Ты предлагаешь работать нам вместе… — медленно выговорила она. — У нас хотя бы есть много общего. — Это вряд ли. Я охотник на духов, а ты дух. Между нами никогда не будет ничего общего.

Всегда существовала магия, способная свести с ума самого здравомыслящего человека, и это были не тени и мрак, а любовь: глубокая, нескончаемая любовь.

— Я не хочу причинять тебе боль. — Ты уже причинил. — Глаза Дрю, обведенные серебряной каймой, посуровели.

— Это не просто книга… Это любовный роман. Ты читаешь истории про любовь? — А ты чего ожидала? Военные стратегии и огнедышащих драконов?

— Я знаю, что не сделал ничего, что могло бы разрушить твои представления о мести и справедливости. На самом деле, наоборот. — Он посмотрел на меч за ее спиной. — Но есть жизнь и за пределами этих монстров, Дрю… И я волнуюсь… Я боюсь, что ты позволишь их злу поглотить и себя тоже.

- Она пыталась убить тебя. - Иногда это как прелюдия перед лучшей ночью в жизни, юный ученик.

— Да, с инвестициями ведь все именно так. Нужно смотреть данные, объединять информацию и принимать решения самостоятельно. И нет необходимости подстраиваться под других людей. Думаю, такое мне больше всего подходит.

— Как бы ты ни кричал, что будешь жить, усердно работая, никто не услышит. В этом мире есть люди, которые много работают, но денег им хватает лишь на то, чтобы сводить концы с концами. Неужели ты хочешь потратить свою жизнь на пустые страдания? — Разве не лучше преодолевать трудности, чем просто есть и развлекаться?

Разве бывают люди совсем без жадности? Как только появляется возможность, мы хватаемся за нее, чтобы удовлетворить это чувство.

Преданность сопровождается условием. Правильностью. Преданность — это то, что заставляет толкать хозяина в правильном направлении. То, что позволяет не стесняться критиковать хозяина. Когда тот идет по неверному пути, именно преданный слуга ему мешает и помогает сменить направление.

Это невероятное упрямство — основа чеболей.

Нет ни одной корпорации, которая смогла бы развиться без участия политической власти. Если заниматься бизнесом вне политики в Корее, вырасти в крупную компанию не удастся.

Рок судьбы был для нее летним солнцем — слишком ярким, чтобы кто-то еще мог его вынести, она же тянулась к нему, словно цветок, жаждущий его прикосновений.

— Не я одна в этом мире имею значение, любовь моя. Пальцы Рока судьбы сжались на ее талии. — Для меня это так.

Арис Драйден знал, что не стоит привязываться к людям. Не успеешь моргнуть, как их жизнь пролетит перед глазами.

— Не принижай себя. Не меняйся в угоду ему. Научи его, как обращаться с тобой, и помни, что ты заслуживаешь всего, что может предложить эта жизнь.

— На этот раз тебе не придется меня искать, Арис. Обещаю, однажды я сама найду тебя под ветвями вистерии. Подожди меня еще немного. Он будет ждать, пока на небе не погаснут все звезды.

Сияй как солнце, если хочешь, Арис, но я не отвернусь.

Так сошлись звезды. Вселенная сговорилась сделать нас счастливыми.

— Ты заделал трещины на моем сердце, и будь я проклята, если позволю тебе исчезнуть из него. — Даже не пытайся. Я хочу остаться там навечно.

— Когда всё изменилось? — Когда я встретил тебя.

«Находясь рядом с тобой я знаю, что именно здесь и должна быть. Ты, в буквальном смысле, мужчина моей мечты. У меня до сих пор от тебя подкашиваются колени, а от твоей улыбки сводит живот. Я доверяю тебе свою жизнь, свои секреты, свои надежды и мечты, свою правду, которая не всегда приятна, но она настоящая. Как ты. Как мы. Ты — воплощение каждой моей мечты».

«Я люблю тебя, Броуди. И не хочу снова тебя потерять. Пожалуйста, скажи, что у нас еще есть шанс. Скажи, что ты все еще готов бороться за меня. Быть рядом, когда мне понадобиться на кого-то опереться».

«Думаю, я с самого начала знала, что влюблюсь в него. Что он проникнет мне под кожу и в сердце. Что его голос и образ будут отдаваться в моей памяти независимо от того, как далеко я уеду или как долго мы будем в разлуке. Он всегда будет со мной».

Детский мозг рисовал жуткие образы, непонятных существ, обитающих в тени. Эрик уже привык к этому. Так случалось каждый раз, когда он не мог уснуть. Ему чудилось чье-то присутствие, шорохи, шаги, а порой он явно ощущал тяжелое дыхание рядом с собой.

Следуя за флейтой, он шел по узкой тропе, которое рождалась под его ногами между мокрыми, поросшими мхом валунами. Сделав несколько шагов (или тысячу) Грим очутился в лесу, где бывал дважды во сне.

Иногда нужно всего десять секунд храбрости, чтобы решиться на поступок, способный изменить твою жизнь. «Пусть ты пожалеешь потом, пусть испугаешься после. Но именно такой шаг отделяет обычно человека от героя». Эти слова, сказанные когда-то отцом Матиасом на воскресной службе, без остановки крутились в голове Эрика.

Фрида понимающе кивнула и, сдерживая слёзы, повела детей в дом. Вернувшись, она поспешно принялась за подготовку: разогрела воду, чтобы их искупать, и, укутав их в полотенцах, заметила, как странно их безжизненные тела реагировали на тепло. Ни один из них не проявил эмоций. И это наводило на дурные мысли.

Август бесцельно блуждал по вечернему Гримсвику. Морозный воздух, пропитанный свежими запахами хвои, окутывал его, напоминая о суровой северной природе. Каждый его вдох приносил с собой ясность, холодную и резкую, пробуждающую ум. Лужи, вчерашнего дождя, покрывал тонкий слой льда, который хрустел под ногами.

По каменным ступеням Грим спускался в подземную часть замка. Август тенью следовал за ним. Их вынужденный союз оказался проклятием для обоих. Но там, куда шли, каждый мог найти спасение.

Я понемногу выбиралась из закрытого мира Элвиса, осознавая, насколько сильно я была ото всего укрыта. Я проходила трансформацию, и в моей новой жизни не было места для страха и безразличия. С обретением уверенности я сбросила накладные ресницы и тяжелый макияж, украшения и кричащую одежду.

Потом до меня дошли слухи об Элвисе и Нэнси Синатре – те же слухи, что и когда я была в Германии: что она сходит по нему с ума и что у них страстный роман. В то время я была невероятно чувствительной, и мне ничего не стоило разрыдаться. Элвис утверждал, что я слишком остро реагирую из-за своего положения.

Меня начинало беспокоить количество принимаемых Элвисом таблеток, хоть я и знала, что у него был ряд заболеваний, от которых ему были официально выписаны препараты. Я делала для Элвиса все что только могла, и мы с ним разделили много прекрасных моментов. Но из-за того, что он так резко протестовал, я поняла, что у него с таблетками настоящие проблемы.

Я обнаруживала записки и открытки на полке его шкафа; в них говорилось: «Я отлично провела время, милый, спасибо за вечер». Или: «Когда мы снова увидимся? Прошло уже два дня, я скучаю». Когда я озвучивала свои подозрения, он все отрицал, обвиняя меня в том, что я все придумываю.

Я стала подрабатывать моделью в бутике неподалеку от Грейсленда. Когда я рассказала об этом Элвису, он сказал: – Тебе нужно это прекратить. – Но мне нравится эта работа, – возразила я. – Тут либо я, либо карьера, детка. Мне нужно, чтобы ты отвечала сразу, когда я тебя зову.

Твердые убеждения Элвиса относительно моего гардероба сильно усложняли для меня покупку новой одежды. Однажды я пришла домой, очень довольная покупкой – платьем, которое мне не терпелось надеть. Первым, что он сказал, когда увидел его, было: – Оно тебе не подходит. Вообще тебя не красит. Отвлекает внимание от лица, от глаз. Ничего не видно, кроме платья. От всех этих комментариев я расплакалась.

Десять лет у меня ушло на то, чтобы приспособиться к извращенному миру влиятельного человека. А этого влиятельного человека больше нет. Он стал лишь прахом в холодной урне. Эта жизнь заканчивалась, и я плакала, потому что понятия не имела, что делать, куда идти и как быть. Я плакала, потому что понятия не имела, кто я такая.

Хеф носил с собой одноразовый фотоаппарат, который можно купить в любом супермаркете, и требовал, чтобы мы светили грудью на камеру, задирали юбки, раздвигали ноги, показывали все. Многие девушки так и делали, и я смотрела, как на фотопленках накапливалось все больше и больше компромата. Целые катушки компромата, который он мог потом использовать по своему усмотрению.

Хеф знал, что может как магнит притягивать к себе уязвимых женщин и заставлять их делать все, что захочет, в обмен на возможность получить хоть какую-то выгоду: статус, деньги, работу моделью. Но хуже всего было то, что об этом никогда не говорилось открыто. Ты попадала в поле его влияния, отдавая всю себя без остатка, и понятия не имела, получишь ли что-то взамен.

Я ушла, в чем была. Все мои вещи остались в доме, но мне было наплевать. Мне нужно было убраться отсюда, из этого места, подальше, как можно быстрее. Я помчалась по подъездной дорожке к воротам охраны. И тут я услышала голос Хефачерез громкоговоритель в особняке. — Закрыть задние ворота! — скомандовал он. — Если Кристал попытается уйти, задержите ее! Мое тело обледенело от ужаса.

Хеф хотел, чтобы каждый секс был групповым мероприятием, и хоть это было неприятно, это было лучше, чем альтернатива. Те несколько раз, когда он пытался быть со мной романтичным или заниматься любовью только со мной... это было просто неловко. Было ясно, что он понятия не имеет, как это делается.

Я знала, что имя Хью Хефнера является синонимом роскоши и гламура, сексуальной раскованности и излишеств. Он был человеком, который решал, какие женщины самые сексуальные, самые желанные, а затем помещал их на обложку своего журнала, чтобы мужчины всего мира могли ими наслаждаться. «Плейбой» — это то, частью чего я мечтала стать, — как и каждая начинающая модель, я мечтала попасть на страницы.

Казалось, я наконец‑то нашла то, от чего музыка не могла мне помочь избавиться. От него.

— Я бы никогда не подверг тебя опасности и никогда не посмею нарушить этот закон.

— Я не вампир. Я не хранитель. Мне нет места в твоем мире. Я запечатлел поцелуй на ее ярко-алых губах. — Нет, ты не такая, — пробормотал я. — Ты королева, а королева правит своей собственной империей.

Настоящая любовь. Судьба. Родственные души. Такие вещи случаются только в книгах.

— А вы всегда такой странный? — Я пытаюсь спасти твою жизнь, — напомнил я ей. — Некоторые люди могли бы назвать это рыцарством. — Рыцари давно умерли, — ответила она, не раздумывая.

— Я хочу влюбиться. Я знаю, что это не должно меня волновать. Хорошая партия есть хорошая партия, но… — Что хорошего в браке без любви?

Однажды, когда он таким образом занимался, вдруг до него донеслись какие-то необыкновенные духи, которые наполнили всю его комнату. Еще минута — и послышались звуки дорогих брелоков в самом многообразном хаосе. Лю с изумлением оглянулся и увидел, что к нему входит какая-то красавица, у которой шпильки головного убора и серьги сияют и переливаются всеми цветами.

Не прошло и мгновенья, как из пространства слетела к ним ярко расписанная ладья. Ее окружали со всех сторон пары-тучи. Все влезли в ладью и видят, что в ней стоит человек с коротким веслом в руках, а к веслу плотными рядами приткнуты длинные перья, так что оно с виду напоминает перовой веер. Человек взмахнул веслом — и чистый ветерок загудел вокруг них, а ладья стала плавно вздыматься и уноситься