихожую тут же окутало дымом. Тело сработало на автопилоте – София кинулась вперед, схватила собаку и кинулась сквозь дым наружу, остановившись только на улице. Она была босиком, в одном халате, и держала под мышкой пса, продолжавшего лаять.

После той поездки на пароме, когда Мадлен заговорила о создании новой группы, Симон подумал, что эти люди будут встречаться на материке – предаваться воспоминаниям, писать трогательные письма Освальду в тюрьму… Ему и в голову не пришло, что они могут вернуться на остров. И ему не нравилось, что они снова появились там. Совершенно не нравилось.

Когда Освальд наконец прижался к ней всем телом, Анна-Мария застонала от страсти. Франц поспешно зажал ей рот рукой, а второй сдавил горло. – Пока еще рано нарушать здешние правила. Придется тебе потерпеть, – шепнул он ей на ухо. – Мне нравится… – выдавила она. – Тсс! – шепнул он и еще сильнее сдавил ей горло. – Я знаю, как тебе нравится…

В последние несколько лет она не тратила свою энергию на отношения. Мужчины в роскошных костюмах по большей части оказывались неудачниками. Многословные идиоты, у которых едва вставал. Но Франц Освальд не такой. Это человек, у которого есть план. Дьявольский план.

Он кричал, тормошил, дважды ударил по щеке — никакой реакции. Глаза открыты, а сознания нет. Приподнял, усадил, но Анна повалилась назад, как тряпичная кукла. Ничего, надо разрезать путы на ногах и убираться отсюда. Сыщик подцепил витой шнурок, явно из тех, что обычно держат занавески на окнах кареты.

Тьма ела глаза и забивалась в ноздри, липла к мгновенно вспотевшему затылку. Упреждал старый Фарт в картежном притоне: «Вы, молодые, не за тем смотрите. Слишком горячитесь, хочется поскорее фокусы разгадать, раскрыть жульство — куда ловкач карты прячет.

Беда в том, что метод этот не слишком точен и может увести по ложному следу. Водица, на поверку, окажется каплей пота на губах в засушливой пустыне, а два колоска выросли у подножья холма, покрытого лебедой. Нет никакого поля, и моря тоже нет.

Деревянные фигурки сплетались золочеными хвостами, а в руках держали свечи. Каждая по две. Итого получается… Шестнадцать? Сосчитать неимоверно трудно: люстра вращается. И комната тоже, да и вообще весь долгоруковский дом, в суете и тревоге, вертелся в эту минуту вокруг героя.

Поверните ситуацию наизнанку. Вокруг матриархат и вас, Гусянский, заставляют жить со сварливой каргой преклонных лет. Стерпитесь? Сумеете полюбить? Хотя вы и так, сказывают, не прочь приударить за почтенными купчихами, из тех, что побогаче. Где вам понимать любовь. А я твердо верю: только искреннее чувство должно соединять людей. Остальное — произвол.

Мальчишка бросил монету в нательную кису и побежал дальше, к бульварам, вереща: «Убивец в Москве! Не щадит никого!» Но почтмейстер уже не слушал. Дело столь важное, что даже самые захватывающие новости подождут. Он выскочил на Пречистенку, скользнул взглядом по фасадам аптеки и Политехнического музея, которые обычно игнорировал по причине отменного здоровья, а также отсутствия интереса к науке.

Можно найти в себе силы и справиться с горем, а можно просто пережить очередную ночь.

Где жизнь так мало стоит, у правды нет шансов. С некоторых людей такое существование может соскрести внешний лоск цивилизованности, пока единственное, что останется, — это базовый инстинкт выживания.

Возможно, он хочет показать, как выглядит работа адвоката в реальности. Мы не всегда будем знать, что произошло на самом деле. И все, с чем нам придется работать, это ряд интерпретаций, которые нужно рассмотреть, изучить и собрать воедино.

Везде, где есть уязвимые люди, есть те, кто будет их эксплуатировать, и те, кто будет защищать обидчиков, потому что разоблачить их - значит разоблачить свое собственное молчаливое соучастие.

В столь маленьком сообществе, как это, социальная иерархия строга, преданность сильна, а неприязнь усилена. Незнакомцев считают подозрительными, а вас судят по тому, с кем вы дружите. В таком микрокосме обычные правила действуют не всегда.

Одиночество может случиться в любом возрасте и по самым разным причинам.

Похоже, из писем можно узнать далеко не все. Человек может скрывать за словами целый мир.

И я действительно не имела ни малейшего представления, что нам делать с девятифутовой акулой, поселившейся в нашей лагуне.

Ти Джей давно перестал меня слушаться. Конечно, я была старше, а мой жизненный опыт — намного богаче, но на острове все это не имело абсолютно никакого значения.

Я часто ловила на себе взгляды Ти Джея, но никогда еще он так откровенно не пялился на меня. Он становился смелее и явно прощупывал почву. Если раньше он пытался хоть как-то скрыть свои чувства, то теперь уже не слишком стеснялся. Я не знала ничего о его намерениях, да и вообще, были ли у него хоть какие-то планы, но жить с ним становилось все сложнее.

Я постоянно напоминала себе: если мы не видим все таящиеся в океане опасности, это вовсе не значит, что их там нет. А еще я подумала, что с нами будет, если в один прекрасный день в аптечке закончится жизненно необходимое лекарство.

Здесь, на острове, будет вечное лето.

Возможно, расстаться на время — не самая плохая идея. Наведи порядок в голове и реши наконец, как ты хочешь прожить свою жизнь.

Я бы забрал себе все твои поцелуи. Навсегда.

Беда в том, что часто миг, которого мы так ждем или боимся, приходит в самый неподходящий момент, и труднее всего не сделать правильный выбор, а сделать его в подходящее время.

Звезды живут не только в небе. Они повсюду: в жарких поцелуях, в объятиях любимого, в его запахе, смехе, в мягких волосах с игривыми завитками. Они в каждом счастливом моменте.

Смотря ему в глаза, я ощущала то, что называют узнаванием: когда человек кажется тебе родным и знакомым внешне потому, что ты уже знаешь, что у него внутри. Это как вернуться на родину или войти в дом, где ты вырос: все знакомо, и все на своих местах, ты можешь найти нужную вещь даже с повязкой на глазах.

Мы выбираем ложь вместо боли. Обманываем тех, кто нам доверяет. Выигрываем еще немного времени, которое в конечном итоге лишь усилит боль. Мы лжем в первую очередь себе, отнимаем у себя и своей любви шанс на будущее. Ложь – это не желание оградить кого-то от боли, это самый настоящий эгоизм.

Мика был для меня всем миром. Он был моим воздухом, моим ласковым солнцем, моей причиной просыпаться каждое утро и причиной жить.

Как и в любом бизнесе, кроме правильных решений руководителя, важно оказаться в нужное время в подходящем месте. Проекты складываются, как пазлы и даже одна неподходящая деталь может испортить всю картину.

Когда у вас много денег, и вы их вкладываете в бизнес — скорее всего, успехом дело не увенчается, потому что ваша идея лишена возможности обеспечивать сама себя. В таких проектах бизнесмены начинают сорить деньгами и в конечном итоге те просто сгорают.

Со стороны кажется, что бизнесмены отважные и хладнокровные люди. Но на самом деле страх — спутник многих предпринимателей. Не важно, идет речь о студенте, который решает перепродавать мелочь с рынка, или о воротиле из девяностых, который надумал заняться чем-то новеньким, у каждого из них есть причины для сомнений и волнений.

Успех в бизнесе определяется во многом воспитанием и окружением, в котором рос предприниматель. Лидерские качества, как и задатки коммерсанта, могут быть заложены в человеке природой, но обязательно должны быть заботливо выращены его семьей. Среда делает нас дерзкими, рисковыми, амбициозными, хваткими или покладистыми, боязливыми и нерешительными.

Кризисы в бизнесе — это период нестабильности, ситуация, когда в воздухе витает напряжение и неминуемо надвигаются перемены. При этом они могут оказать как неблагоприятный, так и положительный эффект на компанию. Но однозначно, любой кризис — потенциальная угроза выживанию проекта.

Бизнесом мечтают заниматься многие, ассоциируя этот род занятий с неминуемым богатством. Не скрою, дивиденды от успешного проекта действительно позволяют получить значительные атрибуты успеха и хорошей жизни. Но предпринимательство, прежде всего, — это титанический труд, постоянное напряжение, работа в условиях неопределенности и фактически перманентный риск.

– Беатриче. Моя Беатриче, – повторил он, целуя ее в лоб. – Почему ты меня так зовешь? – спросила Джулия, открывая глаза. – Потому что это и есть твое настоящее имя.

Джулия не сомневалась: пороки Габриеля проистекали от одиночества и отчаяния. Одиночество сделало его темным ангелом. Ее любовь сделает его ангелом света.

Это было ее первое настоящее утро. Утро, когда она проснулась любимой.

А вот и его обольстительная улыбка… пять, четыре, три, два, один… обморок.

Профессорам запрещено дружить со студентами и аспирантами. И наоборот. Но даже если бы мы были просто Джулианной и Габриелем, сидящими в пиццерии, вам и тогда не захотелось бы дружить со мной. Я – магнит, притягивающий грех, а вы – нет.

Дрожащими пальцами Джулия расстегнула свою блузку и бросила на пол рядом с его рубашкой. Она упала, заглушив тихий стон Габриеля. Джулия была его искуплением.